Мария… Она, как выдержанное вино, за которое ценители готовы отвалить сотни зеленых купюр. Прекрасный, ни с чем не сравнимый букет, невероятное послевкусие и… разочарование.

– Почему ты не звонил мне уже столько месяцев? – спрашивает она меня, медленно опускаясь на колени передо мной.

Чёрт, эта женщина знает все мои слабые места!

Тоненькие пальчики быстро расправляются с ремнём и расстегивают ширинку на моих брюках, а я глажу ее по голове, даже не зная, зачем я это делаю. Возможно, мне просто жаль это прекрасное создание.

– Почему, Сальваторе?

Мария кокетливо хлопает своими густыми ресницами, покорно опуская глаза в пол, а я с наслаждением любуюсь ею. Меня всегда завораживало, как краснели ее щеки, когда я трахал ее прямо на столе в своем кабинете. И в ванной, под струями горячей воды. И прямо на лужайке перед домом. Мои желания касательно Марии были безграничны, а она… Она никогда не умела мне отказывать.

– Разве ты и Вальдоне теперь ни единое целое? – улыбаюсь я ей в ответ.

– Ты выбросил меня, как ненужную вещь…

– Это не правда. Я положил на твой счет хорошую сумму денег, на которую ты могла бы прожить до конца своих дней, ни в чем себе не отказывая. – Я резко поднимаю ее голову вверх, крепко сжимая подбородок и заставляя посмотреть прямо в мои глаза. Она выучила правила лучше любой из моих любовниц. Мне нельзя смотреть в глаза. Никогда. Это табу. Но правила больше не действуют. Она больше не моя. И мы больше не играем. – Зачем ты связалась с Вальдоне? Я подарил тебе свободу. Почему она тебе не пришлась по вкусу?

– Тот, кто сидел на цепи слишком долго, боится ее, – честно отвечает она мне и Мария снова покорно смотрит в пол.

Мне всегда это нравилось, всегда… пока я не встретил ту, чей пронизывающий взгляд заставляет мои колени дрожать. И я, как истинный садомазохист, жажду видеть всё больше огня в её каштановых глазах. Больше и больше!

Мария же всегда была покорна. Один сутенер отдал мне её за долги. Ей тогда еще не было и двадцати. Никогда прежде я не брал "живым товаром", это было ниже моего достоинства. Но стоило мне увидеть это неземное сочетание белокурых волос и пронзительных зеленых глаз, как первобытное желание взяло верх над разумом. Однако, Мария по своему желанию легла ко мне в постель, прекрасно понимая, что тот, кому позволено спать на шелковых простынях, находится в безопасности. Я обеспечил ей эту безопасность, взамен получив ее прекрасное тело. Эта сделка показалась выгодной нам обоим.

Ну а потом… Потом пришло разочарование.

– Ты по истинному красивая женщина, Мария, но, к сожалению, ты – дура.

Быстро застегиваю ширинку на своих штанах и отхожу от нее. Медленно опускаюсь в кресло, достаю сигарету и закуриваю, не отрывая взгляда от ее прекрасного лица. Она выглядит обиженной – не привыкла к отказам, особенно к моим.

– Говори, зачем он прислал тебя ко мне!

Она глубоко вздыхает и плавно, с изящной грацией, поднимается с колен, слегка опираясь руками на бедра. Я наблюдаю за каждым её движением, ведь знаю её не хуже, чем она знает меня.

– Вальдоне хочет, чтобы ты помог ему прикрыть его зад, когда его люди немного пошумят на землях Альдо, – говорит она, присев мне на колени. Я не останавливаю её, даже когда она берет сигарету из моего рта и делает глубокую затяжку. – Ты ведь знаешь, что у него с ним… натянутые отношения. И он всегда ценил в тебе то, что у тебя тоже никогда не было дружбы с Альдо.

– Я не связываюсь с тем дерьмом, которым он торгует, и ты знаешь об этом, Мария.

Мария тянется ближе, нежно обхватывая мою руку, и делает ещё одну затяжку, не вынимая сигарету из моих пальцев. Её губы почти касаются моих костяшек, а взгляд при этом остаётся изучающе-пронзительным.

– Через несколько дней груз выходит из Туниса и делает первую остановку в Трапани, дальше – Палермо. Люди Вальдоне перехватят партию в порту Трапани. Он просит тебя посодействовать и пропустить груз через юг, и всего на пару дней придержать его у себя. Альдо этого не сделает для него.

– Он говорил с ним? – серьезным тоном спрашиваю я Марию.

Она медленно прижимается ко мне, её тело плотно соприкасается с моим. Она глубоко вдыхает, жадно втягивая весь дым, который я выдыхаю из своего рта.

