Темная ночь. Место, со всех сторон окруженное гладкими скалами, так что днем было видно лишь солнце. Заглянуть сюда сверху было невозможно. На удивление, здесь располагалось значительных размеров поместье. Его двор был заставлен многочисленными горшками, а амбар забит лекарственными травами. Кто угодно мог принять это место за лазарет. Это было скрытое на пике Брошенных Мечей убежище знахаря. В одном из помещений с несколькими кроватями лечился мужчина средних лет. Его всегда красиво убранные наверх волосы растрепались, это был старейшина Ян Данхва. С его губ невольно сорвался стон:

– О-ох!

– Такой крепкий, а потерпеть не можешь?

Его метавшуюся голову держала старушка. На вид ей было сильно за шестьдесят, но она была на удивление крепкой для своих лет. Внушительные мышцы на предплечьях были как у Го Ванхыля.

– А-а…

У Ян Данхвы была причина так стонать от боли. Он был ранен. Его лицо было разрезано энергетическим мечом от правой стороны лба до области под глазом, и зрение сильно пострадало. Эту рану он получил в бою с чудовищно сильным стариком с постоялого двора. Он потерял один глаз, но все равно считал, что ему повезло остаться в живых.

«Если бы не командир Мун, меня бы, наверное, поздно было лечить».

Не зря она была одним из шести Мечей Патриарха. В жизни она выглядела такой невинной, но ее вид, когда в ней разгорелся яростный боевой дух, до сих пор живо стоял у старейшины перед глазами. Обычно от возбуждения воины теряют рассудительность, но Мун Гю, как ни странно, помогала Ян Данхве в его атаках и целилась в слабые места противника. Благодаря ей они с трудом продержались до появления того человека.

«Она очень способная. Возможно, через десять-двадцать лет она станет второй после Ён Мухвы великой женщиной-воином».

В том, что они остались живы, большая заслуга Мун Гю. Поэтому Ян Данхва высоко оценил ее выдающиеся способности.

– О-ох!

Как он ни старался сдерживаться, зашивать лицо было больно. Когда рана была уже почти зашита, с койки на противоположной стороне послышался плач:

– А-а! Патриарх!

– Ах! Как же такое возможно…

Там, обхватив лицо руками, рыдала Мун Гю. Ее обнимала огромного телосложения девушка и плакала вместе с ней, это была одна из шести Мечей Хо Санхва. Как ни странно, она не пропала без вести, а тоже оказалась в убежище знахаря. Конечно же, в живых осталась не она одна.

– О-ох! Господин!

На соседней койке лежал перемотанный бинтами изможденный Хо Бон. Рядом с хнычущим Хо Боном сидел ошеломленный Пэк Ги и снова и снова растерянно бормотал одно и то же:

– Этого… не может быть…

Они пребывали в таком шоке от новостей о том, что Ёуна отбросило взрывом и он упал в пропасть.

– Те, кто был с ним, наверное, пережили это иначе, – сказала зашивавшая лицо старейшины старушка, ненадолго обернувшись на всхлипывания.

У нее была причина так говорить. В отличие от необычно молчаливых Пэк Ги и Хо Санхвы, Мун Гю и Хо Бон не сдерживали эмоций, с точки зрения незнакомого с ними человека, они выглядели очень по-разному.

– Видимо, ваш господин был хорошим человеком. Раз вы все так его оплакиваете.

На это Ян Данхва ничего не смог ответить. Когда он вспоминал о смерти Патриарха, у него так стучало сердце, что закладывало уши. Он хотел отплатить за свое преступление жизнью, но сейчас нужно было исполнить свой долг. Старушка искусно зашила рану и нанесла на шов лекарственную мазь. Ян Данхва осторожно сказал:

– Госпожа знахарка.

Как ни странно, Ян Данхва назвал старушку знахаркой. Крепкого телосложения, мускулистая старушка была не кем иным, как хозяйкой этого тайного поместья знахаркой Гам Росу. Старушка подняла брови и сказала:

– Как я велела тебе меня называть?

– Бабушка Гам.

