Как угрюмый кошмар исполина,

Поглотивши луга и леса,

Без конца протянулась равнина

И краями ушла в небеса.

Дни становились все дольше и светлее, но при этом, вопреки всякой логике, делалось все холоднее и холоднее. Даже Джо, которая бывала на севере и смеется над европейскими зимами, начала мерзнуть. Слава богу, хотя бы шубы с унтами нам надевать не приходилось, современные искусственные материалы гораздо лучше греют, занимая намного меньше места. Хотя капитанская вахта с капитаном во главе современные технологии игнорировала. Может, и к лучшему – должно же в мире (да и в море) быть хоть что-то постоянное.

Короче говоря, мы шли на север. На северную оконечность Аляски, если быть точным.

Жаль, конечно, что к Золотой лихорадке мы опоздали на сотню лет, но все равно интересно, и романтика белого безмолвия не должна была никуда деться. Да и дела там у капитана какие-то были.

Выходя поутру на вахту, я привычно прихватил с собой темные очки, но сразу же понял, что они мне еще долго не понадобятся. Небо, с которого последнее время почти не уходило солнце, затянуло серым, прижало к морю – по-моему, задрав голову, я не сумел разглядеть в густом мареве клотик грота. Хотя, наверное, дело было не в самих тучах, а в валившем из них снеге. Через десять минут после восьми склянок с нас можно было рисовать рождественскую открытку, еще через пять я погнал свободные руки на практически бесполезную уборку. Потом пришлось обрадовать команду парусным авралом и быстренько укатать все паруса – под секущей ледяной крупой и соответствующим ветром. GPS предсказуемо сошел с ума и метался, меняя показания по пятнадцати раз в минуту, а магнитный компас заваливало сухим колючим снегом. Я закурил прямо на юте и рискнул чуть-чуть скорректировать курс, направив «Гончую» ближе в сторону не слишком далекого берега. Оказалось, я был прав. Когда на мостике в неурочное время появился капитан – а наступающий полярный день размыл границы между вахтами, и мы практически обходились без четверти команды, включая и капитана, и привыкли уже полагаться только на себя – он, посмотрев на карту, ткнул пальцем в бухту, где нам предстояло пережидать непогоду.

Холодно было нечеловечески, пальцы с трудом сгибались, несмотря на варежки, снег летел со всех сторон, больно колол лицо, забивался под одежду и в рот, мешал дышать, ветер стонал в снастях и тычками в борт сбивал корабль с курса. Спрятаться в теплую рубку не получалось, корабль настоятельно требовал моего внимания на палубе. В итоге я отогнал рулевого от штурвала и простоял всю вахту, считай, один. Далось мне это нелегко и, сдавшись наконец, я велел не трогать меня иначе как в случае Апокалипсиса, хлопнул рюмку коньяка и завалился спать – кажется, ко мне подкрадывалась простуда.

Проснулся я ближе к вечеру, обнаружил, что роскоши заболеть мой организм себе не позволил, отметил, что мы стоим – видимо, добрались до бухты, сварил кофе и выбрался на палубу.

Ветер со снегом так и не прекратились – пригоршню ледяных игл кинуло мне в лицо сразу же. Вторая порция досталась кружке с кофе и сразу сделала его жидким и холодным.

– Живой? – поприветствовал меня удачно случившийся рядом Рамсес, – мы прикинули, что на Апокалипсис происходящее все-таки не тянет, и будить тебя не стали. Но тут весело. Осмотришься – и марш вниз варить кофе уже на троих.

Я поднялся на бак и послушно осмотрелся, хоть это было и непросто – ледяные кристаллы в воздухе видимости не способствовали.

Прежде всего, кораблей было два. Неподалеку от «Гончей» стояла намертво вмерзшая в паковый лед невысокая стройная трехмачтовая баркентина. Лет ста-ста пятидесяти от роду, прикинул я. Что это, «Эребус», что ли? Или «Террор»? Других кораблей, чья загадочная судьба оборвалась в этом районе, я сходу не припомнил. Впрочем, эта проблема волновала меня несколько меньше второй. Вокруг «Гончей» уверенно, чуть ли не глазах, нарастало ледяное сало.

Долго любоваться этой страной ледяного ужаса не хотелось, и я спустился в трюм. Вскорости ко мне присоединился Рамсес:

– Где мой кофе? Оценил?

– Кофе вот. Оценил. А выйти отсюда мы не можем?

– Нет. Ну то есть можем, но тогда коротать время нам придется не в относительно спокойной бухте, а где-нибудь на дне. Так что зимуем.

– Март на дворе, какое «зимуем»? А капитан где?

– У соседей с визитом.

– А соседи-то кто? – наконец вспомнил я.

– Русские. «Святая Анна». Пропали сто лет назад, когда пытались пройти Северный морской путь в одну навигацию, да так тут и остались, как выяснилось.

В кают-компанию спустился капитан и сообщил, что вечером мы ждем двадцать пять человек гостей, в том числе даму, так что не будем ли мы так любезны все подготовить. Я невольно заметил, что в этих широтах капитан выглядит чуть-чуть более материальным, чем всегда.

