Среда, 12 сентября 2001 г.: нет слов… вообще-то есть

Я хотела писать вчера, но была слишком потрясена. Потрясена и загипнотизирована, глаз не могла отвести от телевизора. Смотрела, как рушатся, одна за другой, башни-близнецы в Нью-Йорке. Я почти лишилась сил, сдулась, глядя на два самолета, таранивших здания. Когда первый самолет разрушил первую башню, в голову пришла мысль о несчастном случае, катастрофе. «Второе действие» стало точной копией первого. Перед глазами стоят картины кошмарной реальности: огонь, люди прыгают из окон. Тотальный ужас, напоминающий фильм-катастрофу, вопли, люди разбегаются в разные стороны, тучи пыли оседают на землю. Изумление, страх, крики. Хаос. И невероятная отвага пожарных.

Сегодня телеканалы все еще беспрестанно показывают хронику страшных событий, выводят в эфир послания людей, застрявших в своих кабинетах и пытающихся дозвониться кому-то из близких. Они кричат, плачут, говорят «прощай» и «люблю тебя». Я лила слезы, папа хотел прогнать меня от экрана, но я не далась, и тогда он его просто выключил. Я думала о маме в тюремной камере. Она тоже сидела перед телевизором? Знает, что случилось, или совсем отрезана от мира?

Сегодня среда, и я только что вышла от доктора Ламбера. Я говорила с ним об инциденте, о моей склонности анализировать любые события, сравнивая их с положением мамы или нашей жизнью после ее ареста. У меня возникают странные ассоциации, я сравниваю несравнимые вещи, не имеющие никакого отношения друг к другу, разной степени тяжести.

Вот пример: я смотрела на падающие башни и думала о жизни мамы и нашей тоже. Ее арест ударил по всем. Как самолеты. Но мы не рухнули. Покачнулись, вздрогнули, но устояли. Да, наша жизнь перевернулась, и ее придется отстраивать заново. Я все время думаю, какой будет мама, когда выйдет. Той же самой мамой? Или изменится? Иногда я пугаюсь этой «новой» мамы. Хочу, чтобы вернулась моя, ласковая и веселая (когда не кричит на нас без повода).

Я все это изложила доктору, и он не решил, что я сумасшедшая. Наоборот. «Это нормально, так ты принимаешь то, что принять трудно…»

Наша беда по сравнению с несчастьями нью-йоркцев и вообще всех американцев кажется мне ничтожной. Столько людей погибло! Столько семей ранены в самое сердце. Ужас, ужас, ужас… Я буду молиться за них.