Мои легкие горят от густого, горького дыма, который будто прилип к каждой клеточке. Я тру влажные ладони друг о друга, стараясь успокоиться, и не отводя взгляда слежу за стеклянными дверями, которые то открываются, то закрываются.

Несмотря на ночное время, аэропорт вокруг наполнен суетой. Гул голосов, звон колёс чемоданов по кафельному полу, запах кофе и свежей выпечки из кафе.

И это еще больше раздражает меня, ведь я еще никогда так не нервничал.

Я знаю, как выглядит её мать. Знаю, что она – фельдшер скорой помощи, и даже знаю, что обожает коралловые чайные розы. Если бы я был хоть немного умнее, обязательно подарил бы ей букет в знак благодарности за то, что она смогла родить и воспитать это удивительное создание, которое сейчас так крепко держит меня за руку.

Но я даже не мог представить, что именно сегодня мне придется встретиться с этой женщиной лицом к лицу. И сейчас она кажется мне куда более грозной, чем целая орда наёмных убийц.

Сними все просто. Убить – это всегда просто. Один выстрел в лоб, и всё кончено. Но здесь всё иначе… Мне предстоит понравиться ей, а я никогда не умел играть в эти тонкие игры! Взгляд, слова, жесты – всё должно быть точным и искренним. Я понятия не имею, как убедить человека, который видит во мне чужака и угрозу для своей дочери, что я достоин доверия! Это испытание куда сложнее любой мясорубки, в которых я бывал.

– Перестань так нервничать, – шепчет мне на ухо Ангелина, и её голос окутывает мои дрожащие плечи, словно теплое, пуховое одеяло, в котором я так нуждаюсь. – Ты ей понравишься.

Я никогда не думал о том, чтобы кому-то нравиться. Мне всегда было плевать на это!

– Ты уверена? Уверена, что еще хочешь уехать со мной? – тихо спрашиваю, притягивая её к себе за талию. Мои холодные губы оставляют поцелуй на её лбу, и я слышу её тихую усмешку в ответ на это ледяное прикосновение.

– Да. Только, пожалуйста, не говори ей, кто ты на самом деле. И не упоминай, как мы познакомились. И о своей… профессии.

Я удивленно приподнимаю бровь, хоть и знаю, что ни одна любящая мать не отдала бы свою единственную дочь в объятия мафиози, да еще с такой дерьмовой репутацией, как у меня.

– А что мне тогда сказать? – спрашиваю у Ангелины, но она не успевает ответить и вдруг резко вскрикивает на родном языке:

– Мама!

Катерина Никова примчалась так быстро, что я даже с мыслями не успел собраться. Её сложно не узнать, ведь Ангелина ее копия, только с другим цветом волос.

Я делаю несколько шагов назад, понимая, что им нужно время на то, чтобы обсудить все происходящее, да и мне время нужно, чтобы перестать трястись.

Быстро чиркаю колесиком зажигалки. Черт! И тут же тушу её. Ведь Катерине это может не понравится!

– Что это все значит? Куда ты улетаешь, Ангелина? – слышу я доносящийся до меня голос Катерины.

Они переходят на свой родной язык. Сердце начинает биться еще быстрее, а тревога растет, ведь я не понимаю ни единого слова! Я не имею ни малейшего представления, что Ангелина говорит обо мне своей матери!

Похоже, пришло время хоть немного подучить русский язык!

Ангелина говорит, говорит без остановки, а Катерина всё это время нежно гладит дочь по густым, темным, как ночь, волосам. Затем она резко поворачивает свой пронзительный взгляд на неуклюже топтающееся с ноги на ногу существо за спиной Ангелины. На меня. Не оставляя мне ни секунды на последний вздох перед неминуемой расправой.

Я знаю – одно её слово может разрушить всё, что мы так бережно строили последние недели. И это пугает меня так сильно, что я чувствую легкое головокружение.

Нервно дергаю край капюшона своей толстовки, стаскивая его со своей головы и встаю рядом с Ангелиной.

– Меня зовут Сальваторе, – говорю я, стараясь звучать уверенно. – Я хочу увезти вашу дочь и провести рядом с ней весь остаток своей жизни, если вы, конечно, позволите.

Катерина хмыкает, не отводя взгляда от моих разноцветных глаз.

– Увезти? – отвечает она мне холодным голосом. – А разве я могу вам доверять?

Черт! Я знаю, что мой образ пугает многих, но я изо всех сил стараюсь, чтобы мой зелёный глаз не выдавал моих внутренних терзаний.

Нет, конечно! Не может! Это ведь и дураку ясно!

– Можешь, мама, – уверенно отвечает Ангелина, и снова переходит на русский, крепко сжимая мою ладонь.

Oh Мadonna, я сейчас же куплю онлайн-курсы русского языка!

