Стейси

Мои глаза приклеились к потолку – грязный, с какими-то разводами. Тело онемело, я сижу на неудобном стуле. Взгляд на часы. Сорок семь минут. Мои ноги отказываются ходить. Чувствуются последствия беготни без обуви. До того, как сесть, я нервно измеряла расстояние от одного края коридора до другого.

Медсестра предложила мне успокоительное. Мой чересчур эмоциональный отказ, кажется, напугал ее. Теперь она проходит мимо и даже не смотрит в мою сторону. Конечно, сумасшедший вид напугает кого угодно. Неважно, что подумают другие. Я должна быть в здравом сознании, когда Кайд придет в себя.

Жду новостей от врача уже несколько часов. Перекрутила тысячу исходов событий, накрутив себя. Если бы все было плохо, то мне бы сообщили сразу. Верная ведь логика?

«Доктора борются за его жизнь, все будет хорошо. Просто нужно время. Потерпи», – как могла успокаивала себя.

Я никому не звонила. Ни Мие, ни Заку, ни Рону. Мэделин тем более не стану беспокоить, она в положении. А зная Фостера, он проболтается под давлением Роуздейл. Своих родителей я тоже оставила в неведении. Написала только отцу держать Макса подальше от нашей семьи с телефона Кайдена. Не знаю, ответил ли он что-то. Мобильный Ригхана остался в приемной у медсестер. Выпал, когда я бежала вслед за докторами и Кайдом на каталке.

– Ваш боец жив. – Я поднимаю глаза, полные слез на незаметно подошедшего врача.

– Мне можно к нему?

– Ни в коем случае. Была сложная операция. Важные органы не задеты, но Кайдену нужно время на восстановление.

– Да, да, я понимаю.

Я сажусь обратно на скамейку и смотрю на пол. Один ноготь на левой ноге пострадал. Вокруг него было так много крови, что мед. персонал испугался. Мне обработали ступни и замотали бинтом травмированный палец. Еще продезинфицировали лицо и те участки кожи, что бандиты приматывали скотчем.

– Стейси?

Лечащий доктор Ригхана возвращается.

– Да?

– Вам нужно отдохнуть. Как только Кайдену станет лучше, и вам можно будет его навестить, мы позвоним.

– Хорошо.

После той перестрелки и убийств, наверное, меня должны допросить. Почему это не происходит?

– Доктор Лемми, что касается произошедшего…

– Стейси, ваш друг все уладил.

Мой друг? Макс все уладил?

Врач показывается на того, кто стоит в конце коридора. На подкашивающихся ногах поднимаюсь и иду навстречу Фостеру. Его темные волосы взъерошены, под глазами пролегают круги.

– Когда ты узнал? – Я цепляюсь за футболку Рона. Друг Кайдена крепко держит меня в объятиях, чтобы я не рухнула.

– Когда вы оба перестали брать трубку. Не задавай глупых вопросов. Вы явно не трахались, потому что датчик слежения, встроенный в мобильный Ригхана, указывал на больницу. – Смеется он, пытаясь разрядить ту гнетущую обстановку, в которой мы варимся.

– Датчик слежения?

Фостеру приходится сознаться.

– После твоей ссоры с Ригханом я установил жучок и на твой телефон. Это было сделать проще простого. Ты уснула, перед тем как я ушел.

Кайден попросил его об этом. Я бы точно обозлилась на Ригхана, если узнала до ситуации с Максом. Сейчас же смотрю по-другому. Псих даже во время взрыва между нами продолжал проявлять заботу. Да, это нарушение личных границ и так делать нельзя. Но, чем бы закончилась тогда моя жизнь? Очередным изнасилованием с последующим скрытием тела.

– Доктор Лемми сказал, что ты решил вопрос с гос. органами?

– Да. Я отследил маршрут телефона Ригхана.

– Зачем ты установил жучок и ему?

– Потому что так не делается, Стейси! Ригхан псих! Нельзя так просто брать и исчезать, не сказав близким куда. Я решил, что буду всегда рядом хотя бы таким образом. Кайд скрытный и порой замкнутый человек. Он многое держит в себе. Даже, если с ним будет происходить шлак, Ригхан не скажет. А я хочу знать, в какой части света, находится мой лучший друг. Приехать, когда захочу.

Я слушаю и разделяю тревожность Фостера. Я испытывала такие же чувства. Злость, ненависть на Кайдена за то, что он так исчез.

– Неужели нельзя уйти с дороги? – Ругается полноватая мед. сестра.

Мы итак разговариваем в укромном уголке, никого не тревожа. Рональд предлагает не бесить медиков и пойти выпить по чашке кофе, а заодно закончить рассказ. Немного бодрости точно не помешает!

– По перемещению телефона Ригхана я нашел, где тебя удерживали. Три трупа, здание чисто.

– Ты поехал один?

