Яркий свет софита болезненно бьет мне в глаза.

Я сижу в центре одного из моих любимых книжных магазинов, утопающего в запахе старых книг и свежей типографской краски. Взгляд рассеянно блуждает по полкам, заполненным разноцветными корешками. Внутри лишь пустота и усталость. Один за другим ко мне подходят люди, протягивая экземпляры моей книги для автографа.

Это было мое единственное условие: тихое, уютное место без камер. Все остальное взяла на себя Ника. Она с энтузиазмом ведет небольшую конференцию, стараясь отвечать на все вопросы читателей вместо меня. И я благодарна ей за это. Каждый раз, когда кто-то задает вопрос о судьбе героев, о причинах их поступков, меня пронзает острая боль. Ведь я переживаю все это снова и снова. Хочется просто сбежать, спрятаться, забыть. Но я сижу, улыбаюсь, и подписываю книги, не отрывая головы от стола.

В этот раз все получилось непривычно тихо, хотя людей собралось гораздо больше, чем в прошлый раз. Шумиха вокруг книги поднялась немалая.

Похоже, людям действительно интереснее читать о боли и страданиях, чем о счастье и безмятежности.

Кто-то критикует мою героиню за её необъяснимую привязанность к мучителю. Кто-то плачет над её судьбой. Кто-то ненавидит новоиспеченного Сальваторе, а кто-то, напротив, без памяти влюбляется в него.

А некоторые сердятся на меня за открытый финал, который я так и не смогла дописать. Я просто не смогла осквернить своими мыслями строки, которые написал Сальваторе…

– Хлои, – слышу женский голос, и в руках у меня оказывается один из экземпляров книги. Я качаю головой и быстро оставляю тёплую надпись на форзаце. – Вы помните меня, мисс Вереск?

От ее неожиданного вопроса я вздрагиваю всем телом, ручка выскальзывает из пальцев и падает на пол.

– Простите, но нет, – отвечаю, пытаясь разглядеть лицо девушки, хотя яркий свет софитов почти ослепляет меня. Тем не менее, мне удаётся различить её каштановые локоны и нежные веснушки на лице, но я всё равно не могу вспомнить эту девушку, которая так крепко прижимает мою книгу к груди.

– Я была на вашей прошлой встрече, – тихо говорит она, а в её глазах горит искреннее восхищение. – Я просто обожаю ваши книги!

Я киваю и тепло улыбаюсь в ответ. Такие слова всегда приятно слышать любому автору, ведь книги создаются для того, чтобы их читали, а не чтобы они пылились на пыльных полках в виде забытых рукописей.

В этом Ника была права.

– Расскажите, чем у них всё закончилось, или вы оставили интригу на третью книгу? – спрашивает она с надеждой.

– Нет, – я качаю головой, – третьей книги точно не будет.

В этот момент я изо всех сил сдерживаю слёзы, чувствуя, как в уголках глаз появляется горькая влага, и сердце сжимается от неожиданной боли.

Больше ничего не будет. Ведь его больше нет…

Девушка недовольно дует губки и словно обиженный ребенок, и бросает мне слабое “спасибо”, прежде чем отступить в сторону. Я чувствую привкус горечи на кончике языка и незаметно смахиваю кончиком пальца предательскую слезу. Натягиваю на лицо самую очаровательную улыбку, какую только могу изобразить, и беру в руки вновь появившуюся перед моими лицом, книгу, тяжело выдохнув.

Сердце колотится, а пальцы дрожат, когда я лихорадочно вожу руками по столу в поисках ручки. Куда же она подевалась?

– Простите, извините, – бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска смущения. И тут, словно по волшебству, прямо перед моим лицом возникает черная перьевая ручка.

Меня словно кипятком обжигает.

Я осторожно беру ее, ощущая прохладу металла в пальцах. Начинаю вращать ее между пальцами, рассматривая со всех сторон. Никакой надписи, ничего особенного. Просто красивая ручка.

“Черт… и зачем я только ею верчу?” – проносится в голове глупая мысль.

Что за бред…

Сосредотачиваюсь и вывожу на форзаце приятную надпись, стараясь вложить в нее частичку тепла. Протягиваю книгу обратно и тут же чувствую, как по спине пробегает мороз. Мой взгляд сталкивается с глазами. Один – небесно-голубой, другой – ядовито-зеленый.

