Фредерик спрашивает, как мне удается держаться. Ответ прост: понятия не имею. Держусь, потому что нет выбора. Держусь, потому что жена оказалась в тюрьме по ошибке и я должен вызволить ее, а еще потому, что на меня рассчитывает целая команда. Я держусь, потому что сейчас не время сдаваться, и когда лучший друг спрашивает, долго ли я надеюсь продержаться, отвечаю: «Понятия не имею!» Он озабочен: считает, что я взвалил на свои плечи непомерно тяжелый груз, который в конце концов придавит меня. Наверное, он прав, но я не могу позволить себе подобные вопросы – должен делать все необходимое, ведь если не выдержу, мой мир рухнет.

Я мечусь между рабочими делами, визитами к врачам, общением с директрисой коллежа, встречами с адвокатом, ищу психолога для Анаис. И так до самого вечера. Когда замирает круговерть дел, меня одолевают черные мысли.

Мы попали в юридический переплет, о котором знать не знали всего несколько дней назад. Вихрь событий пытается погубить нас.

Каждый день я нахожу в почтовом ящике одно или даже несколько писем. Послания по мерзостности не уступают граффити. Нас обвиняют, оскорбляют. Текст чаще всего лаконичен и сводится к слову «УБИЙЦА». Авторы утверждают, что моя жена – убийца, гадина худшего толка, что нам должно быть стыдно за такого члена семьи, что ей пора признаться и пусть заплатит за то, что сделала…

По ночам мне снятся кошмары. Я вижу Кэт в наручниках, обыск, тот момент, который воспринял, как осквернение нашего дома и нашей жизни. Иногда все заканчивается полным беспорядком: Кэт в камере, секунду спустя она уже на эшафоте, кричит, что ни в чем не виновата… Я просыпаюсь в поту, измученный мыслями о безвинно лишившихся головы или убитых током на электрическом стуле. Катрин – жертва юридической ошибки, но доказать это нелегко. Особенно учитывая тот факт, что камеры в супермаркете, куда она отправилась после йоги, не зафиксировали ни саму Катрин, ни ее машину… Иногда мне в голову закрадывается крамольная мысль: она не облегчает нам задачу. Должна существовать совокупность доказательств ее правдивости, но происходит нечто прямо противоположное.

Я спрашиваю себя, почему она солгала. Думаю, как далеко зашел обман… Я ненавижу себя за это.