Казалось, будто Патриарх гневался на кого-то реального. Однако в тени за колонной никого не было. Даже с коллективной энергией не удалось никого обнаружить, поэтому все в зале растерянно посмотрели на Патриарха.

«Что, в самом деле, с ним такое?»

Видеть Патриарха в таком состоянии было странно. Ёун нахмурился и вспомнил разговор на пике Пяти Мудрецов прошлой ночью. Ён Мухва спросила Марагёма, почему страж передвинул дату встречи, и тот ответил:

– Потому что… Патриарх в последнее время начал от меня отдаляться.

Ён Мухва непонимающе переспросила, как такое возможно, но это оказалось правдой. С тех пор как произошел инцидент со шпионами из клана Шести искусств Бога Клинков и Патриарх узнал о подземной сокровищнице в Академии, он стал с подозрением смотреть на Марагёма. Более того, Ючжон стал следить за стражем, когда тот выполнял его поручения за пределами дворца. Поэтому Марагём подумал, что впредь ему будет еще сложнее отправляться куда-то одному, и перенес встречу.

– Мне неловко говорить, но у Патриарха появились некие проблемы. Хотя нет. Правильнее будет сказать перемены.

– Что вы имеете в виду? Проблемы со здоровьем? – с удивлением переспросила Ён Мухва, не понимая, о чем страж говорил.

– Можно и так сказать.

Из трех стражей обычно именно Марагём всегда был рядом с Патриархом. Поэтому он мог быстро заметить перемену в физическом или психическом состоянии Патриарха. И с тех пор как он об этом рассказал, состояние Ючжона стало еще серьезнее.

– Патриарх, которого вы сейчас видите, совсем не тот, каким он был раньше. Хладнокровие всегда было ему присуще, но не равнодушие к делам Школы.

– Не уверен, – не мог согласиться Ёун.

Патриарх обострил внутреннюю борьбу своей нынешней политикой и тем, что препятствовал продвижению Ёуна. В присутствии серьезного внешнего врага Патриарх должен был объединить Школу и дать отпор противникам, а его, наоборот, заботило лишь сохранение собственной власти.

– Вам, наверное, тяжело оценить.

– Что за особая перемена? – спросил Ёун, и Марагём ответил, помрачнев:

– В последнее время Патриарх кое с кем разговаривает.

– С кем?

– С принцем Чхон Ючжуном.

Чхон Ючжун был еще одним кандидатом в наследники от клана Меча во время обучения в Академии и сводным братом Ючжона, который отрубил ему руку в борьбе за трон. Если Патриарх потерял доверие к великому стражу, не было ничего странного, что он обратился к кровному родственнику. Однако…

– О чем вы говорите? Патриарх разговаривает с Чхон Ючжуном? Что за бред? – удивленно спросила Ён Мухва с непонимающим выражением лица.

Ничего не знавший Ёун удивился.

– Почему бред?

– Наследник, принц Чхон Ючжун из клана Меча погиб пятнадцать лет назад на войне с альянсом Школы Смерти от рук их правителя Хан Ёна.

– Что?

Хан Ён до сих пор был самым сильным воином, господствовавшим в альянсе Школы Смерти. Тридцать лет назад он завоевал звание одного из пяти лучших воинов Китая и с тех пор ни разу не уступал никому этот титул.

– Если это было тридцать лет назад, то не во время битвы на равнине в Гуйчжоу?

О войне тридцатилетней давности слышали все. В Школе Демона старались скрыть информацию об исчезновении одного из пяти сильнейших воинов и Верховного патриарха Чхон Инчжи, но в итоге информация просочилась, и Школа Смерти, воспользовавшись случаем, вторглась на территорию Школы Демона. На той войне никому не известный Патриарх завоевал звание одного из пяти сильнейших воинов.

– Подождите. Так, значит, Патриарх разговаривает с умершим?

– Не с умершим, а с галлюцинацией.

Марагём обнаружил это после другой войны за возвращение Чжэцзяна. Тогда Патриарх был серьезно ранен и впал в забытье во время лечения, и с какого-то момента страж заметил перемену.

– Патриарх стал смотреть в стену или темное место, где никого не было, и вести беседы. Сначала недолгие, поэтому это вызывало лишь небольшие опасения, но…

Но со временем беседы становились длиннее, словно погибший Чхон Ючжун все время находился рядом и разговаривал с ним о чем-то. Марагём заметил это несколько раз и не мог не расценить как предвестник проблем с психикой Патриарха.