– Да. Только давай без нравоучений. – Отмахивается Рон, наводя еще больший беспорядок руками на голове.

– У тебя жена беременная! Ты не забыл? – Щелкаю перед его глазами.

Он перехватывает мои запястья и кладет на стол.

– Не было времени организовывать отряд. Водителем скорой оказался наш с Кайденом старый знакомый. Он сообщил, что здесь месиво: три мертвеца и едва живой Ригхан. Я попросил отсрочку. Шак договорился с бригадой, никто из них не скажет о том, что произошло. Щедрое вознаграждение заткнет совесть любого.

Дальше следует длинный рассказ про видеонаблюдение, на котором зафиксирована оборона.

– Я не разбираюсь в правовых законах. Но три трупа… Ригхана по-любому протащат по одной из статей. Он сядет. Я не хочу снова терять друга.

Мы пьем кофе на улице, где нет лишних ушей. С нами нет средств связи, по которым нас с легкостью могут отследить. Откровения происходят исключительно между нами, на скамье в парке клиники.

– Тела убрали, никто даже не заметит исчезновения этих троих. Мы пробили по базе, у ублюдков ни семьи, ни работы. Мертвые души.

– Спасибо. Ты не представляешь, что сделал для меня. Для нас с Кайденом. – Шепчу, плача на груди у Фостера. Без него я бы не смогла все решить. Да, и кроме Рона, никто не стал бы мне помогать.

Никто и никогда не вызывал у меня больше уважения, чем мужчины. Нет, я вовсе не имею ввиду тех мальчиков, которые не в состоянии разобраться с собой, чего говорить о других видах недопарней. С мужчиной не страшно. Он не оставит тебя с криками: «Разбирайся сама»! Он интуитивно чувствует, что нужен тебе. Молча берет тебя за руку и ведет домой, ни о чем не спрашивая. Такие выдержат любой ураган рядом с тобой.

– Поедем домой?

Я мотаю головой. Не хочу домой. Вообще не думаю, что смогу остаться одна. Одиночество задушит меня в собственной спальне. У него уже петля накинута на мою шею.

– К нам домой. – По-дружески трясет за плечи Фостер. – Мэд торт медовый печет. Соглашайся!

– Чего?

Роуздейл ненавидит готовить, как и я.

– Сам в шоке. Спасибо дочке, она активизировала ее кулинарные способности.

– Ага, – смеюсь я по дороге к машине. – Главное, остаться в живых после ее творческого порыва.

Спустя шесть дней

Звонок от врача вычеркивает каждое запланированное дело. В том числе и то, что я помогала Роуздейл с уборкой по дому (на время я переехала к ним в квартиру).

Я вылетаю на улицу с мокрой головой, простых серых шортах и майке.

– Ты куда делась? – Растерянный голос подруги в трубке.

– Позвонили из больницы. Сказали, что можно навестить Кайда.

– А мы?

– Мэд, не обижайся. Вы в следующий раз.

Я как услышала врача, так моментально потеряла голову. Забрала ключи от внедорожника Ригхана и убежала, ничего не сказав ни подруге, ни Фостеру.

– Слушай, мне папа звонит.

– А, конечно. Позвони, как соберешься обратно домой.

– Договорились!

С отцом я не виделась, хотя он очень настаивал на встрече. Похоже на то, что Ригхан что-то знал о Максе. Я подумала, что лучше держаться подальше от своего дома, пока Кайден все не расскажет мне. Сбрасываю звонок папы.

Оставляя машину на парковке, бегу по лестнице на четвертый этаж. Лифт здесь плохо работает. Государственная больница, куда попал Кайд, не очень хорошая по состоянию. В частную клинику мы не стали переводить близкого. Это лишние хлопоты, по мнению доктора и Рона. Лучше оставить в покое человека, перенесшего операцию.

Витающий медикаментозный запах заставляет поежиться. Никогда не любила больницы. Чудовищно представить, каково сейчас Ригхану, которого дважды запирали в психушке. Меня бы это довело до психического расстройства.

– Кайден! – Я распахиваю дверь с улыбкой.

Рвусь к кровати, но торможу, обнаруживая ее пустой. Постельного белья нет. Только ящик с вещами Ригхана, в нем часы и мобильный. Его одежду, залитую кровью, утилизировали еще в первый час поступления в клинику.

Что это значит? Где Кайд?

Тело покрывают знобящие мурашки. В палате нет никакой зацепки. Полупустое помещение вводит меня в ступор. Ригхан же не мог сам уйти?

Выхожу из мрачной комнаты, натыкаясь на врача.

– Доктор Лемми? Доктор Лемми, где Кайден?

– Стейси, добрый день.

К дьяволу его «добрый день»! Где мой будущий муж?!

– Его перевели в палату на этаж ниже.

На дослушивая, разворачиваюсь в сторону, где находится лестница. Оборачиваясь, благодарю врача.