– Нет, – шепчет она мне голосом истинной искусительницы, – но знает, что Альдо заинтересован в том, чтобы груз прошел. Ему неплохо платят за транзит.

– Я не могу! – выкрикиваю я, крепко сжав ее шею в своей руке.

– Деньги не проблема, – продолжает Мария, обвивая мою руку своими тонкими пальцами. – Вальдоне заплатит тебе вдвое больше, чем обещали Альдо!

– Дело не в деньгах, моя Луиза теперь его жена.

– Соглашайся… Сальваторе, – говорит она настолько приторным голосом, что у меня сводит челюсти. – Нельзя откидывать руку того, кто предлагает тебе дружбу.

– А он хорошо тебя обучил, но… – я провожу кончиком носа по её шее и… я ничего к ней не чувствую. Больше нет той животной похоти. Больше ничего кроме, сожаления. Вальдоне не пожалеет её, когда она вернётся к нему с моим отказом. – Нет, Мария. Мой ответ – нет!

Я медленно разжимаю пальцы, сжавшие её шею, и молча указываю на дверь.

– Это ты идиот, Сальваторе! – яростно бросает мне Мария. – Вальдоне запомнит твой отказ!

Она делает шаг назад, тяжело дыша, а я добавляю, склонив голову набок:

– Хочешь совет? Беги от Вальдоне, пока не поздно.

– Засунь свои советы себе в зад! – кричит она, поднимая руку и демонстративно показывая мне средний палец.

Потом резко разворачивается и хлопает дверью с такой силой, что стены кабинета звенят от резонанса.

Стервочка. Терпеть не могу таких женщин!

Встаю с кресла и наполняю бокал виски. Делаю жадный глоток и морщу кончик носа. Мерзость! Тёплый настолько, что кончик языка обжигает.

Вот так и бывает в моём мире! Баланс всегда сохраняется. Избавляешься от одного врага – тут же появляется новый. Иного пути просто не существует.

Я ставлю бокал на стол и уверенной походкой выхожу из кабинета. Едва переступив порог, сразу же врезаюсь в хрупкое, немного напуганное существо в шелковом красном платье.

И какого хрена она ходит по дому без сопровождения? Чертовы идиоты!

– Ты совершенно не заботишься о своей попке, ангелочек! – шиплю я ей на ухо, резко шлепнув по ее аппетитной заднице. – Что я сказал тебе по поводу побега?

Она оборачивается, вздрагивает, подпрыгивая на месте от неожиданности.

– Я… я не… – начинает лепетать она, запинаясь.

– Снова проблемы с дыханием? – перебиваю я, прищурившись.

Ангелина молча мотает головой, но я замечаю, как на её щеках проступают красные прожилки – либо она только что плакала, либо её вырвало. А может, и то и другое сразу.

– Не подходи! – наконец-то она выдавливает из себя, когда я прижимаю ее всем своим телом к холодной стене. – Не смей прикасаться ко мне!

Мария. Ангелина. Две абсолютно прекрасные женщины. Но такие разные. Ангелина это совсем другое. Это абсолютно другое послевкусие. Один её аромат горло обжигает. И сразу возникает жажда, ненасытная. Такая, что я готов отдать не сотни, а тысячи лишь бы ещё раз ощутить её не с чем не сравнимый букет на своем языке.

Она не мечтает, чтобы я её трахнул. Не пытается соблазнять, но я безумно хочу сделать с ней самые развратные, самые аморальные и безумные вещи, глядя в эти ангельские глазки. Хочу наслаждаться ее румянцем, хочу слизывать слезы с ее щек, когда она будет плакать от наслаждения в моих объятиях.

Мать его… да я помешан. Или уже потерян? Неважно!

Я схожу с ума по ней, еще с того момента, как начал читать строки из той книги. Все то время я не мог избавиться от мысли, что после каждого написанного слова Ангелия Вереск покрывалась румянцем. Таким сильным, что даже страницы с печатным текстом отливали алым цветом. И все о чем я мечтал все эти дни, планируя ее похищение – увидеть ее румянец вживую. Я мечтал довести её до предела, а потом испить этот живительный эликсир с ее губ.

Я не мог избавиться от мысли, которая не покидала меня ни днём, ни ночью, цепко держась в голове.

Что же станет с этим хрупким ангелочком, когда я покажу ей, что делаю с такими прекрасными созданиями такие падонки, как я?

Она прекрасна в страхе, обворожительна в отчаяние, сногсшибательна в оргазме, но нет ничего прекрасней, чем видеть стыд на ее лице. Пару часов назад я наблюдал за тем, как ее сексуальная задница залилась краской от того, что я с ней сделал. И я не видел ничего красивее в своей жизни.

