Во всем Китае думали, что знахарь был элегантным стариком, похожим на дворцовых чиновников. Однако на самом деле она была совсем другой. Это была маленькая, но мускулистая старушка, знахарка Гам Росу.

– Хм. И чего вы опять меня вызвали? Я же занята!

А вызвал знахарку Непобедимый мечник клана Должного Боя Хён Унчжа. Он посмотрел на явно недовольную старушку, но не нахмурился, а участливо улыбнулся.

– Небесный Владыка, ваш покорный слуга, позвал вас, чтобы кое-что передать.

Обычно, когда он говорил таким тоном, то выдвигал неудобоваримые требования. Почувствовав беспокойство, Гам Росу спросила:

– Что передать? О чем вы?

– Соберите все необходимое до рассвета, нам надо покинуть это место.

– Покинуть? Вы имеете в виду пик Брошенных Мечей?

– Да.

При этих словах лицо Гам Росу грозно окаменело. Здесь из поколения в поколение был семейный очаг ее рода. Она не могла спокойно воспринять слова об уходе из своего гнездышка.

– Разве мы о таком договаривались? Я приняла ваши условия и решила проводить исследования здесь. А когда я закончу, вы…

– …Мы оставим вас в вашем поместье. Но обстоятельства изменились.

– Что вы такое говорите? Неужели о тех, кто снаружи? Они и раньше приходили, вы опять о них?

Благодаря славе знахарки на пик Брошенных Мечей постоянно приходили люди. Конечно, это были либо знакомые по прошлым посещениям, либо те, у кого была красно-оранжевая подвеска.

– Сейчас все совершенно по-другому, разве вы не знаете, бабушка Гам?

Поначалу Хён Унчжа говорил мягко, но его голос постепенно начинал затихать, как будто он отчаялся убедить ее словами.

– Эти люди стали опасны. Если они похитят вас до завершения работы над принципами, наш план Голубого Неба пойдет прахом. – Хён Унчжа медленно подошел ближе, встал перед знахаркой и посмотрел ей в глаза. – Лишившись дорогого вам человека, вы же пообещали помочь нам ради всеобщего благополучия? Мы же защищаем вас от зла, – понизив голос, пригрозил Хён Унчжа, и зрачки Гам Росу задрожали от обиды.

Она была в шоке от того, что оказалась в таком положении. То, что начиналось из добрых побуждений, в какой-то момент пошло не так. Гам Росу ничего не ответила, и Хён Унчжа воспринял это как согласие и с улыбкой сказал:

– Тогда соберитесь к пяти утра.

С этими словами Хён Унчжа отпустил знахарку. Это означало, что она могла собирать все необходимое. Вскоре после того, как Гам Росу вернулась к себе, к Хён Унчже торопливо вошел мужчина в черном.

– Доложи о положении.

– Как вы и сказали, я обнаружил подозрительное движение в округе пика Брошенных Мечей. Судя по растущему числу людей, это случится утром.

Это были результаты разведки в лесу неподалеку от скалы Брошенных Мечей.

– Надо спешить.

– Как и запланировали, они для вас лишь наживка?

Он говорил о спутниках Ёуна. Целью Хён Унчжи было использовать людей Ёуна в качестве щита, уйти с пика Брошенных Мечей и вернуться в поместье Должного Боя. Хён Унчжа широко улыбнулся и сказал:

– Да. Они достаточно крепкие, чтобы исполнить роль наживки. А мы уйдем, как только знахарка будет готова.

– Хорошо.

Пока мужчины разговаривали, знахарка вернулась к себе в кабинет, где и жила. Она использовала кабинет как лабораторию, он был заставлен многочисленными медицинскими инструментами и книгами. Среди них было много любопытного, у одной стены находилась мумия человека, сохранившаяся благодаря обработке лекарственными веществами. Любой зашедший сюда испугался бы от такого вида. Тело в момент смерти было разрублено на две части, и разрез по позвоночнику был очень чистым.

– Черт!

Войдя в кабинет, старушка яростно швырнула один из горшков с лекарством. Ей очень не хотелось покидать родной для нескольких поколений ее семьи дом. Но если не повиноваться, за ней придут внешние враги.

«Кругом одно лишь тернистое поле».

