Просматривая кадры, запечатлевшие рафовцев, в частности Гудрун Энслин, поразился следующему обстоятельству. Я её узнал. Что Яна К?ндова (1978–2009) также была невысокой, стройной блондинкой, филологом, леворадикалом, я знал. Но, наблюдая за Энслин, поразился полной идентичности их мимики, взглядов и жестикуляции. Дважды — когда Гудрун входит в зал суда и жестом предостерегает полицейского от приближения, и когда, улыбаясь кому-то, вдруг резко меняется, сверкнув глазами на стоящего рядом (за кадром) — я испытал потрясение, ибо просто видел Яну. (О подражании речи нет — из РАФ Яна знала только о Майнхоф.) Тогда уже осознал остальное — Яна в том же возрасте стала жить в браке, также выросла в семье со строгими правилами в духе христианства (но по-советски, без идеи бога) и также порвала с ним, перейдя к чистому атеизму, также одобрила нудизм (правда, сама нудистом не стала), также забросила диссертацию, презрев академический мир, также ненавидела любые компромиссы в вопросах морали, также ставила во главу угла неприятие нацизма и всего с ним схожего, в том же возрасте сделала вывод о фашизоидности любой буржуазной власти («ТанецГитлера»), и только ушла из жизни в том возрасте, когда Гудрун пошла в партизаны (собирая материал для романа о партизанах, именно антинацистских).

Буржуазные авторы пишут о вспышках ярости у Энслин, подводя к тому, что партизанкой её сделала агрессивность. Я уже возразил им как человек, 9 лет бывший студентом и столько же — преподавателем. Добавлю ещё на правах прожившего 8,5 лет с реинкарнацией Энслин — физиологической, психологической и идеологической. Вспыльчивость, нервозность Энслин вызывалась обострённым чувством справедливости. В ней жили два человека — маленькая улыбчивая девочка из советского мультфильма («Энслин наивна», оценка писателя-анонима) и фурия, валькирия, призывающая к казням и бескомпромиссности. «Если такой человек, как Гудрун, в которой нет ничего плохого, мог совершить столь антисистемный акт, значит, плоха ваша система» (Бернвард Веспер). Подтверждаю как очевидец.

Ничего плохого. Система — подлежит уничтожению.