Вчера Шварц и Потапов разошлись по домам сразу же после прощания с Кружковым. Оба находились под сильным впечатлением от нового знакомства и полученных сведений, это требовало осмысления, и поначалу возникла необходимость подумать в одиночестве. Однако сегодня Елена Семеновна, едва позавтракав, взялась за телефон, а Потапов встретил ее звонок словами «Ну, наконец-то! Жду вас на Блонье!» Так что они уже с утра сидели на своей любимой тихой площадке возле памятника Глинке и обсуждали проблему.

— Я думал всю ночь и склоняюсь к тому, чтобы доверять нашему олигарху, — говорил Потапов (так они теперь называли Кружкова — «наш олигарх»). — Что касается кражи креста, обвинять его было бы абсурдом. Для него это не слишком большие деньги. Тем более, крест сам же он и подарил. Второе: ссора с Витей, спровоцированная самим же Витей (мы-то с Вами знаем, что Муркин бывает несдержан), для Кружкова, конечно, обидна. Но, с другой стороны, бизнес дает закалку. Думаю, он прошел через многие ссоры, и не такие, как с Витей, а покруче. То, что для Муркина боже мой какое происшествие, для него — мелкий инцидент, он назавтра про Витю забыл.

— Мне кажется, нужно рассмотреть и другую версию: эти два случая не обязательно связаны между собой, — ответила Елена Семеновна. Крест в церкви на виду, его мог украсть какой-то прихожанин — польстившись на коммерческую ценность… Или даже коллекционер — вполне посторонний, не связанный с музеем. А взрыв устроить… может, у Вити еще какие-то недоброжелатели были?

— Или богатые должны быть недоброжелатели, или имеющие криминальный опыт! — отрезал бывший милиционер. — взрыв так легко не устроишь, его нужно готовить: или уметь это делать, или заказать исполнителей.

— Вы думаете, исполнителей несколько? А один человек не может взрыв подготовить? — спросила Шварц. Она имела малое представление о взрывах.

— Ну, если обученный человек, может и один сделать…

Успех содружества Шварц и Потапова в большой степени был обусловлен высокой способностью обоих к диалогу. Это редкое качество в наше время. Как правило, собеседники не очень внимательны, каждому важнее высказать свое мнение, чем понять чужое. Во время речи оппонента они не столько слушают, сколько продумывают возражение.

При том, что и Шварц, и Потапов обладали довольно высокими амбициями, в диалоге они стремились не к самоутверждению, а к пониманию истины. Кроме того, оба высоко ставили внимание к мелким деталям преступления. Для Потапова это был естественный профессионализм, а для Шварц — следствие пытливости ума и может быть, даже следствие свойственной некоторым пожилым женщинам мелочной въедливости.

Высокопродуктивным был их диалог и сейчас. В результате почти трехчасовой увлекательнейшей для обоих беседы они пришли к выводу, что пропажа креста и взрыв, все же, скорее всего, связаны между собой и что велика вероятность совершения преступления кем-то из окружения Кружкова. Возможно, его специально подставляли, и, как обычно в таких случаях, выявить скрытого недруга ему самому трудно, если не невозможно.

— Но и у нас без Кружкова вряд ли получится, — сказал Потапов, завершая тему. — С ним необходимо поговорить, и желательно, заручиться его доверием.

— Поговорить мало, — грустно покачала головой Леля. — если вести следствие, как мы задумали, Кружкова нужно посвятить в наши планы, он должен быть в курсе игры и даже… Если б он согласился принять в ней участие. Нам вряд ли удастся его на это уговорить.

Потапов в ответ кивнул.

— Он сейчас у Полуэктова. Вряд ли на допросе обнаружилось что-то новое и, боюсь, он захочет сегодня вернуться в Москву. Я, конечно, к нему съезжу, если что. Но все ж — чем черт не шутит, а вдруг и согласится с нами сейчас поговорить, — заканчивая фразу, он уже доставал из кармана телефон.

…И вот теперь, когда солнце уже перекатилось на вторую половину дня и почти скрылось за куполами далекого Собора, они на той же лавочке возле Глинки заканчивали разговор уже втроем.

Трое, оживленно беседующие на скамейке, не думали о времени. Если бы в этой части Блонья было больше гуляющих, посетители сада, конечно, обратили бы внимание на двух мужчин и женщину — это была не совсем обычная группа. Особый колорит ей придавал пожилой импозантный господин: он был слишком хорошо и дорого одет. Второй мужчина составлял первому заметный контраст: он был того же возраста, но одет вполне привычно для нашего глаза, в простую и даже поношенную одежду. Ничуть не смущаясь, он что-то объяснял первому, увлеченно жестикулируя. Женщина была тоже немолода и выглядела бы так, как вообще выглядят пенсионерки ее возраста — в прошлом учительницы или врачи — если бы не по-молодому живое, искренне заинтересованное выражение лица, с которым она слушала говорящего и иногда вставляла свои замечания.

