– Прошу… остановись… – вырывается из меня тихий шепот, пока я пытаюсь вырваться из-под тяжёлых рук, словно каменной глыбы, сдавливающей каждую клетку моего тела. – Я больше не могу…

Он поднимает на меня свои разномастные глаза и улыбается, холодно и уверенно, и снова начинает засыпать горячими поцелуями. Его губы жадно скользят по моей пульсирующей плоти, вызывая волну дрожи, которая пронизывает меня насквозь.

– Давай, ангел мой, всего один раз и я отпущу тебя, – шепчет он, хриплым от желания голосом. – Подари мне ещё один свой оргазм.

И он снова жадно целует меня, но нет, не в губы. А потом дерзко кусает, и по моему позвоночнику разливается жгучее, словно жидкое стекло, тепло. Я выгибаю спину, но не от боли, а от наслаждения. В его руках даже самое острое ощущение превращается в сладкое блаженство.

Этот засранец превратил меня в больную мазохистку, и, кажется, я должна быть благодарна ему за это!

Он снова захватывает меня губами, жадно исследуя изнутри, и я не могу сдержать громкий вскрик с его именем, подарив ему то, о чем он так усердно меня просил. Наконец он отрывается, давая мне передохнуть, и я ловлю ртом воздух, пытаясь восстановить свое неровное дыхание.

– Ты всё равно ответишь на мои вопросы! – рычу я, чувствуя, как голос дрожит от приятной усталости.

Сальваторе откидывается на спину рядом со мной, а его крепкие руки мгновенно переворачивают меня на бок и силой прижимают мою голову к своей груди. Я слышу, как щёлкает колёсико его зажигалки.

– Давай, всего три вопроса, – говорит он, выпуская вверх серые клубы дыма над нашими головами.

– Три? Почему именно три? – спрашиваю я, пытаясь поймать его взгляд, но он ловко удерживает меня, крепко держа за затылок, не давая поднять голову.

– Потому что я ещё не закончил с тобой, Ангелина!

Он медленно склоняется к моему лицу, но я ловко подношу указательный палец к его губам, прерывая движение.

– Сначала ответы, – говорю я твердо, не позволяя этому мужчине снова отвлечь меня. – Что это было? Взрыв… тот мужчина, который посадил меня в самолёт… Зачем?

Он сжимает меня крепче, и я чувствую его сердцебиение под своей щекой.

– Отвечать нужно честно? – тихо говорит он и он понимает все без моего ответа, заметив как я хмурюсь.

– Почему ты подстроил взрыв?

– Это не я, – отвечает Сальваторе, тяжело вздохнув. – Я ничего не подстраивал. Романо действительно решили меня убрать, но я узнал об этом за несколько часов до того, как должен был сгореть в машине. Ублюдки! От моего любимого Maserati осталась лишь кучка обугленного металла!

– Но как ты узнал?

– Гаррет рассказал мне. Романо заплатили ему, и он сам открыл им вход на парковку. Но я… я всегда платил ему больше.

– Гаррет? – повторяю я, пытаясь вспомнить слышала ли я ранее это имя. Но кажется, что нет.

Сальваторе отмахивается, словно прогоняя надоедливую муху, а его рука сжимает меня крепче, прижимая к своему горячему телу. Я чувствую, как по всему телу разливается покалывание. Меня пробирает до костей от осознавания того, что всего несколько часов решали его жизнь.

Сальваторе Монтальто – сумасшедший, но, чёрт возьми, он стал мне дорог.

– Всего пара часов… – вырывается из меня тихий шёпот, и я даже не замечаю, что говорю эти слова вслух.

Он улыбается, нежно касаясь меня губами, оставляя лёгкий поцелуй в моих волосах. И я вижу в его взгляде особое наслаждение от осознания того, что ему удалось прочно связать меня с собой невидимыми, но крепкими цепями.

– Знаешь, ангел мой, этих нескольких часов мне хватило, чтобы понять, что они сделали мне большой подарок.

– Какой же? – спрашиваю я, приподнимая бровь, пытаясь уловить смысл его слов.

– Они подарили мне шанс на ту жизнь, которую я сам никогда бы не смог выбрать. Не две недели или месяц с тобой, а всю жизнь, Аmore mio. И я посчитал это слишком заманчивым предложением, чтобы отказаться.

Я открываю рот, чтобы задать ему еще один вопрос, но он перебивает меня тихим, но твёрдым голосом:

– Дон не может просто уйти в отпуск, не может написать заявление по собственному желанию. Его статус – навсегда. А теперь Сальваторе Монтальто больше нет. Значит, и Дона у семьи Монтальто тоже больше нет.

В моём сознании всплывает вопрос – кто же был в той машине вместо него?

– Хочешь узнать, кто ехал в той машине? – Как же он это делает? – А ты угадай, ангел мой. Я ненавижу предателей.

Я мысленно повторяю имя – Гаррет…

– Я сделал всё, что должен был. Микеле станет новым Доном. Честно говоря, он примет этот титул достойно и по праву. Когда я похитил тебя, я не планировал никаких игр. Но, привязавшись к тебе, я сам не заметил, как поставил на кон всё, что у меня было. И… проиграл. – Я смотрю на него, пытаясь понять, что же будет дальше. – Скажи мне, почему ты побежала за мной? Почему, Ангелина?