– Что-то грызет душу Патриарха.

– Что?

– Это…

От предположения Марагёма Ёун и Ён Мухва одновременно удивленно уставились на труп второго старейшины с пронзенной грудью.

Воспоминания Ёуна прервал Бу Чхольён. Оторопело смотревший на разгневанного Патриарха старейшина осторожно заговорил:

– П-патриарх, с кем вы разговариваете?

– Что?

Смотревший в сторону колонн и славший проклятья Ючжон остановился и обернулся. В зале повисло молчание. Старейшины и главы кланов в напряжении следили за Патриархом. От этих взглядов он непонимающе спросил:

– Почему вы так смотрите на своего правителя?

– Мы не понимаем, с кем вы разговариваете, – в замешательстве сказал Бу Чхольён.

Тогда Патриарх негодующе указал пальцем на колонну и ответил:

– Бу Чхольён, ты издеваешься над своим правителем? Разве ты сам не видишь командира Чхон Ючжуна?

И третий старейшина, и все присутствующие не могли скрыть еще большего изумления. Младший брат Патриарха Чхон Ючжун погиб на прошлой войне с альянсом Школы Смерти и был кремирован.

– Хи-хи-хи, а это становится интересно.

– Что?

Патриарх явственно видел брата, который стоял, прислонившись к колонне. Однорукий хихикал, будто его забавляла эта ситуация. От этого Патриарх разозлился еще сильнее.

– Если ты еще раз перейдешь черту, тебе не будет прощения. Уйди сейчас же! У тебя нет права находиться в главном дворце! – закричал Патриарх.

Лицо Бу Чхольёна окаменело. Он поначалу сомневался в словах Ёуна, но теперь убедился в его правоте сам.

«Патриарх, несомненно, не в себе».

Это ни в коем случае нельзя было оставить просто так. Если Патриарх, который ведет за собой сто тысяч последователей Школы Демона, потеряет способность принимать решения, их огромный корабль начнет дрейфовать.

Марагём преклонил колено перед Патриархом.

– Патриарх, там никого нет. А принц Чхон Ючжун уже давно погиб.

– Что?

Марагём хотел, чтобы Патриарх наконец пришел в себя, поэтому раскрыл ему правду. Если он сам не признает, что заблуждается, и откажется лечиться, то его состояние будет невозможно исправить.

– Давайте вызовем лекаря и… – не успел закончить Марагём, как по его горлу чиркнула острая энергия.

Справа на шее появился порез и потекла кровь. Если бы он шевельнулся секундой позже, Патриарх оставил бы его без головы.

– Лекаря? Ха! Теперь я понял. Вы пытаетесь выставить меня сумасшедшим и совершить переворот.

– Ха-а… – вздохнул Марагём.

Разъяренный Патриарх все хуже понимал, что происходит. Марагём был прав, когда сказал, что состояние правителя постепенно ухудшается. Патриарх выхватил из роскошных ножен на поясе меч. Он был выкован из темной стали, поэтому источал мрачный свет.

– Я наведу порядок в Школе!

– Патриарх…

Ёун без слов схватил Марагёма за плечо и помотал головой. Тогда страж поднял взгляд на Патриарха: его глаза окрасились красным, такого раньше не было.

«Значит, моя догадка оказалась верна».

Вздувшиеся вены на белом лбу Патриарха подтверждали его опасения. Это были несомненные побочные действия Обращения Крови. Чем дольше применять эту технику, тем очевиднее последствия. Ток крови во всем теле идет в обратном направлении, что резко увеличивает силу, но нарушает поток внутренней энергии, а это сказывается на работе мозга.

«Надо было догадаться раньше».

Во время кампании по возвращению Чжэцзяна появился воин наивысшего уровня, по догадкам Марагёма, командир клана Шести искусств Бога Клинков. И этот обладавший ужасающей силой человек был нацелен именно на Патриарха. Развернулась настолько ожесточенная битва, что они несколько раз меняли место сражения, Патриарха ранили, и он скрылся на одном горном пике. Марагём думал, что его плохое психическое состояние – результат внутренних повреждений. Но это было не так. Видимо, в критический момент Патриарх применил Обращение Крови. И не потерял рассудок он до сих пор лишь потому, что достиг уровня хёнгёна.

