Мне в голову иногда приходят странные идеи… которые на самом деле таковыми не являются. Ноги несут меня против моей воли, и я вдруг оказываюсь где-то неожиданно для себя самого. Как в день похорон. Инстинкт, потребность, но никак не обдуманный поступок.
Сейчас ноябрь. День всех святых позади. Люди почтили вниманием своих усопших. Дети отпраздновали Хэллоуин. Я повел Анаис и Флориана в чужой квартал: боялся, что их узнают даже под масками. Я веду себя, как параноик: подметные письма приходят реже, после того как я закрасил третью гадкую надпись на фасаде, «художники» вроде бы успокоились. Анаис не достают в коллеже. Похоже, люди в большинстве своем поняли, что Катрин попала в тюрьму по ошибке, и, как и мы, считают, что однажды ее оправдают.
И вот я на кладбище, у могилы Беатрис Лансье. Сам не знаю, зачем пришел сюда. Может, хотел еще раз сам во всем убедиться. Измерить любовь близких количеством цветов на могильной плите. Измерил. Ее любили и очень горюют. Читаю надписи на лентах: «Нашей маме», «Моей любимой»… Представляю себе семью и друзей, ждущих, что правосудие свершится, виновного найдут и покарают. На их месте я бы чувствовал то же самое. Но я не они. Я из противоположного лагеря. Неопределенного и трудно определяемого. Я ложная цель.
Иногда мне не терпится оказаться в суде, на процессе, чтобы все поскорее закончилось. Катрин оправдают, я не желаю верить, что юридическая ошибка не будет исправлена. Мы попытаемся жить, как жили до несчастья. Возможно, мы переедем в новый дом в другом квартале на другом конце города, рядом с пляжем Миним, например. Глядя на могилу, я вспоминаю фотографию Беатрис Л. из газеты. Красивая женщина с ласковым взглядом. Я думаю о ее муже… бывшем любовнике моей жены, которого рано или поздно увижу воочию. Этого момента я боюсь больше, чем любого другого, но отказываюсь брать на себя часть ложной вины Катрин или играть роль рогоносца… Буду держаться достойно.
Да, я часто думаю о Жиле Л. Не столько о прошлом и его романе с моей женой, сколько о настоящем. Я спрашиваю себя, как он справляется. Лансье ведь тоже остался один с детьми. Это нас сближает… Вот только он никогда не увидит жену. Полагаю, Лансье не одинок, у него есть своя «Жозетта» или даже две, множество людей готовы помогать несчастному вдовцу. Тем лучше для него…
Я не свожу глаз с надписи «Моей любимой» и думаю, любил ли он жену. По-настоящему. Он ведь ее обманывал, значит, вопрос правомочен. А Катрин? Любит ли она меня до сих пор, несмотря ни на что? Я почему-то уверен, что любит. Это выводит из равновесия.
Еще мне хотелось бы знать, чувствует ли он вину за случившееся: если следователи правы и Катрин убила женщину, которая лежит в этой могиле, причина тому – измена Лансье.
Трагическая судьба у несчастной женщины…