Fifteen men of «em good and true —

Yo ho ho and a bottle of rum!

Ev’ry man jack could ha» sailed with Old Pew,

Yo ho ho and a bottle of rum!13

Мы шли на север. Африка все тянулась и тянулась по правому борту, и уже стала надоедать. Я начинал понимать, почему роптали матросы эпохи Великих географических открытий, и вообще почему судьба моряка всегда считалась непростой. О бунте, разумеется, никто не думал, да не так мы и страдали – ничего страшнее воды из опреснителей на нашу долю не выпадало. Разве что жара. И скука.

Работы было мало. Сидишь свои четыре часа на вахте, книжку читаешь, одним глазом на приборы поглядываешь. Курс мы не меняли давным-давно, паруса почти не трогали, шли и шли одним галсом, медленно и ровно. Все остальное время мы загорали на палубе, читали книги до зелени в глазах, изредка купались, если ветер вдруг ослабевал или если было не лень возиться с парусиной, ложась в дрейф. Ну и конечно, болтали, курили и пили кофе, да по ночам слушали бесконечные истории боцмана. Капитан показывался редко и всегда выглядел так, как будто жестоко не высыпался, был очень мрачен, в неформальные контакты с командой не вступал и потому даже одеваться никто не трудился, кроме как на построение или вахту, так и бродили по палубе в плавках, шортах и купальниках. Кто-то за подобный морской круиз еще и денег заплатил бы, но провести в таком режиме не день и не неделю… застрелиться пока не хотелось, но я с нежностью вспоминал осеннюю Балтику, шторма и другие острые моменты, когда чувствуешь, что живешь. Что там, я даже по парусным фестивалям начинал скучать. Когда несколько суток в приморском городе шумят матросы с разных концов мира, когда вокруг порта разворачивается ярмарка, в каждом баре слышится незнакомая речь, а местные жители впадают в восторг и всячески демонстрируют дружбу. Вечеринки, спортивные конкурсы, да и просто возможность сорваться, предусмотрительно расписав матросов на вахты, в безумный трип по ночному городу, от кабака к кабаку, чтобы с философией, песнями, поцелуями, мордобоем, поиском односолодового виски в дешевых барах и разводом барменов на бесплатную выпивку, казались более чем достойной альтернативой практически овощному существованию.

Но все когда-нибудь кончается, и даже корабли-призраки, боюсь, рано или поздно все-таки становятся на вечную стоянку в сухом доке в каком-нибудь порту Шамбалы или Вальхаллы, и однажды утром мы наконец сменили курс, повернув резко на запад. «Гончая» шла у берегов Ганы, приближались цивилизация, возможность наконец погулять по суше и привычные беспокойные северные моря.

– Предлагаю Кот д’Ивуар, – Джо лежала на юте, болтая ногами в воздухе. В последнее время мы трое не уходили с мостика со сменой вахты, так и коротали время все вместе, – захватим много красивых черных рабов и продадим их где-нибудь в Испании.

– Лучше выменяем на стеклянные бусы кучу какао, – внес встречное предложение Рамсес. – Оно не бунтует, не болеет, значительно лучше пахнет и тоже дорого стоит. Ну и парочку черных рабынь, да. Они тоже на стеклянные бусы покупаются.

– Господин старший помощник, в вашем прекрасном плане есть один недостаток, – с серьезным лицом встрял я, пока Джо не откомментировала фразу о рабынях. – На борту нет бус.

– Придется действовать силой, – легко согласился Рамсес. – Например, взять на абордаж португальский корабль, если мы его встретим…

В результате в Абиджан, вторую столицу Берега Слоновой Кости, мы и в самом деле ненадолго зашли. Города в бывших колониях в большинстве своем совершенно европейские, современные и скучные, но зато мы купили Джо полуметрового шоколадного негритенка, который в духоте кают-компании покосился и оплыл тяжелыми складками.

– Странные у вас представления о красивых неграх, мальчики, – свойственная Джо манера благодарить не скрывала того, что нам очень даже удалось ее порадовать.

В общем, так мы и проводили лето, пока однажды вечером – на траверзе темнела, наверное, Мавритания – капитан не собрал нас троих и наконец не объявил, куда мы, собственно, направляемся.

– Рудольф, помните карту, которую вы купили в Дартмуте?

– Так точно, – конечно, я сразу вспомнил события годичной – или трехвековой – давности. Тогда я подумал, что мы сразу двинемся в отмеченную на карте точку, но путь вышел долгим и извилистым, в обход всего африканского материка.

