…и все ближе, ближе вой,

Улюлюканье и пенье

Страшного столпотворенья,

Мчащегося в отдаленье

На свой шабаш годовой.

Как оказалось, схожие с раем (как минимум климатически) Соломоновы острова оказались преддверием ада не ада, но достаточно серьезного испытания. Ну и в своеобразном чувстве юмора отказать капитану, которому вздумалось после островов Санта-Крус непременно посетить город Санта-Крус, тоже было нельзя.

– Ну, планы на ближайшие десять лет у нас определились. Боливия, Калифорния, Аргентина – выбирай, не хочу, – ворчала Джо, – а потом перейдем, скажем, к Сантьяго.

– Предлагаешь проложить новый путь Сантьяго, водный? – полюбопытствовал Рамсес.

– А он уже есть. Из Англии, – показала ему язык Джо.

На самом деле в Южную Америку всем хотелось. Понятно же, что Чили дело не ограничится, будет у нас и Эквадор, и, самое главное, Карибское море, со всеми ласкающими ухо истинного романтика топонимами вроде Маракайбо или Кюрасао, а если повезет, и пиратский клад выкопаем. Жалко, конечно, Порт-Ройал давно разрушен, но Ямайка-то и Куба пока на месте, и никто не мешает нам и туда заглянуть.

Ну да, совсем никто – кроме перехода через Тихий океан.

Он-то нас и пугал. Вспоминались Магеллановы три месяца и двадцать дней, скудные рационы из сухарной пыли, смешанной с червями, и кожи, снятой с рангоута. И крыс еще. Тем более что стараниями Моргана на борту вряд ли осталась хотя бы одна.

– Ладно, хватит ныть, – бодрилась Джо, – голод нам вряд ли грозит, экипаж у нас в четыре раза меньше, чем у Магеллана, а опреснители, слава Богу, давно уже изобрели.

– Да не в этом дело, – хмуро отзывался старпом. – Десять тысяч миль. Ну пусть даже два месяца, если с ветром повезет. В океане. Ты не боишься меня возненавидеть?

– А я тебя давно уже ненавижу, так что не боюсь.

– Ну ладно ты. А команда? Будем по утрам устраивать всеобщую гимнастику, днем парочку учебных тревог, а вечером литературные викторины?

– Короче, господа офицеры, – прервал я эти близкие к эсхатологическим измышления, – у нас выбор есть? Правильно, нету. Так что собирайте шмотки, прощайтесь с пляжем и пойдемте на борт. До следующей твердой земли десять тысяч миль, раньше выйдем, раньше придем.

…дело вовсе не в скуке, не в этом банальнейшем бытовом чувстве. В конце концов, как человеку может быть скучно наедине с собой? Дело в не имеющем границ, не воспринимаемом разумом одиночестве. Если я как-то и могу представить себе бесконечность, то только как взгляд с нока рея – безразличная равнина со всех сторон, да единственной связью с реальностью – тонкая, кажущаяся такой ненадежной веревка под ногами. И при этом ужасающем одиночестве ты окружен людьми, ты постоянно в тесноте, у тебя нет ни одной минуты, которая была бы только твоей. Просто все эти люди, а заодно и тысяча тонн дуба, меди, резной лиственницы, парусины и пеньки – тоже в каком-то смысле ты, потому что как выживать, так и умирать придется всем вместе. В море нет ничего, там начинаешь сомневаться в существовании мира как такового, не говоря уж о более мелких категориях. Есть только ты сам – и море. Ну и, может быть, Бог. А может быть, и нет. Море само по себе вездесуще и всеобъемлюще, не хуже Бога. Да, пожалуй, в каком-то смысле море тоже есть Бог.

Так или иначе, наш океанский переход подошел к концу. До Чили оставались сутки пути, не больше – и даже двух месяцев нам в результате не потребовалось, уложились примерно в сорок дней. По мере приближения к реальности экзистенциальные настроения потихоньку уходили, уступая самым простым, самым земным желаниям, вроде мечты о душе с неограниченным количеством воды.

Сдав вахту капитану, я отправился на бак – во время перехода еженощные посиделки стали нерушимой традицией, в такие моменты вообще хочется как можно теснее связать себя ритуалами. Вот и сегодня на баке уже к концу моей вахты образовались кружки с некрепким грогом – погода стояла тихая, как и положено в Тихом океане (по крайней мере, по мнению Магеллана), делать было почти нечего, и капитан разрешал выпивать по вечерам, ссылаясь на исторический опыт; с мостика казалось даже, что я чувствую запах крепкого, крупно рубленого табака, который в большинстве своем предпочитали матросы капитанской вахты.