В этот момент все остальное вокруг исчезает. Есть только эти два глаза. Я смотрю на них, словно зачарованная.

Лицо скрыто глубоко под черным капюшоном, а яркий свет вокруг мешает рассмотреть хоть что-то. Неожиданный гость быстро забирает книгу и, проскользнув между посетителями, исчезает. Мое оцепенение спадает только тогда, когда над дверью звенит колокольчик, возвещая о его уходе.

Это он… Это точно он! Какое-то необъяснимое чувство подсказывает мне, что это он!

Вскакиваю на ноги, словно меня подбросило пружиной, и бросаюсь за ускользающим силуэтом.

Кажется, я окончательно сошла с ума.

Вылетаю на улицу и бешено кручу головой по сторонам, пытаясь отыскать его.

На улице темно. Фонари освещают мокрый асфальт, и в их тусклом свете я все же улавливаю его силуэт, мелькнувший за углом. Он словно тень скользит по улицам. Сердце бешено колотится в груди, подгоняя меня вперед. Бросаюсь вслед за ним, не думая ни о чем.

Ноги заплетаются в неудобных туфлях на шпильках. Проклятье! И кто только придумал эту неудобную обувь? Холодный пот проступает на лбу. Безжалостно срываю их с ног и чувствую, как ледяной асфальт обжигает босые ступни. Мелкие камешки впиваются в кожу. Но мне плевать! Сейчас главное – догнать его.

Я знаю, что это он!

Уверенные шаги грубых ботинок эхом разносятся в ночной тишине, становясь только все тише и тише. Он слишком быстр. И как бы я не старалась, в один момент мое дыхание сбивается и я выбиваюсь из сил.

Кажется, он просто растворяется в темноте, словно кошмарный сон.

И стоит мне только на одну секунду прикрыть глаза, чтобы восстановить свое дыхание, как мужская тень исчезает. Улица передо мной остается пустой.

Останавливаюсь, обессиленная и разочарованная. Чувствую, как к горлу подступает ком обиды. Так близко… и так далеко. Ветер пронизывает до костей, заставляя дрожать.

Это был именно он… И хотя это противоречит логике, ведь я сама видела его горящую машину, но я уверена, что это был именно он!

Или… я окончательно свихнулась.

Возвращаться в магазин ни сил, ни желания нет. Опустив плечи, я медленно шагаю в сторону дома. В этой темноте я чувствую себя еще более одинокой в этом город, который когда-то так любила. И сейчас я хочу одного – спрятаться от всего мира.

Быстро поднимаюсь на четвертый этаж, задыхаясь от волнения. Руки дрожат, но я отчаянно пытаюсь нащупать ключ в переполненной сумочке. Слезы застилают глаза, превращая все вокруг в размытое пятно. Наконец, пальцы нащупывают металл. Замок поддается с тихим щелчком, и дверь открывается, впуская меня в долгожданную тишину.

Но облегчение длится лишь мгновение. Едва дверь за моей спиной закрывается с предательским щелчком, как чья-то тяжёлая рука грубо накрывает мне рот. Все происходит настолько стремительно, что я даже не успеваю вскрикнуть. Страх ледяной волной парализует мое тело. Сумочка с глухим стуком падает на пол, рассыпая свое содержимое.

Знакомое, леденящее душу ощущение сковывает горло. Тот, кто стоит у меня за спиной крепко прижимает меня к себе, лишая возможности пошевелиться. Его рука перекрывает доступ кислороду, плотно закрывая мне рот и нос. Я отчаянно пытаюсь вдохнуть, жадно хватая ртом воздух, но безрезультатно. Мне не дают даже шанса. Силой тащат по коридору, вглубь квартиры, к спальне, где стоит большой шкаф.

И неизвестный, словно хищник, силой запихивает меня в этот шкаф вместе с собой.

Внутри шкафа – непроглядная тьма. За спиной слышится его тяжелое, рваное дыхание, каждый вдох которого отзывается леденящим ужасом в душе. Этот звук становится самым страшным аккомпанементом моей агонии.