– Вот по ней мы сейчас и пойдем. Остров Алегранса, если точнее. Ну а потом зайдем в Испанию. Коррида, херес и музей Прадо. И будьте любезны, приведите в порядок корабль и команду.

– А что там, куда мы идем? – не удержался я.

– Ну что вы как маленький, Рудольф? Естественно, сокровище.

Джо с Рамсесом благородно молчали, пока мы не дошли до бака, но там уже накинулись на меня от души:

– И ты молчал?! – Джо готовилась меня придушить.

– Дайте закурить хотя бы, – взмолился я. – Я не молчал, я просто забыл. Купил карту случайно, очень уж красивая, так ее капитан сразу забрал. И я не знал, что там сокровище. Ну да, пометки какие-то были, но без надписей, это уже капитан откуда-то узнал.

– Ладно, живи, – смилостивилась Джо. – А если его выкопали давно?

– Вряд ли, карта же с семнадцатого века у нас на борту хранится.

К счастью, про визит в семнадцатый век я рассказал сразу же, потому что выдержать еще и такое известие она точно бы не смогла. А так просто согласно кивнула и спросила:

– А Алегранса – это вообще где?

– Канары, – просветил нас дотоле молчавший Рамсес.

– А кто, интересно, спрятал там сокровища? Берберские пираты?

– Наверное, таинственная древняя цивилизация, – пожал плечами старпом. – По-моему, как раз где-то там то ли Элизиум, то ли арабские Вечные острова. Какая разница, это же Канары. Будут вам серфинг, дайвинг и кратеры вулканов в ассортименте. Если вы, господа офицеры, не забудете о приказе капитана, конечно.

На следующее утро «Гончая» превратилась в маленький филиал ада на земле, точнее на море. Сразу после построения мы объявили общий аврал. Вкусно запахло копченым салом от тировки, ванты бизани клетневали заново прямо на ходу, кто-то висел за кормой в сложной системе обвязок, пытаясь промыть резьбу на транце, на полуюте по левому борту вязали штормтрап, а по правому расположился кто-то из девушек, подшивавший в очередной раз обтрепавшийся штандарт. Вдобавок всем матросам было велено принять приличный вид, и палуба желтела форменными футболками.

– Все, буквально все, едва услышав, что мы отправляемся за сокровищами, изо всех сил стараются нам помочь, – тихонько ворчал Рамсес, который среди всего этого бардака – а ведь после окончания мелкого ремонта корабль еще и отдраили сверху донизу – вел корабль, проложив кратчайший курс на остров Алегранса.

День закончился как-то очень быстро, а вечером задуло так, что сравнение с адом перестало быть фигурой речи. Правда, ветер был ровный и попутный, так что жаловаться было грех. Африканская жара перестала ощущаться, а к ночи вообще похолодало так, что выйти на палубу без куртки никто бы не рискнул. «Гончая» неслась на пределе собственных сил, разгоняясь чуть не до пятнадцати узлов, дерево постанывало, снасти звенели струнами, а парусина туго гудела, вода под форштевнем с тихим свистом расходилась шелковыми крыльями. Поначалу спать никто не пошел – симфония южной черной ночи зачаровала всю команду, но пришлось быстро привыкнуть – ветер не собирался меняться. Видно, капитан вышел из оцепенения и по-настоящему захотел попасть на Алегрансу. Наверное, именно поэтому вид у него был такой, как будто он вообще спать перестал.

Море бережно несло нас в ладонях, ветер лупил в корму, каким бы курсом мы ни шли, на штурвал ставили лучших, и мы летели по Атлантике с хорошей гоночной скоростью.

– Куда мы так несемся? – курить на баке было мокро, волны легко добивали до палубы, и перекуры временно проходили на юте, где поставили маленький бочонок с водой. – Что там за сокровище такое? – немного подумав, Джо еще добавила: – только версия про очередную тё… прекрасную даму капитана заранее кажется неправдоподобной.

– Может, там миллион, – идея казалась очевидной.

– Ага, а те пол-лета, что мы тут спали, миллиона там не было.

– А может, сокровище только в полнолуние или там в день середины лета можно выкопать, – предположил Рамсес, как главный мистик.

– В жертву тебя принесем? – обрадовалась Джо. – А то с прекрасными девственницами на борту трудновато. Твоими же усилиями.