– Ты! Такая пешка, как ты, наделала в Школе столько шумихи. Я своими руками сейчас прерву род правителей.

Патриарх с неистовой яростью направил меч на Ёуна и приблизился к нему, как атакуют не сына, а врага. Взгляд Ёуна стал холодным.

«Хоть ты и лишился рассудка, но раз до последнего зовешь меня пешкой, значит, сам так решил».

В этот момент Ёун избавился от горьковатого чувства. Своими родителями он считал госпожу Хва, давшую ему жизнь, и вырастившего его мастера Чана. Ёун тоже направил острие меча на Патриарха.

– Отойдите все назад.

– Есть!

В полных решимости глазах горел боевой дух, и окружившие Ёуна старейшины отступили туда, где собрались главы кланов, и очистили пространство. Битва этих двоих была не просто ссорой отца и сына. Это была битва за звание настоящего хозяина Школы Демона.

«У него есть повод и все остальное, но… сможет ли он выстоять перед Патриархом?»

Старейшины беспристрастно посмотрели на Ёуна. Хоть и наполовину сумасшедший и не до конца излеченный, но Патриарх был одним из пяти сильнейших воинов Китая уровня хёнгёна. Первый старейшина Му Чжинвон и в сравнение не шел с этим монстром.

Фигура Патриарха размылась, как на изображении, и в один миг он оказался перед Ёуном. Он собирался тут же рубануть сыну голову энергией, исходившей из фальшивого меча. Но Ёун поднял Меч Небесного Демона и отбил первый удар. Патриарх посмотрел, как сын отбил его прием, и усмехнулся:

– Хорошо отбил. Ну, получай!

Патриарх заставил циркулировать свою внутреннюю энергию и сконцентрировал мощнейший поток ци. Скрестившиеся мечи задрожали, и Ёун сдвинулся в сторону. Разница в энергии с воином уровня хёнгёна была очевидной.

«Крайне неравная схватка».

«Патриарх – это вам не пустое слово».

Лица наблюдавших за сражением старейшин и глав кланов помрачнели. В битве равных бойцов все зависело бы от тактики, стратегии и боевого духа, но Ёун был на голову ниже противника.

– Не трать силы впустую.

Если бы не превосходный Меч Небесного Демона, Патриарх бы уже пронзил соперника. Ощутив через лезвие сильнейшую атаку, Ёун прищурился.

«Здесь нельзя уступить», – интуитивно догадался Ёун.

Только если искусство Великого Небесного Демона четко врежется в память всем собравшимся здесь командирам Школы, они признают его правителем.

«Прибавлю мощи!»

Больше не было необходимости скрывать энергию Небесного Демона. И Ёун пробудил спавшую внутри него чудовищную демоническую силу. Раньше он использовал эту энергию просто для сосредоточения силы, но, когда Ёун заставил ее пройти через все тело, от него заструилась дымка черной ауры. Дворец заполнила демоническая энергия, словно злобный черный дракон расставил свои лапы.

– Ого!

– Как такое возможно?

При виде совершенно не похожей ни на что ауры зрачки старейшин задрожали. Чудовищная энергия, исходившая от Ёуна, была такой силы, что не выразить словами, и старейшин бросило в дрожь. Синеватое свечение энергии меча окрасилось черным. У людей, впервые увидевших такую мощь, вырвались возгласы удивления.

– Черная энергия меча?

– Это свечение Основателя! – узнал кто-то.

Каждый раз, когда Ёун, словно само воплощение демонического духа, взмахивал легендарным мечом, черное свечение колыхалось. Оттесненный превосходящей силой Патриарха Ёун замер. Он чувствовал не просто резкое увеличение силы, теперь он ощущал каждую частичку своего оружия.

«Что это за сила?» – удивился Патриарх.

Хоть он и был сильнее, не было смысла тягаться с такой странной всепобеждающей мощью.

«Запросто его не победить!»

Патриарх придал мечу упругости и провел прием в технике Меча Небесного Демона, восстановленной кланом Меча. Восемнадцать опасных движений метили в акупунктурные точки на обоих плечах, груди и животе Ёуна.

«Какая скорость».