Мне кажется, что время за пределами этого шкафа замерло. Чужая ладонь, до этого сковывающая мой рот, медленно отпускает меня, скользит вниз по шее, обжигая кожу прикосновением. Пальцы грубо очерчивают контуры груди, спускаются к животу. Затем резкий рывок, и его мускулистое тело прижимается к моему, лишая пространства. Руки, сдавливают талию, не давая вырваться.

Я судорожно глотаю воздух, боясь издать хоть малейший звук, который может спровоцировать еще большее насилие. Но страх отступает, сменяясь яростным протестом, когда вторая рука нагло ложится на бедро. Пальцы, не церемонясь, сжимают тонкую ткань того самого белого платья, грубо проникая между моих ног.

– Нет… – шепчу я, едва слышно.

Пытаюсь вырваться из стальной хватки, отчаянно дергаю плечами, но безрезультатно. Его сила подавляет меня, превращая в беспомощную жертву.

Настойчивые пальцы проникают под резинку моего белья и быстро отодвигают мои трусики в сторону.

– Нет, – снова шепчу я, пытаясь вырваться, но безрезультатно, крепкие руки разворачивают меня к одной из сторон шкафа, прижимая щекой к холодной, деревянной поверхности.

Я слышу, как молния на его штанах быстро срывается – этот звук навсегда отпечатается в моей памяти. Затем он стремительно приближается ко мне, не оставляя ни малейшего шанса задать тот вопрос, который так и крутится у меня на языке, ведь мой рот снова зажимают.

Рывком он врывается в мою плоть и без моего согласия полность заполняет меня собой. Как голодный зверь, он начинает медленно, но достаточно грубо двигаться во мне, стремясь получить сытость. Но мне это не неприятно, ведь я отчетливо ощущаю ароматы табака, древесины, дорогой кожи и мускуса.

– Адреналин… он так идеально сочетается с ароматом твоей кожи, – шепчет мне голос за спиной и по всему моему телу разливается приятная дрожь.

Не может быть…

Я закрываю глаза, когда его движения начинают ускоряться. Он разрывает меня изнутри своим мощным членом, крепко удерживая за волосы, а я уже не имею ни граммы сомнения кто стоит у меня за спиной.

– Твои слезы, которые были на твоих щеках все эти дни – прекрасны, – снов шепчет он мне. – Скажи мне почему ты так много плакала? Ты скучала? – Он делает сильный рывок вперед бедрами и я вскрикиваю. – Ты скучала по мне?

– Смотря кто ты, – еле слышно выдыхаю я.

– Блять, – шипит он мне на ухо, ведь своими словами я заставляю его замереть всем телом. – Повернись ко мне, – приказывает он мне, бормоча свои слова прямо в мои губы.

Не выходя из меня, он одним плавным движением помогает мне повернуться к нему лицом. Я не вижу его лица, но сразу же встречаюсь с разноцветными глазами, которые смотрят на меня из темноты шкафа. Один – голубой, а второй – зеленый и именно он сейчас пылает.

И я снова чувствую как его руки ложатся на мои бедра и он быстрыми, жесткими ударами начинает прижимать мое тело к своему. Его бедра начинают набирать интенсивность. Он так сильно бьется в меня, что звук ударов наших тел эхом разносится не только по шкафу, но и по всей моей спальной комнате.

Мои стоны начинают вылетать прямо в его приоткрытый рот, который я чувствую рядом со своим.

– Не смей закрывать свои глаза, – хрипло выдыхает он мне, крепко сжав пальцами мою челюсть. – Смотри прямо мне в глаза.

Не сводя глаз с его разноцветных глаз, я киваю. Он не видит этого, но думаю, что он знает, что я послушно соглашаюсь.

Он буквально вбивает меня в стенку шкафа и на мгновение мне кажется, что эта проклятая деревянная поверхность под моей спиной вот-вот расколется в мелкие щепки. Но мне плевать, ведь пальцы на моих ногах резко сжимаются и мои стоны резко смолкают.

– Сальваторе, – шепчу я, и мы одновременно взрываемся друг на друге.

– Привет, ангел мой. Прости меня, я не должен был приближаться к тебе, но… я чертовски соскучился по тебе, а ты по мне?