– Ну да, одна ты и осталась. – За это Рамсесу прилетел нешуточный подзатыльник, а мирились мы с Джо еще пару часов. Ответ на свой вопрос мы, кстати, узнали уже вечером. Каким-то образом капитан всегда был в курсе всех разговоров на борту, поэтому вечером он, когда мы все трое были вместе, как бы невзначай сообщил:

– Господа, послезавтра мы прибудем на Алегрансу. Там у нас будет два дня, а потом мы сразу же пойдем в Испанию. Хочу попасть на Сан-Фермин, посмотреть энсьерро. Рудольф, Рамсес, боюсь, что вам придется остаться присматривать за кораблем и ночной половиной команды. Впрочем, Сан-Себастьян тоже интересный город, насколько я знаю.

Мы с Рамсесом переглянулись. Черт бы с ней, с корридой, хотя и обидно, но капитан только что выдал себя – во-первых, он собирался отойти от «Гончей» и от моря очень, очень далеко, в глубь страны, так что одна из корабельных легенд только что рухнула. Во-вторых, ему не нравится, что мы обижаем Джо, и он очень явно взял ее под свою защиту. Хотя, конечно, сама Джо поняла это гораздо лучше нас, она здорово повеселела, так что на Алегрансу мы прибыли снова лучшими друзьями, понастроив по дороге богатых планов на серфинг и коктейли на пляже. В конце концов, два дня – это куча времени.

Первая неожиданность случилась сразу же. Остров – точнее, крошечный островок – Алегранса оказался необитаем, в лучших традициях приключенческих романов, так что доски и джин-тоник взять было неоткуда, пришлось заняться делом. В первую разведывательную экспедицию включили Рамсеса и нескольких крепких парней из его вахты, выдали им карту и наказали – ну, лично Джо наказала – без сокровища не возвращаться. Оставшиеся на борту успели отлично выкупаться и составить культурную программу на вечер, благо она оказалась очень короткой и включала в себя только прогулку до маяка и барбекю. Но разведка вернулась еще до вечера с сообщением, что место, кажется, найдено.

– Там грот, но подводный. Нырять придется, – озабоченно поведал Рамсес. – Ждем завтрашнего утра.

– У меня сертификация на ночные погружения, – обиделся я. – У тебя, между прочим, тоже. Пошли сейчас, какие проблемы?

– Капитан не пустит, – вяло отбрыкался Рамсес.

Капитан не только пустил, но и велел идти немедленно. Лицо у него было непроницаемое, как всегда, но мне показалось, что дело совсем не в близкой Испании…

Моряки далекого семнадцатого века свое сокровище не прятали по очень простой причине – нырнуть на нужную глубину без скубы почти не представлялось возможным, так что никто случайный шкатулку бы не нашел. И тем более не вытащил бы на воздух – обитый бронзой ларец оказался невероятно тяжелым даже под водой, мы вдвоем тащили его, надрываясь.

Выбравшись на берег, мы внимательно осмотрели добычу. Под зеленой бронзой угадывался дуб, на воздухе эта довольно изящная коробочка весила еще больше, до полной неподъемности, как будто была до краев набита иридием. Открывать мы ее, разумеется, не стали – соорудили обвязку и потащили на борт аж вчетвером. Триумфально, под девичий визг, водрузили на стол в кают-компании.

Капитан не улыбался. Он тихонько погладил ларчик пальцами, а потом без всякого труда откинул крышку – странно, я был уверен, что она приросла намертво, а вышло так, и извлек на божий свет непонятное что-то, больше всего походившее на цветок из серебристого металла – видать, основной вес «сокровища» приходился на упаковку.

– Это что? – невежливо поинтересовался я.

– Ничего интересного, сами же видите, – пожал плечами капитан. – Странные бывают у людей представления о сокровищах. Завтра днем отходим, а пока всем отдыхать.

Я стоял ближе всех и видел, что у него дрожат пальцы. Поэтому и уходить из кают-компании никуда не собирался. Джо с Рамсесом тоже остались. И Алан.

– А вы знаете, что именно на месте Канарского архипелага древние ученые располагали Атлантиду? – поведал капитан, не оборачиваясь, – и есть такое мнение – не слишком популярное, но мне кажется, что Гермес Трисмегист что-то в этом понимал… Так вот, он говорил, что даже самая малая часть может обладать всеми свойствами целого. И эта неизвестная безделушка, надеюсь, тоже.

Намек был более чем ясен, но я все-таки решил выяснить назначение попавшего к нам артефакта.

– А вам это все-таки зачем?

– Если бы вы лучше изучали классику, Рудольф, – капитан говорил сквозь зубы, как будто ему было больно, – то знали бы, что атланты никогда не видели снов. – И то ли сказал совсем тихо, то ли подумал очень громко, – и я тоже больше не хочу их видеть.