Мне освободили место рядом с Рамсесом, и я блаженно плюхнулся на палубу, потянулся разом к трубке и к кружке, в общем, приготовился отдохнуть как следует под бесконечные байки Алана. Вначале, правда, пришлось, следуя тому же ритуалу, озабоченно поинтересоваться у Рамсеса, не хочет ли он провести литературную викторину, которыми грозился на Санта-Крус.

– А ты уже удосужился ознакомиться с латиноамериканской литературой? Борхес там, Маркес, последнее путешествие корабля-призрака…

– Вы бы поосторожнее здесь о призраках, сэр, – шуганулся Алан. А он последний раз напрасно паниковал лет триста назад, наверное.

– А что? – с любопытством спросила Джо, – Где-то тут до сих пор болтается эскадра Фернана Кортеса? Или сразу Эдварда Тича?

– Где они сейчас ходят, знать не могу. Но здесь кое-что похуже водится.

– Хуже Эдварда Тича? – Джо слегка развеселилась. – Посмотрела бы я на это.

– Даст Бог, не увидите, – убежденно перекрестился Алан.

Разговор тут же свернул с опасной темы на женщин – Джо, как всегда, принимала в беседе самое оживленное участие – но, видимо, кто-то все-таки сглазил. Ну или просто судьба нам такая выпала.

Молчащий до того впередсмотрящий вдруг сообщил, как бы в рамках общего разговора:

– Видите фейерверки?

Мы замолкли на минуту и тут же услышали крики, и музыку, и выстрелы. Впереди действительно то и дело вспыхивали разноцветные салютные огни.

– О! Праздник! – обрадовалась Джо.

– Радость моя, ты уже вообразила себя Русалочкой и готова спасать прекрасного принца, если что? – подколол ее Рамсес.

– Да молчите вы об этом дьявольском отродье! – взмолился Алан.

Посмотрев на боцмана, я вдруг заметил, что он до серого бледен под несходящим загаром.

А веселый корабль все приближался. Я бы сказал, что это была бермудская шхуна, но какая-то непривычная. Наверное, что-то местное. Праздновали там от души, музыка орала нечеловечески громко, но это не помешало им нас заметить – шумно отсалютовали, подняли флаг, засуетились, убирая паруса. И вдруг я понял, разглядел сквозь фейерверки и горящие на палубе огни, что корабль светится бледно-голубым.

– Доложи господину капитану, – чуточку нервно велел Алан впередсмотрящему. – Хотя нет, сам схожу.

– Давайте я схожу, – вызвался я. Ужас Алана был мне совершенно непонятен, а капитан мог и разъяснить происходящее.

– По курсу шхуна, сэр. Или не совсем шхуна… у них какой-то праздник, хотя вы и сами слышите. Судя по всему, они хотят познакомиться с нами поближе.

– Это хорошо, что хотят, Рудольф, – тускло сказал капитан. – Хуже было бы, если бы прошли мимо. Насколько я могу судить, это Калеуче, корабль колдунов. Увидевший их обречен на телесные страдания и смерть… хотя, может, это не так и плохо, – вдруг добавил он совсем тихо.

– Простите?

– Нет, ничего. Если колдуны пригласят нас на борт, все должно окончиться хорошо. Давайте ложиться в дрейф, пожалуй. И будьте так любезны переодеться в парадную форму – вы, Рамсес и Джо. А потом подмените меня, я тоже переоденусь.

От незнакомого корабля отошла лодка, и вся неспящая часть команды столпилась у левого борта.

– Господа офицеры, вы все трое со мной, – распоряжался капитан. – Алан, остаешься за главного. Удачи…

– Тебе удачи, Дик, – бледно улыбнулся боцман.

Они обнялись. Команда наблюдала за ними молча, а вот мне стало страшно. Да и друзьям моим, кажется, тоже. Что же ждет нас на этой южноамериканской шхуне?

Капитан сквозь зубы предупредил нас троих:

– Прикоснетесь к чему-нибудь – убью, – и спустился по штормтрапу первым.

…что будет непросто, я понял уже в лодке. Гребцы стояли – вряд ли они вообще могли сидеть. Вы можете представить себе существ, у которых одна нога завернута назад и приросла к спине, голова тоже вывернута назад, а все тело покрыто густой шерстью? А я теперь могу. Капитан же невозмутимо кивнул им и сел на банку. Оставалось только последовать его примеру.

На борту шхуны, впрочем, все было не так и страшно. То есть вся команда состояла из таких же тварей, которые встретили нас в лодке, но на палубе оказались еще и другие. Нам навстречу шагнул самый обычный парень – молодой, крепкий латинос в одних кожаных штанах, протянул капитану руку, поздоровался – кажется, на испанском.

Капитан ответил, но руки в ответ не подал.

Парень оскалил зубы в усмешке, покрутил головой и сделал неопределенно-приглашающий жест.