– Нет! Нет! – визжи она, когда я закидаю ее себе на плечо.

– Знаешь, что я сделаю? – спрашиваю я её, снова шлепнув ее по попке. Она молчит, а я с радостью продолжу. – Я буду шлепать тебя по твоей аппетитной заднице до того, пока ты не охрипнешь от своих криков, а моя ладонь не станет алой. А потом я проявляю к тебе сострадание и позволю тебе кончить, жадно вылизав каждый миллиметр твоей наивкуснейшей киски.

Кажется, у моего ангелочка снова случился приступ, ведь я больше не слышу ее вздохов.

Я выхожу с ней в сад и ставлю ее на ноги. Ангелия бледна, как никогда ранее. В теплом свете фонаря этот оттенок кожи отлично сочетается с ее угольными волосами.

– Но сначала… – я делаю паузу и с особым наслаждением наблюдаю, как она жадно сглатывает, не сводя своих больших глаз с моего лица. – Ты потанцуешь со мной.

Апельсиновый сад – моё самое любимое место в этом доме. Именно отсюда всё и началось. Мой прадед всего лишь хотел уберечь свои апельсиновые рощи от постоянных набегов мародеров. Но он и представить не мог, к чему в итоге это приведет. В какой-то момент он просто осознал, что заниматься торговлей оружием куда увлекательнее, чем апельсинами. Своими действиями он, сам того не зная, обрёк всех своих потомков на вечное несчастье…

В этом месте тоже слышно музыку, но нет посторонних взглядов и злых языков. И я хочу потанцевать с ней! Лучше места и не найти. И пусть музыка, звучащая на фоне раздражает меня, и я бы предпочел танцевать с ней в идеальной тишине, но тогда бы я выглядел полным идиотом в ее глазах!

Черт… Теперь мне стало важно как я выгляжу в ее глазах. Чёрт! Чёрт! Чёрт!

– Это был не вопрос?

– Нет.

– Ты чокнутый! – выкрикивает она, и я замечаю застывшие слезы в уголках ее глаз. – Я не буду с тобой танцевать!

– Это был не вопрос, ангелочек. Это был не вопрос…

Я кладу руку ей на талию и притягиваю ближе. Она вздрагивает от неожиданности и тихо вскрикивает, а у меня сразу же становится тесно в брюках. Я словно озабоченный подросток рядом с ней!

– Никогда раньше не танцевал, – признаюсь я, начав немного неуклюже переступать с ноги на ногу.

– Не верю, – фыркает она, демонстративно отворачивая свое лицо от моего. – И не нужно говорить мне интересные факты о себе. Я не хочу их знать!

– Но ты сочла их интересными!

Ангелина закатывает глаза и я готов нагнуть ее прямо здесь – на вот этой каменной дорожке, чтобы отшлепать за этот неприличный жест. Но для начала мы потанцуем…

– Шлюхам не нужны танцы, чтобы они раздвинули ноги, – продолжаю я, крепко взяв её за подбородок и поворачивая лицо к себе. – Танцы нужны таким ангелочкам, как ты.

– Я не поддамся, – ухмыляется она мне в ответ. – Можешь не стараться! Ты отвратителен мне настолько, что меня тошнит только от твоего запаха.

– От Тома Форда.

– Что?

– Это мой любимый аромат Tom Ford Fucking Fabulous. Тебя тошнит от него.

– И как я сразу не догадалась? Это же так идеально подходит к твоему нарциссическому психотипу – “Чертовски потрясающе”…

– Увлекаешься психологией?

– Все писатели этим увлекаются. А ты решил узнать меня получше?

– А почему бы и нет? Ты уже столько раз кончала на моем члене, что…

Её щеки мгновенно заливаются румянцем, и я прижимаю её к себе ещё сильнее, продолжая медленно вести это хрупкое тельце в этом неловком танце.

– Думаешь, что пришло время? – решается она продолжить наш диалог.

– Думаю, что да!

– Ты больной на всю голову…

Громкие голоса доносящиеся со стороны дома, заставляют нас отпрыгнуть друг от друга.

– Кровь! Кровь! Кровь! Мы хотим увидеть кровь на простыне!

– Либо перережь ей глотку, Альдо!

От услышанных слов моё сердце начинает бешено колотиться, а грудь ходить ходуном. Я вижу Луизу, которую Альдо несет на своем плече в дом. Лица этого ублюдка не видно из-за многочисленных слоёв фатина.

– Он может с ней это сделать? – дрожащим голосом спрашивает Ангелия, крепко обхватив себя руками. Кажется, ее трясет… – Ответь!

– Да, – едва слышно выдыхаю я. – Если она окажется не девственницей.