Марк – великолепный отец. До недавних пор он часто отсутствовал – много работал, а Катрин вела дом. Слегка архаичная модель семьи. Согласие и равновесие. У каждого своя выгода. Но… Думаю, Катрин скучала. Не с самого начала – с тех пор как Флориан пошел в школу, она чувствовала себя чуточку бесполезной, хотя, насколько мне известно, не захотела вернуться на прежнюю работу или найти другую. Чтобы не скучать, занималась разными видами спорта и вступила в родительский комитет и ассоциацию доноров.

В последние дни Марку приходится крутиться и на работе, и дома. Он разрывается на части. Когда Анаис плохо себя ведет, зять ищет решение проблемы самым решительным образом. Боюсь, он выгорит. Арест Катрин расшатал несущую конструкцию жизни семьи. Задумывается она об этом или нет? Представляет все последствия своего пребывания в тюрьме (я не говорю «своего поступка», поскольку она бессильна, как первая жертва полицейской некомпетентности)?

Я уж не говорю о социальных последствиях и стыде, охватившем нас всех… В качестве «родственников задержанной» мы как будто сменили общественный статус и скатились к подножию лестницы. Да, я жажду увидеть дочь, но страшусь момента, когда мы позвоним в дверь в тюрьмы, странного вязкого мира, в который лучше не попадать.

Тюрьма для меня – суровое, грязное, гадкое, вульгарное, жестокое и опасное место для опасных людей. Увидим, права ли я… Повторюсь: не могу представить Катрин в тюрьме, меня кидает в дрожь при мысли о свидании в этом страшном месте, я даже боюсь не узнать дочь. Господи, как же я волнуюсь за ее здоровье! Надеюсь, она хоть не голодает? Может ли проглотить хоть кусочек моя Катрин, всегда такая переборчивая в еде? Вдруг она заболеет? Она спит по ночам или ее мучит бессонница? Матрас наверняка ужасный, а о тишине остается только мечтать.

От всех этих мыслей я сама почти лишилась сна.

Не справляюсь с тревогой.

Мы ждем не дождемся свидания с Катрин! Не успокоюсь, пока не увижу ее, хотя какой уж тут покой…