Какая разница между пришлыми врагами и группировкой Хён Унчжи? Гам Росу помотала головой и взглянула на тени двоих следивших за ней воинов у двери в кабинет. Даже если она откажет, они насильно заберут ее отсюда.

«Ничего не поделать».

Знахарка была не в состоянии отказаться, и ей оставалось лишь собрать все необходимое. Она осторожно огляделась, подошла к книжной полке у левой стены и вынула книгу под названием «Классификация лекарственных растений». Как ни странно, внутри этой книги была другая небольшая книжка. И сделана она была из необычного материала. Гам Росу открыла книжицу, на которой были непонятные иероглифы. Это, несомненно, были иероглифы, но упрощенные, поэтому смысл фразы был непонятен. Вначале был текст, а на последней странице подробное изображение человеческого тела. На нем были четко прорисованы акупунктурные точки, кости и мышцы, для медиков это стало бы настоящим сокровищем.

«Только с этим я смогу завершить работу».

Эту ценность передавали в семье знахарей из поколения в поколение. Пока Гам Росу прятала книжку за пазухой и собирала необходимые инструменты, снаружи послышался шум.

– Госпожа знахарка занята, я говорю: вам туда нельзя.

– Эй, у нее острая боль, неужели знахарка не окажет нам хоть какую-то помощь? Какие вы бездушные.

Кто-то пытался ворваться в кабинет, но надзиратели их сдерживали. Казалось, посетителей вот-вот прогонят, но они на удивление упрямились, и тогда Гам Росу из любопытства сама открыла дверь и вышла.

«Хм? Это они?»

К ней с таким упрямством прорывались Хо Бон и Хо Санхва. Парень поддерживал девушку, которая была крупнее него, а она жаловалась на боль в груди.

– Что происходит?

– Ничего. Занимайтесь своими делами, бабушка Гам.

На эти слова надзирателя Хо Бон возмущенно сказал:

– Что? Это уже чересчур! У пациентки боль, а вы советуете ее бросить?

– Ну-у… – заколебались надзиратели на протест Хо Бона.

Знахарка должна была собираться к отбытию, но если отослать пациентку, которая этому мешает, то это могло показаться подозрительным.

– Хм.

Гам Росу подошла ближе и померила пульс на запястье у Хо Санхвы. И отчего-то нахмурилась.

«Пульс…»

Наблюдавший за ее реакцией надзиратель спросил:

– Это серьезно?

Прикусившая было язык Гам Росу кивнула и ответила:

– Кажется, нужно обследовать ее и оценить ее состояние. Это ненадолго.

– Хм, хорошо.

Подумав, что никуда не деться, надзиратель кивнул и велел пациентке войти в кабинет. Хо Бон, сверкая глазами, завел Хо Санхву в кабинет и уложил на кушетку. А затем обратился к надзирателю, который вошел следом:

– Давайте выйдем.

Надзиратель, нахмурившись, сказал:

– Что вы несете? Мы должны охранять бабушку Гам…

– М-да… Значит, вы будете наблюдать за интимным осмотром незамужней девушки? Какое бесстыдство!

– Ч-что?

Надзиратели растерялись от слов Хо Бона. Тогда он цокнул языком, указал пальцем на высоко вздымавшуюся грудь Хо Санхвы и повысил голос.

– Вам обязательно надо смотреть?

– Что?

Обвиненные Хо Боном в желании попялиться на грудь, надзиратели стали заикаться от возмущения и запротестовали.

– Нет, мы не это имели в виду…

И тогда Хо Бона поддержала Гам Росу:

– Больной придется снять одежду, мужчины, выйдите. Неужели вы и за этим будете наблюдать?

– Хм… хорошо. Быстрее осмотрите ее и позовите нас.

У них был приказ не оставлять знахарку наедине с кем-либо. Из-за чрезмерных подстрекательств Хо Бона грудь оказалась в центре внимания. В итоге надзиратели настоятельно попросили знахарку позвать их, как только она закончит осмотр девушки, и вместе с Хо Боном вышли. Когда дверь в кабинет закрывалась, глаза Хо Бона радостно блеснули.

* * *

Ранним утром.

Примерно в четыре часа утра всё вокруг настолько переполняется энергией природы, что можно ощутить единение с ней. На дне пропасти была огромная яма, которой не было ночью. Посреди ямы стоял Ёун. В его взгляде чувствовалось нечто новое. Он медленно вдохнул и выдохнул, а затем посмотрел на свой сжатый правый кулак.