– Ты хоть знаешь, куда он тебя везет, ангел мой? – наконец, я слышу знакомые слова. – Тебе не страшно?

Ангелина качает головой, отрицая.

– Нет, мне больше не страшно рядом с ним. Мне страшно без него.

Что-то подсказывает мне, что мне предстоит долго доказывать этой женщине, что рядом со мной её дочь может быть счастлива. По-своему, конечно, но кто волнуется о том, что происходит за закрытыми дверями? Главное, чтобы счастье Ангелины было искренним.

Катерина целует дочь в волосы, затем нахмурившись, поворачивается ко мне:

– Помните, мистер, если вы обидите ее, то я вылечу первым же рейсом!

Ох! Если бы я услышал это несколько месяцев назад, то наверняка дважды подумал бы, прежде чем прикоснуться к её дочери! Видеть такой огонь в женских глазах – по-истинному редкое явление! Это даже не просто пламя, а бурлящий, адский котёл!

– Этого не будет, мисс Вереск, – твёрдо отвечаю я ей. И мысленно молюсь, чтобы Ангелина никогда не рассказал своей матери о том, как мы познакомились. – Даю вам слово…

Чуть не сказал “Дона семьи Монтальто”. Пора смириться с тем, что я больше не он.

После одобрительного кивка со стороны Катерины, я тороплю Ангелину, и она в последний раз обнимает свою мать.

На месте Катерины я бы никогда не отпустил свою дочь с таким мудаком, как я…

Мы подходим к выходу на посадку. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы найти частный самолёт всего за несколько часов до вылета, но это того стоило. Удобство без проверок и бумажной волокиты. Платишь деньги, большие деньги, и никакой системы проверки документов, никаких следов. Как будто мы вообще никуда не летим.

Поднимаемся по трапу, и я смотрю на Ангелину. Она улыбается. Она такая лёгкая, спокойная, какой я никогда раньше её не видел. В этот момент сердце бьётся быстрее, а внутри разливается странное тепло, одновременно нежное и сильное.

– Иди ко мне, – тихо шепчу, указывая взглядом на свои ноги, заняв одно из кресел в салоне самолета.

– Так нельзя, – чуть смущённо отвечает она.

– Можно, – уверенно говорю я.

– Но самолёт ещё не набрал высоту.

– Плевать! – с ухмылкой отрезаю я.

С силой усаживаю её к себе на колени, и наши тела сливаются в одном кресле. Ремень безопасности застёгивается, обвивая нас обоих, словно связывая не только физически, но и душами. Из кармана джинсов я достаю два паспорта и протягиваю их ей. Они были сделаны давно, ещё тогда, когда она по своей воли решила стать моей. Все эти дни я носил их в своём кармане, как напоминание о том, что, что бы ни случилось с нами, она всегда будет только моей. Она была рождена для меня! Только для меня!

И судьба наконец улыбнулась мне, и наши паспорта пригодились.

– У нас одна фамилия! – восклицает Ангелина, быстро пробежав глазами по открытым страницам наших паспортов.

Я жду её вопрос, и он не заставляет себя ждать.

– Мы женаты? – её голос дрожит от волнения.

– Да. Мы женаты, – отвечаю я, чувствуя, как внутри меня что-то трепещет и распускается, словно цветок под весенним солнцем в каменной пустыне.

– Но… почему нельзя все было сделать нормально? – она пытается возразить, но я мягко закрываю её губы жарким поцелуем.

В этот момент я слышу, как самолёт начинает набирать высоту, и знаю – стюардесса наверняка сделала бы нам замечание. Но мы на частном рейсе, и правила здесь – наши.

– Потому что мы ненормальные… – шепчу я в её губы, алые от моего поцелуя. – Потому что иначе, мы не были бы мы.

Я никогда не был романтиком. Никогда не представлял себя на коленях с кольцом в руках. Это казалось мне чем-то чуждым, банальным. Но эта скромная писательница стала единственной женщиной во всем мире, перед которой я готов стоять на коленях всю свою оставшуюся жизнь, но только не для слов, а для чего-то более приятного…

И если ей понадобится белое, пышное платье – я просто скуплю для неё самые дорогие бутики. Если ей захочется цветов – я просто наполню дом розами, предварительно сорвав шипы с каждого стебля своими пальцами, чтобы она ни в коем случае не повредила свою нежную кожу!

В этой сложной игре я поставил всё на карту и проиграл… но в этом поражении я выиграл её. И теперь мне не нужно сковывать её цепями, чтобы она была рядом – она здесь по своей воле.

И я не знаю, за какой именно мой грех Мадонна подарила мне эту женщину.

Это настоящее божественное благословение – любовь ангела к монстру. И я готов беречь её, как самое драгоценное сокровище в своей жизни, крепко сжимая своего ангела в своих крепких объятиях. До конца наших дней.

Vergine Madonna donaci la forza 37 …