Я могу солгать ему. Но правда сама вырывается из моего рта:

– Потому что ты не пленил меня, а приручил меня. Не силой, а тишиной, в которой отзвучали все мои страхи. Ты вывернул мою душу наизнанку, чтобы зашить самые глубокие разрывы. И теперь я не могу… забыть тебя. Потому что приручённое сердце, лишённое своей привычной брони, – легкая добыча для мира, который не знает милосердия к обнажённой душе.

Он сжимает мое тело ещё крепче, и я чувствую, как его дыхание становится ровнее, спокойнее, но сердце… Сердце под моих ухом бьется так, что кажется его грудная клетка вот-вот разорвется.

– Ангелина… это самые прекрасные слова, что я когда-либо слышал, но… Романо следят за тобой, – сквозь зубы цедит Сальваторе. – Им нужно убедиться, что все действительно получилось и что Микеле опустил в могилу не пустой гроб. И у нас был план, я не должен был подходить к тебе еще несколько месяцев, но я не смог. Не выдержал, ведь ты так красиво носила траур по мне, так была так красива в моем пиджаке…

Я скидываю его руку со своего плеча и сажусь на кровати. Знаю, что после проведенного с ним несколько часов в постели выгляжу как нахохленный воробей. И он тоже это подмечает и не может сдержать своей самодовольной ухмылки.

– И что теперь? Что ты будешь делать после всего этого?

– Не знаю. Буду скрываться еще хотя бы пару месяцев. Возможно уеду на несколько недель в Рим.

– Один?

– Если ты переживаешь что у меня кто-то был кроме тебя, то не стоит. У моего тела есть мышечная память, и в неё вписано только твоё имя. Говоря проще, мой член помнил как охренительно быть в тебе и на других просто не реагирует. Ты навсегда останешься его любимецей!

– Ты не можешь меня оставить! Просто не имеешь на это право! После всего, что ты сделал – ты не можешь оставить меня! – Он улыбается. Ему явно нравится слышать то, что я говорю ему. – А если Романо явятся сюда? За мной? А если снова похитят?

Сальваторе отрицательно качает головой и снова прижимает мою голову к своей груди. Я отчаянно пытаюсь сопротивляться, но черт, у меня никогда не получается сопротивляться ему!

– Нет, ангел мой, – шепчет он. Его голос, обычно такой уверенный и властный, сейчас тих и полон нежности. – Я не позволю им этого сделать. Ведь я всегда буду где-то поблизости.

– Но ты не будешь рядом всегда. И кто знает, что они…

Внезапно его лицо меняется. В глазах появляется подозрение, и игривый огонёк.

– Ты манипулируешь мной, ангел мой?

– Да! И научилась этому у тебя! – вырывается у меня, когда я вырываюсь из его рук. Внутри все трепещет от волнения и страха, но я твердо стою на своем. Я играю его же игру. – А если я скажу, что хочу уехать с тобой?

Замечаю, как в его взгляде проскальзывает удивление, он действительно не ожидал того, что я соглашусь. Но я не шучу, что в моих словах нет ни тени сомнения.

– Я бы с радостью забрал тебя, ангел мой, но я не могу сейчас держать тебя рядом с собой. Это небезопасно и…

– Я прошу тебя, – перебиваю я его. – Прошу тебя, Сальваторе Монтальто, похить меня снова. Ведь без тебя мне намного больнее, чем рядом с тобой…

Сальваторе поднимается с кровати, окутанный дымкой табачного дыма. Между его губ зажата сигарета, и от этого его образ становится еще более загадочным и опасным.

Его идеальное лицо вплотную придвигаясь к моему лицу. Я чувствую тепло его дыхания на своей коже, запах табака и чего-то неуловимо мужского. Он смотрит прямо в мои глаза, словно пытается прочитать в них правду, узнать, лгу ли я ему или желаю этого всем сердцем.

Его взгляд проникает в самую душу, и я не отвожу глаз. Внутри все кричит о безумии этого поступка, но я не слушаю. Потому что сейчас, здесь, я чувствую себя живой, как никогда прежде.

– Ты действительно этого хочешь? Ты хочешь, чтобы Сальваторе Монтальто похитил тебя?

Как он только смеет задавать мне такой вопрос после тех слов, что он написал мне?

Всё время проведённое с ним, я никак не могла узнать что у него в голове. Я ни разу не смогла предугадать его последующий шаг и эти строки, что он написал стали для меня самым прекрасным, что я могла увидеть.

Я полюбила его строки, вот почему я днями напролет перечитывала их. И если Сальваторе сходил с ума по мне, то я сходила с ума по его душе, которая оказалась слишком прекрасна для такого дикаря как он.

– Хочу! Да, я хочу! Я хочу, чтобы ты похитил меня. Навсегда…

– Твоя мама сейчас занята? – неожиданно меняет он тему нашего разговора.

Я смотрю на него непонимающим взглядом, а потом перевожу взгляд на часы, на прикроватной тумбочке.

Три часа ночи.

– Наверное, нет, – хихикаю я, – но зачем тебе моя мама?

– Я все-таки хочу познакомиться с твоей мамой, прежде чем навсегда украду тебя.