Команда «Святой Анны» прибыла точно к назначенному времени, предводительствуемая капитаном – совсем молодым брюнетом с лихо закрученными черными усами. Дама с ним тоже была, с глазами ундины и нежной фигурой, хоть и закутанной в какие-то кожаные, отороченные мехом одежды. Имена у всех гостей были совершенно непроизносимые, мне удалось запомнить только, что капитана зовут приблизительно Георгом, фамилия его – Брусилов, имя же прекрасной медсестры осталось за пределами возможностей моего речевого аппарата. Может, оно и к лучшему, поскольку сложные личные отношения внутри экипажа у них явно имелись и без моего участия. Мрачны они все были несоответственно ситуации.

– Мы рады приветствовать вас в Арктике, господин Кэссиди, – начал свой тост русский капитан на приличном английском языке. – Сколь бы негостеприимным это ни звучало, я от всей души желаю вам поскорее уйти отсюда.

– Благодарю, – наш капитан, кажется, слегка удивился, – я планировал переждать здесь непогоду и двинуться дальше уже через пару дней.

– У вас не получится, – скорбно покачал головой капитан Брусилов, – север вас не отпустит. Как не отпускает нас уже почти сотню лет. Местные боги жестоки и не любят чужаков.

– Местные боги, – повторил капитан с великолепной иронией, – я знаю только одного Бога, господин Брусилов.

– Зря вы так, Кэссиди, – устало возразил русский, – Господу нет дела до таких мелочей, поверьте. Он предоставляет нам самостоятельно распоряжаться своей судьбой. У меня было время это выяснить.

– У меня тоже было время выяснить обратное. Впрочем, давайте не будем ссориться.

Звякнули стаканы с грогом, и разговор поспешно перешел на безобидную тему инуитского быта, охоты на морского зверя и обещания познакомить нас с местными жителями. Поохотиться на каких-нибудь нерп или прокатиться на собаках я бы не отказался, но забыть про мрачное пророчество никак не мог. Поэтому через полчасика, когда русский штурман вышел покурить, мы трое, не сговариваясь, последовали за ним.

Человеком он оказался неприятным – с ходу, набивая трубку, выразил удивление присутствием Джо и попытался было предположить, какие именно обязанности она исполняет на борту. Джо начала было отвечать, но тут на удивление спокойно вмешался Рамсес:

– Прошу вас, не говорите непоправимого. Иначе нам с Рудольфом придется выбросить вас за борт. Просто чтобы спасти вас от нашего капитана. А может быть, и вашего.

– И в мыслях не было, – вроде как извинился штурман. – Прошу прощения, мисс.

Джо кивнула и поинтересовалась:

– Что имел в виду ваш капитан, когда говорил о местных богах?

– Если в общих чертах, то здешняя богиня за что-то на нас озлилась и не хочет выпускать отсюда. Но лучше спросите у шамана, завтра он наверняка вас навестит.

Вечер закончился скучно, а шаман на следующий вечер нас и правда навестил – сухонький старичок с невероятно синими глазами, в которых, кажется, не было зрачков. Капитан принял его у себя в каюте, приказал подать туда ужин (отдельно подчеркнув, что желает видеть на столе только блюда, каких здесь не знают), извлек из личного погребка лучший имеющийся там виски, ну и без нас, конечно, не обошлось. Старик начал говорить без расшаркиваний и предисловий:

– Арнапкапфаалук не отпустила прежнюю лодку и вряд ли отпустит вас.

– Почему? – только и поинтересовался капитан. В его голосе слышалась еще не сталь, но ее отзвук.

– Вы нарушаете ее покой. Распугиваете зверя. Не воздаете ей должных почестей.

– Еще я бы воздавал почести языческим божкам, – хмыкнул капитан.

– Согласен, – поддержал Рамсес, – как погода успокоится, заведем движок на полную, да и уйдем отсюда, древние боги современные технологии в расчет принимают редко.

– Что ж не ушли до сих пор? – шаман улыбался, хотя вряд ли наше присутствие здесь доставляло ему удовольствие. Или наоборот, стосковался по образованным собеседникам и не отказался бы коротать остаток жизни с нами под боком? – Море здесь подчиняется только Арнапкапфаалук. И погода тоже.

– И что же вы предлагаете делать?

– Попросить. Уйти подальше от берега и попросить богиню о прощении. Смиренно и без зла в душе.

– Попросить? – мертвым голосом переспросил капитан. – Попросить? Мне? Языческую богиню? – и надолго замолчал. Потом поднял взгляд от стола и медленно, тяжело сказал: – Рамсес, простите, вынужден препоручить гостя вашему вниманию. Мое почтение, – и вышел из каюты. Только что дверью не хлопнул.

В светских беседах мы трое не очень сильны, но все-таки справились, напоили шамана до полусмерти и отрядили двух матросов его проводить.

– Ну и что это было? – спросила Джо, когда мы переместились в мою каюту с целью военного совета. Тем более что каюта временно была не только моей – на борту было здорово холодно, и мы с Рамсесом приняли решение переселиться в одну каюту; спать вдвоем в маленьком помещении заметно теплее.