«Моя внутренняя энергия практически безгранична».

Каждый раз во время восстановительной медитации он погружался в энергию природы и быстро повышал запасы внутренней ци. Скорость восстановления была несравненно быстрой. Это означало, что если не расходовать большое количество ци, то ее запас практически бесконечен.

«И силу я тоже могу применить в два или три раза больше».

Она значительно выросла по сравнению с уровнем хвагёна, когда воин мог просто контролировать внутреннюю энергию. Это можно было понять и по яме огромного радиуса, посреди которой стоял Ёун.

– А-а-а! – вскрикнул он от переполнявших его радостных чувств.

«Вот же удача! Я достиг уровня хёнгёна!»

И действительно, Ёун смог преодолеть преграду благодаря случайному озарению. Поиски гармонии приемов за пределами возможностей боевого искусства Небесного Демона позволили Ёуну прорваться сквозь преграду и подняться на уровень выше. Это он имел в виду под удачей. Ёун посмотрел в мрачное небо. В черноте был едва заметен темно-синий отсвет. Такого цвета небо обычно перед рассветом.

«Черт…»

В душе Ёун хотел сконцентрировать энергию и завершить создание новых приемов, но из-за этого он потерял здесь слишком много времени. Он искал способ выбраться, наткнулся на следы меча Основателя и забыл о подчиненных, оставшихся наверху.

«Хоть я и не добился гармонии… есть и другая польза».

И она заключалась не в том, что он стал хёнгёном. Это была польза другого рода.

«Для начала надо выбраться отсюда».

Возвращение в реальность постепенно заставило Ёуна волноваться. Подчиненные видели, как он упал в пропасть, охваченный огнем, и это должно было их потрясти. Особенно сильно его сердце сжималось при мысли о Мун Гю. Ведь она должна была подумать, что он погиб.

«Как же мне выбраться?»

Он все еще недоумевал, как ему взобраться по этой вертикальной скале. Какое-то время поразмыслив и посмотрев на воткнутые в скалу и в землю мечи, Ёун вдруг что-то придумал: «Подождите… Есть способ найти путь. Его нужно проложить».

Тем временем в поместье внутри скалы.

В комнату Хён Унчжи вошел мужчина в черной одежде.

– Что такое?

– Знахарка готова к отъезду.

– Они еще спят?

– Я приставил к ним надзирателей, не волнуйтесь. Я сам проверю.

В одном только здании с больничными койками находилось пятеро надзирателей. Если бы что-то случилось, мужчина в черной одежде тут же узнал бы об этом. Не имело значения, что их заметил бы кто-то из пациентов.

– Проверь и вместе с надзирателями веди знахарку в секретный тоннель. А я приведу учеников нашей Школы.

– Хорошо.

Когда спутники Ёуна обнаружат неладное, они уже скроются в секретном тоннеле. К тому же они разрушат стену, защищающую вход, и те, кто снаружи, быстро ворвутся в поместье. Так руками одних они избавятся от других. Получив указания, мужчина в черном спокойно направился в лазарет.

«Что?»

Его лицо исказилось, как только он добрался до нужного здания. Что-то было не так. На крыше должны были находиться двое, но их не было видно. Если бы не было одного, то можно было бы подумать, что он отлучился в туалет, но это было не так.

«Неужели?»

Он на всякий случай осторожно приоткрыл дверь лазарета и заглянул туда. В темном помещении едва виднелись очертания пяти тел, лежавших на койках. По тихому сопению казалось, что они еще спят. И действительно, раненые же утомлены.

«Все в порядке. Где, черт возьми, парни с крыши… Погоди!»

Мужчина в черном в удивлении распахнул дверь и вошел. Если подумать, в лазарете должно было находиться шестеро, значит, одного не хватало.

«Чье место свободно?»

Мужчина тихонько подошел, чтобы осторожно проверить. И когда он рассмотрел лицо лежавшего на кровати человека, то выругался:

– Вот… черт!

На кровати лежал один из тех, кто должен был дежурить на крыше. Судя по его состоянию, у него была сдавлена определенная акупунктурная точка. В изумлении мужчина в черном осмотрел всех лежавших на койках и был шокирован тем, что все они оказались надзирателями лазарета.

– Черт!

Мужчина в черном скривился и быстро выбежал из здания.