На палубе стоял огромный стол с руинами обильного пиршества – мы дружно предпочли воздержаться на всякий случай. Непонятно откуда доносилась жутчайшая какофония, имеющая, впрочем, очень четкий и вполне медитативный ритм. Вяло предавались веселью шерстистые чудовища и смуглые полуодетые парни. Мало-помалу все они заметили нас. Заметно оживились. Вокруг нас стягивалось кольцо, и было совсем непонятно, что делать.

Капитан смотрел на них молча, чуть улыбаясь и щуря глаза. Только задвинул Джо себе за спину. А они улыбались и подходили все ближе

А потом корабль дернулся и резко упал вниз, как лифт, остановившись на глубине метров в двадцать. Я не успел даже задержать дыхание, но это оказалось ненужным – дышалось под водой легко. Продуться я тоже не успел, но на уши не давило. Команда шхуны оживилась, загомонила – звук (и, кстати, свет) в воде распространялся так же, как в воздухе, а вот двигаться было тяжело. Странные ощущения, ничего не скажешь. Некстати вспомнилось, как я когда-то учился нырять с аквалангом, как на жалких трех метрах глубины охватывала меня глухая, нерассуждающая паника, заставляющая рваться наверх, к воздуху, как хотелось кричать, а кричать было нельзя.

Вода меж тем становилась все холоднее, и это было единственным признаком растущей глубины. Через борт величественно перевалилось какое-то жирное чудище, похожее на гибрид человека и тюленя, но зато в золотой короне, и сопровождали его три тоненькие девушки с рыбьими хвостами.

– Мильялобо, – махнул рукой один из членов экипажа, неожиданно подобравшийся совсем близко.

Я закусил губу, удерживая рвущийся наружу крик.

– Это местный морской король, – сквозь зубы пояснил капитан, – кажется, нас считают важными гостями, поэтому давайте повежливее.

А корабль спускался все ниже и ниже, и подошел к самому дну – океан в этом месте оказался совсем неглубоким. Быстро установили трап – насколько мне удалось понять, корявые чудовища здесь были за матросов или за прислугу, а те, что походили на людей – поверить, что это обычные люди, не удавалось – за хозяев. Нас с глубоким поклоном пригласили сойти на океанское дно. Капитан прошел по трапу первым – ему хорошо, он-то уже умер, а вот мне лежать на дне Тихого океана категорически не хотелось. Но по трапу я послушно протопал и даже подал Джо руку.

Дно было усыпано тяжелым, сверкающим песком – насколько я мог судить, золотым. По нему были небрежно раскиданы крупные, ограненные камни, украшения, монеты. Вот оно какое, Эльдорадо… или Эльдорадо с другой стороны материка? Да какая разница, черт побери. Если вон тот зеленый кристалл – действительно изумруд, то вырученных за него денег хватит, чтобы ничего не делать до конца жизни.

Ничего не делать?… Бросить корабль, море, друзей и ездить по курортам? Яхту еще купить, может быть? Да ну их к черту, эти деньги. Тем более, что и капитан запретил к чему-либо прикасаться, думаю, булыжники с морского дна он тоже имел в виду.

Мы шли по дну вчетвером – капитан впереди, мы чуть сзади. Равнодушно, не оглядываясь. За нами на некотором отдалении следовали хозяева, плыл морской король со свитой. Мы неспешно прошли с полмили – пейзаж не менялся ни на йоту. Капитан, наконец, развернулся, с усмешкой посмотрел на наше сопровождение. Они опять зашумели. Потом вперед выскочил один из них, подобрал со дна какую-то статуэтку, протянул капитану. Тот никак не отреагировал. Тогда ее попытались всучить нам троим по очереди. Я на всякий случай спрятал руки в карманы и помотал головой, Джо с Рамсесом тоже не поддались. Тогда они все загалдели радостно, забили нас по плечам (не сказал бы, что это было очень приятно), объясняли что-то на своем испанском и повели нас обратно на корабль, тут же стремительно взмывший вверх, на поверхность воды.

По-моему, теперь они радовались нам искренне, предлагали какую-то выпивку, улыбались. Мы послушно улыбались в ответ, но несколько заторможенно. Наконец, после полагающегося количества тостов, от нас отстали, и мы смогли снова спуститься в лодку.

Шхуна подняла паруса и отошла, такая же шумная, как и в самом начале. Капитан же, оказавшись на борту «Гончей», невозмутимо сказал:

– Идите грейтесь, господа. Хотя нет, прошу ко мне, выпьем по стаканчику рома – не хватало еще, чтобы вы простудились.

– И что это было? – потребовала Джо, получив свой стакан.

– Самое обычное испытание. Поштудировали бы вы фольклорные мотивы, господа. Сами видите, ситуации разные бывают.

– Мы его выдержали, насколько я понимаю?

– К счастью, да. Колдуны племени Чилоэ – не те люди, от чьей дружбы стоит отказываться. Особенно если учесть то, что может случиться с нами уже совсем скоро.