По какой-то причине старушка не хотела, чтобы ее называли знахаркой. Ей было достаточно, когда ее звали просто бабушкой. Эта старушка была очень необычным человеком. Поначалу из-за рельефных, развитых мышц она казалась воином, но это было не так. Ян Данхве это показалось подозрительным, но знахарка с уверенностью заявила:

– Врачу нужно быть крепким, чтобы выдерживать длительные операции.

Это было правдой. Но ее физическая сила, казалось, значительно превосходит необходимую. Ян Данхва осторожно спросил знахарку, которая велела называть ее бабушкой Гам:

– Я уже говорил вам, но у меня есть просьба… О-ох!

Гам Росу закончила втирать мазь и надавила на рану Ян Данхвы. Сила у знахарки, как и мышцы, была небывалая. Из-за боли Ян Данхва был вынужден замолчать.

– А-а…

Как ни странно, каждый раз, когда Ян Данхва собирался попросить об одолжении, его обрывали и он не мог закончить. Его взгляд метнулся в сторону входа в палату. Там стояли два воина и внимательно рассматривали Гам Росу, словно надзиратели.

«Это она из-за них?»

Ян Данхва заметил ее странное поведение и прекратил увещевания. Когда он только попал сюда, то был лишь благодарен за оказанную помощь, но с какого-то момента заметил странную атмосферу этого поместья. Знахарка нанесла мазь, замотала рану бинтом и встала. И как ни в чем не бывало напутствовала:

– Рану нужно непрерывно обрабатывать в течение семи дней, я о вас позабочусь. Ну всё.

С этими словами она деловито вышла из палаты. Двое воинов, ждавших ее у входа, последовали за ней, словно охрана. Как только они удалились, Ян Данхва услышал телепатическое сообщение.

– Вы тоже это заметили, старейшина Ян?

Он повернулся, на краю койки слева от него сидела, скрестив руки на груди, чернобровая красавица. Это была старейшина Ён Мухва. Как и двое воинов из ее особого отряда, она в целости и сохранности находилась здесь. Непривыкший к помолодевшему лицу Ён Мухвы, скрываемому под маской, Ян Данхва смутился и ответил:

– Видимо, за ней следят.

Приставленные к Гам Росу воины ушли, но рядом по-прежнему ощущалось присутствие людей. Они беспрестанно следили за всем, что происходило в палате. Поэтому воины разговаривали при помощи телепатии.

– Старейшина Ён, что, в самом деле, произошло?

Знахарь сразу же занялась лечением раненого Ян Данхвы, поэтому старейшины не могли поговорить. Ён Мухва вздохнула и ответила:

– По прибытии сюда мы столкнулись с ними.

На спутников Ён Мухвы кто-то напал, когда они добрались до пика Брошенных Мечей. Если быть точным, нападавших было несколько. Это были воины из этого тайного поместья. Налетев на спутников Ён Мухвы, противники попросили путников назваться. На территории Школы Истины Ён Мухва, конечно же, не могла открыть правду. Она показала красно-оранжевую подвеску из нефрита и сказала, что они ищут знахаря. И тогда напавшие слегка расслабились и проявили к ним интерес.

– И вдруг появился хозяин постоялого двора с тремя воинами.

С внезапным появлением старика началось новое сражение. И старик, и трое его спутников были воинами превосходного уровня, и они в одно мгновение убили бойца из клана Мрака и двоих охранников тайного поместья. И пока Ён Мухва сражалась со стариком, появился он.

– …Непобедимый мечник клана Должного Боя Хён Унчжа.

Ён Мухва тяжело осела, отправляя это сообщение, и Ян Данхва прищурился.

– Так вот кто.

Ян Данхва не мог не знать этого имени. Он входил в пятерку сильнейших воинов Китая. У него в подчинении было девять превосходных воинов нового поколения. Воители прозвали их Непобедимой девяткой. Хён Унчжа из них был старейшиной клана Должного Боя и прославленным среди воителей воином.

– С его помощью мы прогнали старика и попали сюда. Но… как вы видите, до сих пор не убедили знахарку.