Патриарх был воином уровня хёнгёна и провел прием с невероятной мощью. Он готов был пронзить точки Ёуна одним махом. Однако искусство Меча Небесного Демона, которым владел Ёун, было выше уровнем. Искусство Меча Небесного Демона в сочетании с демонической энергией значительно превосходило простое применение приемов. От двадцати четырех движений взлетели черные частички света, и Ёун отбил атаку Патриарха. Удар меча со зловещим сиянием мгновенно разбил прием техники Небесного Демона. Обычный мечник бы растерянно отступил, но не Патриарх. Он импровизированно отбивал удары, и было сложно поверить в его сумасшествие. Но из-за силы атаки он все же пятился. Отойдя шагов на пять, Патриарх сверкнул глазами и пробормотал:

– Это искусство Меча Небесного Демона?

Это, несомненно, было то, что Патриарх много раз видел в дворцовых книгах по фехтованию. Это искусство было последней мудростью, оставленной Основателем Небесным Демоном, поэтому Ючжон много раз пытался ее освоить, но не смог подобрать технику контроля ци.

«Так вот какая сила в технике из двадцати четырех приемов!»

Небесный Демон действительно создал лучшую в мире технику. Глаза Патриарха посерьезнели. Совсем недавно в них был лишь гнев, а сейчас он был полностью поглощен битвой.

«Так он лучше меня владеет мечом».

Если он хотел превзойти соперника по технике ударов, то ему нужно было вывести бой на еще более высокий уровень. Патриарх напряг все силы, чтобы стать еще сильнее.

– Дайте мне ваши мечи.

Патриарх протянул руку к воинам охраны, которые наблюдали за схваткой из-за колонн зала. И тогда произошло нечто необычное: мечи охраны задрожали, вылетели из ножен и поплыли по воздуху к Патриарху. Семь мечей вокруг Ючжона представляли собой грандиозное зрелище.

– Ой!

– Меч, Движимый Энергией! – вырывалось у глав кланов, наблюдавших за битвой.

Техника такого уровня была доступна лишь хёнгёну. Старейшины помрачнели. Они знали, что у Патриарха и психика не в порядке, и раны еще не залечены, поэтому полагали, что его действия безрассудны, но техника такого высокого уровня свидетельствовала о том, что он точно справится с Ёуном. Но пока все пребывали в замешательстве, Ёун улыбнулся.

– Я подумал о чем-то похожем.

– Что?

И тогда Ёун повернулся к открытой двери в зал и громко закричал:

– Хо Бон!

Тогда один из толпы тех, кто сдерживал воинов охраны, повернулся, отсоединил прикрепленные к спине ножны клинка и выкрикнул:

– Господин! Ловите!

Это был Хо Бон. Он сконцентрировал энергию и со всей силы бросил ножны в центр зала. Ёун протянул к ним левую руку. С брякающим звуком из ножен выпал клинок Белого Дракона и влетел в руку Ёуна. В правой руке был черный Меч Небесного Демона, в левой – клинок Белого Дракона. Ёун схлестнул два превосходных лезвия и сделал особый знак, свидетельствующий о начале боя.

– Ха!

При виде этого Патриарх замотал головой.

– Думаешь, ты стал первым старейшиной? Вот глупец!

Патриарх сложил вместе указательный и средний пальцы и протянул руку к Ёуну. И тогда висевшие в воздухе семь мечей одновременно с молниеносной скоростью устремились к Ёуну. Патриарх взмахнул пальцами, и семь мечей разлетелись в разные стороны и там сложились в приемы техники Небесного Демона, словно их совершали семь воинов. Если пропустить хоть один из них, меч тут же пронзил бы противника насквозь.

«Наследник!»

При виде грандиозных летающих мечей все с волнением посмотрели на Ёуна. Но их переживания были напрасны. С коротким возгласом Ёун задвигал одновременно обеими руками: мечом с черным сиянием в правой руке он провел прием искусства Меча Небесного Демона, а клинком в левой – прием техники Бога Клинков.

– Такое возможно?

– Неужели это техника боя с мечом в правой и клинком в левой руках? – с удивлением закричали старейшины при виде такого зрелища.

Это, несомненно, была техника первого старейшины Му. Патриарх вытаращил глаза.

«Мерзавец, ты серьезно?»

Невероятные по силе удары меча и клинка, тесно переплетаясь, разбили одновременную атаку семи Движимых Энергией Мечей. Они рассыпались, не сумев одолеть два оружия, окутанных черной аурой. Каждый контрудар отдавался болью в сложенных пальцах Патриарха, и он не мог скрыть растерянности.