Обсудив возможные сферы поисков преступника, все трое сошлись на том, что искать его надо в близком окружении коллекционера: преступник пользуется им как прикрытием, и скорее всего, осознанно компрометирует, осуществляя одновременно цель наживы.

— Конечно, очень важен способ, которым осуществлено убийство. Взрыв организовать не так легко, очень часто это бывает заказ. Потому вы и оказываетесь под подозрением, — Потапов при этих словах внимательно посмотрел на Кружкова. Тот не возражал. — Но у кого еще из вашего окружения есть приличные деньги и кто может вас ненавидеть?

Бровь «олигарха» вздернулась и лицо приняло саркастическое выражение.

— На первый вопрос отвечу: практически у всех. А на второй — не любящие меня, думаю, найдутся, хотя вряд ли настолько, чтоб убивать, — ответил он не менее сухо, с явственно выраженной холодной иронией.

Елена Семеновна рассмеялась, разрядив атмосферу.

— Можно сузить круг, рассмотрев только тех, кто знал о вашем конфликте с Витей Муркиным. Для начала даже еще уже — тех, кто присутствовал при ссоре.

Конечно, эта простенькая мысль — что кто-то из знавших о конфликте замешан — и самому Петру Алексеевичу в голову являлась. Но когда переходил на личности — казалось невозможным. При конфликте присутствовала его секретарь Людмила Михайловна Старовойтова, ответственный по связям с общественностью Евгений Николаевич Растихин и охранник Владислав Викторович Сипягин — все трое давние его служащие, надежные люди. И безусловно, они ему преданы. Так что когда признавал, что недруги есть, этих в виду как раз не имел.

Все это он высказал новым друзьям, присовокупив, что достаточные для заказа деньги могут быть у Евгения и Владислава — да Владислав и сам квалифицирован, сумел бы устроить любой сложности взрыв, но, тем не менее, в их причастность он не может поверить. Что касается Людмилы Михайловны, у нее средств не так много и, разумеется, сама она организовать взрыв не смогла бы.

— Почитайте детективы, — посоветовал он с той же иронической интонацией. — Женщина сумеет, разве что, отравить. Вот с этим, может, и Людочка справилась бы. Она бы нам в кофе яд подсыпала. Только она не захочет, я уверен.

В общем, разговор стал ироническим, перешел на какие-то шутки и, возможно, вылился бы в ничто, однако шутки прервал суровый Потапов.

— Пошутили и хватит. — сказал он. — Можно подвести предварительные итоги. Записывайте, Елена Семеновна. (Леля с готовностью поправила на коленях записную книжку). Для начала проверим двоих: Растихина и Сипягина. Старовойтову пока в этот список не включаем. Кружкова — он покосился на олигарха — убираем из подозреваемых, поскольку оба преступления (кража и убийство) не в его интересах.

— Спасибо, — серьезно кивнул олигарх.

И тогда Потапов изложил свой план. План этот был перспективен, но опасен.

— В полиции вам не предложат такого плана, потому что не имеют права идти на подобный риск, — заявил бывший милиционер. — Я давно не служу в полиции, пенсионер, и говорю как частное лицо.

План, собственно, сводился к давней и хорошо известной, применявшейся советской милицией в предвоенные и послевоенные опасные годы «ловле на живца».

Леля и Порфирий Петрович встревоженно смотрели на своего визави, пока он думал. В принципе метод «ловля на живца» Кружкову нравился и сыграть роль наживки он был согласен. Бизнесмен любил нестандартные ситуации, любил игру и был расчетливым карточным игроком, так что предложение Потапова ему подходило. Однако Петр Алексеевич не верил, что именно эти, близкие к нему, служащие фирмы могут быть замешаны в дело с кражей и взрывом. А тогда с кем играть-то? И Кружков выразил свое сомнение вслух — второй раз за сегодняшнюю беседу. Подкрепил мотивом: мол, он хорошо своих служащих знает.

— Все-таки надо проверить служащих, — твердо ответил Потапов. — И через «наживку» лучший способ. Если не виновны, так и не клюнут. И думаться не будет, и не узнают они никогда о наших подозрениях, не переживайте. А времени проверка займет не так много. В качестве приманки возьмем какую-либо другую вещь, не менее ценную, чем крест. Якобы про крест уже забыли.

— Но ценные коллекционные вещи у меня в Москве, здесь нет. Это нас задержит, — вставил коллекционер.

Тут Леля усмехнулась.

— Я здесь найду. И разве они разберут, насколько ценная? Короля делает свита, а уж мы постараемся.

Разговаривали почти до вечера.

Вернувшись в гостиницу, Петр Алексеевич позвонил Евгению Растихину. Сказал, что наткнулся в Смоленске на очень интересный экспонат для коллекции. Присутствие Евгения необходимо для помощи в переговорах. И пусть захватит с собой Владислава Сипягина: речь идет о крупных суммах, охранник не помешает.