Их попытки попросить о лечении также оказались бесполезными. По какой-то причине даже при наличии красно-оранжевой подвески старушка лишь повторяла, что это будет затруднительно. Ён Мухва предполагала, что причина этого связана с мечником Хён Унчжой, охраняющим это место.

«И почему, черт возьми?»

По поведению знахарки было очевидно, что она что-то скрывает. И проблема была в Непобедимом мечнике клана Должного Боя.

– Хорошо, что он до сих пор не знает, кто мы такие.

Никто не предполагал встретить здесь Хён Унчжу. Еще более подозрительным было то, что остальные воины не были даосами клана Должного Боя. Ён Мухва тяжело вздохнула и отправила телепатическое сообщение:

– Сколько это продлится?

Такому воину, как Хён Унчжа, их группа не могла не показаться подозрительной. У них в группе было целых два хвагёна, которых можно было сосчитать по пальцам среди воителей, поэтому он обязательно должен был разузнать, откуда они.

– В любом случае он знает и, возможно, собирается нас использовать, – передала Ён Мухва, взглянув туда, откуда чувствовалось человеческое присутствие.

В другом здании поместья.

Крепкий старик с белой бородой и в даосском одеянии беседовал с монахами из клана Должного Боя, останавливавшимися прошлой ночью на постоялом дворе. Самый старший из них, Му Чжинчжа, сказал:

– Поэтому вы оборвали контакты, наставник Хён?

– Да, они окружили пик Брошенных Мечей, мне ничего не оставалось.

Белобородым даосом был Хён Унчжа. Он объяснял другим, почему перестал выходить на связь месяц назад. Причина, конечно же, была связана с переодетым стариком с постоялого двора. Он появился внезапно и стал обшаривать пик Брошенных Мечей в поисках тайного поместья, поэтому Хён Унчжа не мог пользоваться хорошо отлаженной связью.

– Наставник Хён, может быть, переместитесь в поместья нашего клана или семьи Чжегаль? Если все уже почти завершено, может быть, знахарка перестанет упрямиться?

– Нет ничего плохого в том, чтобы подразнить ее. Хотя бы ради плана Голубого Неба нужно ее охранять.

– Простите.

– Все в порядке. Так ты говоришь, что все почти готово? Раз они узнали о местонахождении знахарки, будет правильным уехать.

Уже многие выяснили, что знахарка остановилась здесь. На входе расставлены ловушки и расположена стража, но проникновение было лишь делом времени. Еще кое-что показалось Му Чжинчже странным, и он спросил:

– Кстати, наставник. Зачем вы помогли тем людям? Как ни посмотри, они либо из альянса Школы Смерти, либо приспешники Школы Демона.

Он говорил о спутниках Ёуна. Му Чжинчжа удивился, когда узнал от Хён Унчжи, что двое из них были хвагёнами. Ведь таких воинов можно было сосчитать по пальцам.

– Брат Му прав, наставник, – сказал один из даосов, заметивший маску Ёуна и засомневавшийся в его спутниках.

Конечно, на широких просторах Китая могли быть неизвестные воины, но наличие в одном отряде целых двух хвагёнов повышает вероятность того, что они из одной из трех школ воителей. Воинов Школы Истины даосы хорошо знали, поэтому ответ был либо в альянсе Школы Смерти, либо в Школе Демона.

– К тому же разве они не знахарку ищут?

– Используй варваров, чтобы контролировать других варваров.

– А-а! Неужели мы их используем?

– Да. Мы воспользуемся ими как щитом, усмирим других и увезем знахарку на гору Должного Боя. Понятно?

– Небесный Владыка. Какой вы проницательный, – восхитился Му Чжинчжа, узнав истинное намерение Хён Унчжи.

Му Чжинчжу не мог не обрадовать этот план, ведь он считал спутников Ёуна опасными злоумышленниками. Он допускал, что они из Школы Демона, с которой в тот момент был заключен альянс.

* * *

Тем временем в пропасти.