– Гордость у кэпа взыграла, что…

– Есть в Библии такое слово – «гордыня», – возразила Джо, думая о чем-то своем.

– Есть, – согласился Рамсес. – А делать-то что, знаток священных текстов?

– Подождать, пока успокоится, и поговорить? Или врубить движки и попытаться отсюда свалить?

– А хуже не будет? – встрял я.

– По-моему, про трусость в Библии тоже сказано, – утешила меня Джо.

Капитан появился только к утреннему построению, велел команде очистить корабль от снега и наледи, да-да, и такелаж тоже, а нас троих пригласил к себе в каюту.

– Садитесь, – махнул он рукой, – давайте без церемоний.

Выглядел он… неважно. На все свои триста лет, пожалуй. И молчал долго. Потом все-таки заговорил:

– Я разговаривал ночью с местной богиней. Предупреждая вопросы – да, я ее просил, и мне бы не хотелось это обсуждать. – И снова замолчал. Продолжил: – Она отпустит корабль. И команду отпустит. А меня не отпустит. Никогда, – это слово он выговорил с каким-то суеверным ужасом. – Я полагаю, с кораблем вы справитесь и без меня.

Я растерялся. Как это – «Гончая» без Ричарда Кэссиди? Она вообще ходить без него сможет? А его вахта? А я, в конце концов? А он сам без нас? Да ерунда это все, не может такого быть.

– Чего-то я не пойму, господин капитан. – Твердо сказал Рамсес, – вы собираетесь бросить свой корабль, чего капитан сделать никак не может, или полагаете, что мы все бросим вас, что еще менее вероятно? В моем случае так уж точно.

– И в моем, – кивнула Джо.

– В моем тем более, – присоединился я.

В самом деле, что такое, до конца света черт знает сколько времени, так что терпеть меня капитану Кэссиди еще долго, надоесть успею.

– Вы не понимаете, на что соглашаетесь, господа. Вас что ли на земле никто не ждет? В конце концов, я ведь и приказать могу.

– Конечно, не понимаем, дети же малые, особенно я, – согласился Рамсес, – бывают, знаете ли, случаи, когда на приказ и наплевать можно.

– Вы забыли про команду, – по-прежнему не соглашался капитан. – Требовать от них таких жертв я не вправе.

– После всего, что вы им дали, еще как вправе. – Заверил Рамсес. – Но с командой я поговорю. Особо слабые духом смогут свалить по суше, тут не такой и край мира.

– Не уверен, – возразил капитан, – сами знаете, иногда мы можем оказаться не совсем там, где полагает GPS. Но проблему я вам обрисовал. Думать можете долго. При желании – практически вечно.

– Надо правда, что ли, с командой поговорить, – буркнул Рамсес, когда мы вышли из капитанской каюты, – а то забавные перспективы открываются, ничего не скажешь.

– Надо, – согласилась Джо, – только давай сам, а то у меня дела кое-какие. – И убежала.

– Какие тут могут быть дела? – нахмурился старпом, но развивать тему не стал и пошел в кают-компанию.

Я остался один, а поскольку дел действительно никаких не предвиделось, только книги мне и оставались. Японские сказки, если конкретно. В японских морях, оказывается, водится столько разнообразной ерунды, вроде призраков, боящихся табачного пепла, и духов утонувших монахов, топящих корабли из непонятных соображений… В общем, в Японию мне совершенно не хотелось.

День тянулся хмуро, да еще и Джо куда-то пропала, не появилась ни к обеду, ни к вахте, что уж вовсе никуда не годилось. Вахту я, конечно, взял на себя, но тревога все крепла и крепла. Мало ли, свалилась в какую-нибудь ледяную расщелину… Короче говоря, к середине дня, после визитов к соседям и в инуитское становище, где Джо тоже не оказалось, снарядили настоящую поисковую партию. Вернулась та ни с чем.

В эту ночь на «Гончей» не спал, кажется, никто. Вот только сделать мы ничего не могли. Сидели в кают-компании, жгли свечи, пили кофе, выдвигали время от времени какие-то нелепые прожекты и ждали известий от инуитов, которые согласились помочь в поисках.

Джо вернулась под утро – тихая, бледная и жестоко замерзшая (к вечеру она слегла с тяжелой простудой).

– Ругать будете потом, – сообщила она, – а пока, если мы не собираемся здесь задерживаться, можно готовиться к отходу.

– Джоанна, вы ничего не хотите объяснить? – поднял брови капитан. – После того, как выпьете грогу, конечно.

– Хочу. Только не так публично.

В результате мы снова оказались в капитанской каюте вчетвером.

– Арнапкапфаалук, ну и имечко у нее, согласилась нас отпустить, – сразу же сообщила Джо.

– И как вам это удалось? – поинтересовался капитан.

– Попросила, – сообщила Джо, – смиренно и как там еще положено. Она очень не любит мужчин, здешняя богиня. А я девочка, мне и попросить не стыдно. Смирение главная добродетель, и все такое. И вообще…

– Что вообще?

– У нас тут недавно был вечер библейских цитат, так вот там, между прочим, сказано, – она помолчала, собирая в голове латинские слова: – petite et dabitur vobis14…