Он смотрит на часы и понимает, что сглупил.

Он всего лишь оказал им ответную любезность. Они сами пожелали оплатить его заказ в кафе, это их деньги, они делают с ними что хотят.

Тот, что в пуховике, кривил лицо и обгрызал кожу вокруг ногтей. Флоран припарковался у входа в «Интермарше» и помчался под дождем, чтобы купить для них напитки.

Когда тот, что в куртке, отрыгнул после первого глотка колы, они втроем рассмеялись.

— Жан-Клод, где твои манеры? — воскликнул его приятель, обернувшись на заднее сиденье.

Голос Жан-Люка дрожал от восхищения, и его тощие плечи еще долго — слишком долго — тряслись от беззвучного смеха, от которого Флорану сделалось не по себе.

Наконец дождь прекратился, и они вышли на улицу размять ноги.

Народу на парковке немного, машин от силы десятка полтора. К соседнему автомобилю приближается дама. Бежевый платок на голове не позволяет определить, сколько ей лет; скорее всего, она уже в летах тех тетушек, что вечно судачат на лавочках в парке, некая абстрактная персона, которая закончила покупки и сейчас будет складывать их в багажник. Рядом с ней девочка лет десяти. Подкатив к машине тележку, она облокачивается на ее ручку, прижимается щекой к монетоприемнику и замирает.

Дама достает из тележки купленные продукты и проворно убирает их в багажник. Флоран мысленно перечисляет: сначала твердое и тяжелое, консервы, пакеты с молоком, все по уму, охлажденные продукты в специальных упаковках…

— Сорая, ты мне помогаешь или спишь? — выговаривает дама девочке.

Сорая просыпается, протягивает ей круглую банку какао-порошка и две большие пачки творога, Флоран мог бы занять место девочки и аккуратно передать даме соль, мешки для мусора и коробку с дюжиной яиц. Он опускает взгляд в багажник, который эти ловкие руки неопределенного возраста столь аккуратно заполнили провизией.

От раздумий его отвлекают крики двоих друзей. Те уже оббежали три заведения с пожелтевшими вывесками, расположившиеся по соседству с супермаркетом, — аптеку, отделение банка «Креди Агриколь» и «ПМЮ, табак, пресса». За белой витриной четвертого строения когда-то стригли собак, но, по-видимому, проработал салон недолго.

Небо мрачнеет, снова надвигается гроза. Жан-Клод восторженно машет Флорану, приглашая его тоже заскочить в ПМЮ, Жан-Люк радостно стучит банкой из-под лимонада по металлическому рекламному щиту лотереи «Ля Франсез де жё».

Флоран жадно вдыхает воздух, такой свежий и чистый после дождя. В голове свербит: «И зачем я в это ввязался?»

Из аптеки выходит пожилая пара. Он осторожно ставит трость на крыльцо, она ждет, пока он застегнет пальто и поправит кепку.

Флоран смотрит, как они медленно бредут вдоль витрин. Вжимая голову в плечи и опасливо переступая, муж под конвоем жены приближается к ним.

Дама заметно напрягается при виде оживленно жестикулирующих Жан-Люка и Жан-Клода. Флоран знаком подзывает их к себе. По небу проносится порыв холодного ветра, отчего сквозь плотные серые облака проступают длинные нежно-голубые полосы.

Громко топоча, Жан-Клод подбегает к Флорану и восклицает:

— Сейчас наконец сыграешь в лотерею!

Жан-Люк за его спиной улыбается, поднимает банку пива и осушает ее одним глотком.

Девочка, вернувшаяся к машине после того, как откатила тележку для покупок, замирает и таращится на них.

— Сорая, садись в машину, пожалуйста.

От Флорана не ускользает ни тревога в голосе дамы, ни враждебный взгляд, который она бросает на них через открытую дверцу. Девочка залезает на сиденье, машина заводится и уезжает. Флоран чувствует, что частичка его души укатила вместе с ними, возможно, притаилась где-то между шоколадками и стиральным порошком.

Стараясь не поддаться искушению рвануть следом и бросить тут этих… этих двоих непонятно кого, он улыбается Жан-Люку и, дабы стереть из памяти нового знакомого свою неудачную шутку насчет татуировок, говорит:

— Шикарный у тебя пуховик.

Лицо Жан-Люка тотчас проясняется.

— Тебе нравится? — В его голосе столько надежды, что это даже пугает. — Как тебя зовут?

— Флоран.

Надо ехать дальше. Он не нанимался заботиться о двух пятидесятилетних недоумках.

Жан-Люк хватает Флорана за рукав. Тот с трудом подавляет желание отпрянуть.

— Мне нравится твоя куртка. Мне нравится «Адидас». Хорошая куртка, верно, Жан-Клод?

Из супермаркета выходят седеющий мужчина и рыжеволосая девушка, одетые в красные безрукавки с надписью «Интермарше». Очевидно, это сотрудники магазина, у них сейчас перерыв.

— Примерь мой пуховик, я примерю твою куртку.

Работники супермаркета заворачивают за угол.

Девушка заправляет прядь волос за ухо, берет из пачки сигарету. Ее коллега жадно затягивается вейпом. Он смеется и что-то говорит, она улыбается и кивает — вероятно, шутка ее рассмешила.

Жан-Люк ставит на асфальт пакет с банками, снимает пуховик и протягивает его Флорану. Глаза Жан Люка сияют.

— Давай, меряй!

Начинает накрапывать. Взгляд Флорана задерживается на девичьем ушке, тлеющем огоньке и пальцах, сжимающих сигарету. Жан-Люк не отстает:

— На, меряй, а мне свою куртку отдай!

Вот придурок. Простудится же.

— Застегнись.

Жан-Люк качает головой и вытаскивает из пакета еще банку пива.

— Приятель, лучше не надо. По-моему, спиртное тебе не на пользу.

— Что хочу, то и делаю! — брызжет слюной Жан-Люк, размахивая тощей рукой с пакетом.

Девушка смотрит в их сторону, встречается глазами с Флораном, тот читает на ее лице презрение, отворачивается и берется за ручку дверцы. Жан-Люк судорожно вскрикивает, хватает Флорана за локоть, затем впивается пальцами в воротник его куртки и с мольбой восклицает:

— Ты ведь не уезжаешь? Ты ведь мне ее одолжишь?

Капли падают все чаще и чаще. Девушка тушит окурок и возвращается в магазин.

Флоран решает не спорить и снимает куртку.

— Валяй, наряжайся, если охота задрогнуть до смерти, — вздыхает он.

Жан-Люк всучивает ему пуховик, спешно облачается в куртку, выпрямляет перед собой руки, упоенно любуется логотипами, не обращая внимания на усиливающийся дождь.

— «Адидас» — это класс! «Адидас» — это класс! — напевает Жан-Люк, пританцовывая.

Он отбегает к Жан-Клоду, перебравшемуся под навес для тележек, и они вместе устремляются к ПМЮ. На полпути счастливый Жан-Люк оборачивается:

— Флоран, ты идешь?

* * *

Жан-Люк выглядывает из окна ПМЮ, но не видит на парковке ни блондина, ни автомобиля, которым тот так ловко управляет. Но ведь он был здесь только что, буквально минуту назад… Этот новый друг, который отдал ему свою куртку и которого зовут Флоран. Солнце, показавшееся из-за туч, разбрасывает по мокрому черному асфальту серые пятна.

Галоп ускоряется. Пятница уже завтра.