Раздался рассекающий пространство резкий звук. В полной темноте юноша без устали повторял движения мечом. Это был Чхон Ёун. Он тренировался уже больше часа, но этот прием явственно отличался от того, к чему он привык. Остановившись посередине бесконечной длинной связки, Ёун заметил, что дрожит. Потому что движения меча не соединялись как следует.

– Ха-а… ха-а…

Ёун осел на землю в изнеможении. На лбу собрались капли пота.

«А это непросто».

Постичь две превосходные техники боя и объединить их было сложной задачей. Все это время он отрабатывал прием, в котором к искусству меча Небесного Демона были добавлены преимущества техники Бога Клинков. Ёун вспомнил то, что было несколько часов назад. Когда он впервые обнаружил следы, оставленные Небесным Демоном, то не мог скрыть удивления.

«Как он это придумал?»

Он изумился повороту мысли, которая не пришла ему в голову. Ёун остановился на том, чтобы овладеть существующим боевым искусством, а Основатель, в отличие от него, по-новому взглянул на технику, нашел в ней вдохновение и попробовал соединить ее с другой. Хоть это ему и не удалось.

«Это из-за физических ограничений».

Даже Небесный Демон, достигший идеального мастерства, не мог преодолеть эту проблему. Даже при идеальной физической подготовке человек ограничен в развитии мышц и качестве мышечных волокон. Однако техника Бога Клинков была доступна человеку на пике физического развития. Небесный Демон хотел применить это и в технике меча, но после нескольких попыток сделал вывод, что это невозможно. Но не Ёун. Он развил свои мышцы выше предела человеческих возможностей на основе анализа техник Небесного Демона, Бога Клинков и Обращения Крови. Ёун без устали проводил прием Небесного Демона в качестве эксперимента. Однако это была незавершенная техника, поэтому Ёуну пришлось взять за пример прием Небесного Демона и самостоятельно объединить две техники.

«Как сложно».

Теоретически это было возможно, но объединить две техники на практике было непросто. Приемы боевого искусства Небесного Демона сами по себе были гармонией идеальных движений меча, поэтому можно было без преувеличения сказать, что Ёун изобретал нечто новое.

«Попробую еще раз».

Отдохнув, Ёун поднялся и снова провел прием. При помощи Нано он изучил и проанализировал воссозданную симуляцию. Но хотел самостоятельно понять, в чем заключается ограничение. Ёун без устали старался объединить новые приемы разными способами.

– Ха-а… ха-а…

«Я вымотан».

Так спустя еще два часа он полностью обессилел. От непрерывной тренировки на протяжении нескольких часов запас его внутренней энергии иссяк. Как же объединить приемы и преодолеть ограничения? Он испробовал множество способов, но все тщетно.

«Они не объединяются. Как же добиться гармонии?..»

Новые приемы могли считаться завершенными, только если в них была гармония. Ёун растянулся, широко раскинув руки и ноги, словно иероглиф 大, и думал, как добиться гармонии, как вдруг у него в голове промелькнула мысль.

«Точно! А что, если отказаться от всех существующих приемов? Если они не гармоничны, надо от них отказаться. Если я сам себя ограничиваю в стремлении к гармонии, у меня нет свободы… свободы…»

Ёун думал о гармонии новых приемов, и произошло нечто неожиданное. К нему неосознанно пришло озарение.

«Чтобы достичь гармонии, необходима свобода. А она приходит, когда человек не сжимается, а раскрывается».

В ходе сведения всех существующих знаний воедино к Ёуну пришло озарение хвагёна. Благодаря этому воины этого уровня могли самостоятельно полностью контролировать внутреннюю энергию. Но на более высоком уровне было иначе. Воины выше уровня хвагёна не просто управляли ци, они полностью ей владели, поэтому она не переплеталась с ними самими и была свободна. Когда гармония наступает внутри и снаружи и энергия циркулирует свободно, это называют озарением, а воина – хёнгёном.

Тело Ёуна стало источать сильный свет, и вокруг все завибрировало. Энергия безмолвной силы природы охватила опустошенное тело Ёуна. Эта энергия смешалась с пульсом и начала проводить новые изменения в Ёуне, который незаметно погрузился в медитацию.