На другой день сенатор спал очень долго. И как только проснулся, по привычке протянул руку к столику, где всегда оставлял свой перстень с печатью. Но, не нащупав его, резко поднялся, окончательно прогнав сон.

«Наверное, перстень просто упал ночью», — подумал он и, наклонившись, стал искать его на полу. Но занятие это прервали какие-то громкие голоса в атриуме.

— Что происходит? — спросил он Кастора, выглянув в перистиль.

— Говорю тебе, здесь его нет! — кричал Парис. — Никто из этого дома не стал бы встречаться с такими девками, как ты!

— Но он же сказал, что живёт на викус Патри — циус! — возразил визгливый женский голос, и Публий Аврелий узнал Зою.

Он отступил за штору, продолжая наблюдать за Парисом, который пытался вытолкать женщину за дверь. Всклокоченные волосы придавали ей сходство со страшной Горгоной.

Пока она прорывалась в перистиль, тёмная накидка, какую обычно носят проститутки, сползла с плеч, явив целомудренному управляющему пышные округлости, едва ли не упиравшиеся в него.

Если учесть, что при этом Зоя ещё и всё время яростно лупила своего противника, то легко представить себе, как забавно этот спектакль выглядел со стороны.

— Парис, веди себя прилично! — комментировал Кастор, потешаясь над своим всегдашним соперником, попавшим в нелепое и смешное положение.

Аврелия так развеселило происходящее, что он позволил себе вмешаться, только когда понял, что управляющий вот-вот будет окончательно повержен.

— Хозяин, эта женщина… — простонал Парис.

— Вот, это же он! — обрадовалась торжествующая проститутка.

Управляющий, потрясённый до глубины души, во все глаза смотрел на Аврелия.

«Как сильно изменились вкусы нашего господина, — с горечью думал он. — Прежде ему было не угодить — все женщины казались недостаточно красивыми, а теперь связывается с дурнушками из бань и дешёвыми проститутками из лупана-рия».

— О Геракл, так ты в самом деле сенатор? — присвистнув, воскликнула Зоя. — Ну и домик у тебя, скажу я! Да тут весь форум Августа уместится! Послушай, не угостишь ли чем-нибудь? Выпить хочется.

Патриций усадил её в таблинуме и хлопнул в ладоши, вызывая Филлиду, которая тотчас появилась с кувшином лёгкого вина.

— Вот это да! Ты даже не представляешь, сколько могла бы заработать для тебя эта девушка в каком-нибудь публичном доме! — толкнула его локтем Зоя, профессиональным взглядом окинув красивую рабыню. — Хочешь, поговорю с хозяйкой?

— Она не продаётся, — коротко отрезал Аврелий. — Зачем пришла? Есть новости о лысом старике?

— Вчера он околачивался в переулке, но к нам не зашёл, а скрылся за дверью в соседнем доме. Готова поклясться, он не наш клиент!

Аврелий припомнил, как выглядит переулок, где расположен лупанарий. Вполне возможно, что Арсакий вышел именно из соседнего дома, когда патриций увидел его на улице.

— Молодец! Постаралась! — поблагодарил он, протянул двадцать сестерциев и добавил: — Подожди, не уходи, мне нужен твой совет. — Он вдруг подумал, что, пожалуй, никто лучше проститутки не годится для того, чтобы пролить свет на преступление сексуального характера. — В своём деле ты повидала всякое, и тебе встречались, конечно, мужчины, которые получают удовольствие от насилия. Как ты узнаёшь, когда игра заканчивается и становится опасной?

Зоя думала, что давно уже утратила способность краснеть, но при словах патриция, впервые за много лет, залилась краской.

— Ну… С некоторыми клиентами нужно обращаться очень грубо, чтобы возбудить их. Другие, наоборот, любят бить девушек, но хозяйка не позволяет этого делать. Для таких есть специальные дома, — стала объяснять она, спрашивая себя, к какой же категории отнести этого странного магистрата, который, заперевшись в комнате, оплатил её услуги, хотя всего лишь задал несколько вопросов. — В таком случае проститутка должна, самое главное, изображать страх, потому что именно это возбуждает мужчин такого типа…

«На телах жертв, — размышлял Аврелий, — не обнаружено никаких следов насилия, только перерезанное горло. Убийца, следовательно, не получал никакого удовольствия ни от того, что сеет страх, ни от того, что медленно пытает жертву».

— Потом бывают ещё такие, кому нравится смотреть, как женщина и мужчина совокупляются, — со знанием дела продолжала Зоя.

«Гипотеза о любителе подглядывать не рассматривалась, — рассудил сенатор, — поскольку на тунике Модеста нашлись следы спермы, но неизвестно, кому она принадлежала. Может быть, убийца убивал молодых людей, пока те были в беспомощном состоянии, чтобы потом наслаждаться видом окровавленных мёртвых тел?»

— Как-то раз один ненормальный приставил мне нож к горлу. У него ничего не получалось, и он винил в этом меня… — рассказывала Зоя.

«Может быть, это какой-то импотент, которого грызла зависть к другим мужчинам? — предположил Аврелий и невольно подумал о Марцелле. — Если убийца действительно таков, то отыскать его в огромном городе будет непросто: внешне вполне нормального, но подверженного периодическим и непредсказуемым приступам безумия. Только найдя пружину, которая приводит в действие эту настоятельную потребность убивать, можно выманить его из норы».

— Парис, проводи даму, — приказал он, добавив к первоначальному вознаграждению еще десяток монет.

— Какую даму? А, понял… — вздохнул управляющий и скривился, откровенно выражая тем самым своё неодобрение.

— Пришли нубийцев и Кастора. Наверное, сейчас самый под ходящий случай прищучить Арса-кия, — спокойно продолжал сенатор.

Вернувшись в свою комнату, он опять принялся искать перстень и вскоре нашёл его под кроватью.