– Стейси, девятнадцатая палата.

Ступенька за ступенькой. Третий этаж. Я не иду, а парю над убитой кафельной плиткой коридора.

– Кайден! – Распахиваю дверь с номером девятнадцать.

Его здесь нет. Меня водят за нос? Я лично заставлю Лемми отвести к Ригхану. Где он? Что-то случилось? От меня скрывают болезненную правду, гоняя по этажам?

– Кайден! – выдыхаю, видя в проходе любимого мужчину.

Я чуть не набрасываюсь на него, покачиваясь на ногах. Целую каждый сантиметр лица. Во время близости стараюсь сильно не прислоняться к телу Ригхану. Ему может быть больно, не стоит забывать, что он после операции.

– Стейс, твое лицо. – Ладонь Кайдена застывает так и не дойдя до цели. Я обнимаю его руку и подношу к своей коже.

– Уже не так болит. Все хорошо.

Мою лицо до сих пор выглядит обожжено. На щеках немного сползла кожа, где-то синяки. Над бровью так вообще порез. Не знаю, как избивавший меня ублюдок умудрился оставить царапины. Наверное, задел своими острыми ногтями.

– Это из-за меня. Я не успел, не услышал из-за музыки. Думал это их отвлечет, и они выйдут на улицу. – Тараторит Ригхан.

Нам больше не нужно спешить. Я никуда не сбегу от него.

– Перестань. Со мной все в порядке. Я прекрасно себя чувствую. Как ты, Кайден?

Он выглядит усталым. Под глазами залегли серые круги, веки опухшие. Подтверждает тот факт, что Ригхан не спал, и заторможенная мимика. Он медленно хлопает ресницами и тянет улыбку, как будто делает из-под палки. Бледная кожа любимого и протоптавшие себе путь морщинки вызывают у меня беспокойство.

– Я не могу доверять ни одному мужчине, с которым ты находишься. Потерял доверие даже к самому себе. Стейс, я не смогу жить с этой виной.

Кайд садится на кровать и подзывает к себе. Я улыбаюсь, исполняя просьбу. Встаю между его ног и целую в лоб. Мой грязный мужчина. Провожу рукой по волосам не первой свежести и щетине. Я научилась определять, как давно он не брал в руки бритву, срок чуть больше двух недель. Наверное, с похорон отца.

– Меня не интересуют другие. – Я смотрю прямо в глаза, наклоняясь. – Только ты, Ригхан. Всегда только ты, с семнадцати лет, Кайден. Эй, послушай меня.

Не слушает, продолжая витать в своих размышлениях.

– Твой отец идиот. – Он больше не подбирает выражения, называя все своими именами. – Макс был просто пешкой в плане других. Он неплохо подобрался к вашей семьи и осуществил то, что ему было приказано сделать. Джонатан нажил себе врагов за короткое время, а расплачиваться должна его дочь. Он подставил серьезных людей, Стейс. Поверь, никто не захочет иметь дело с человеком, который обманывает и гребет все под себя. Джонатан водил за нос и меня, не догадываясь, что я прекрасно обо всем знаю. Я держал его по одной причине возле себя.

– Какой, Кайден?

– Ради мести. Я знал, что рано или поздно ты вернешься к семье. Они должны были быть рядом. Ты должна была быть в пределах моей доступности.

Мы идентичны. Узнаю его собственническую натуру.

– Я сам себя готов убить за то, что не уберег от Берна, своей мести, Макса, твоего отца.

– Нет идеальных людей, Кайден. Мы оба не знали, как будет правильно.

Кайден

Настолько херово я чувствовал себя в последний раз, когда отец запер меня в психушке. Тогда не стало Дороти. Я увидел записи, на которых Берн избил девушку на заднем дворе академии и оттащил в лес. У него мания записывать ненормальные вещи на видео.

Мой отец предал меня. Запер в клинике намеренно, чтобы я не сдал Хоу. Почему? Он успешно вел дела с родственниками Берна. Рушить их было некстати. Я мешал ему с увиденным. Хотел добиться правды, а в итоге сделал себе же хуже. Но первое заключение в психушке ничему не научило меня. Записи, что я стащил у Хоу из комнаты, он уничтожил. На руках у меня не было доказательств. Слова? Какой дегенерат поверил человеку, вот-вот освободившемуся из психушки после двух лет принудительного лечения.

Никто не поверил.

До того, как я узнал правду о Берне, меня затаскали по судам. Главным обвиняемым стал лучший друг Дороти – великий и ужасный Кайден Ригхан! После наткнулся на ролики, что Хоу хранил на флешке, случайно попавшей ко мне.

В доме у Берна.

– Держи! – Друг подкидывает флешку, я ловлю. – Две копии. Только исправь там фамилию и имя на титульной странице. Проектную работу взял у девчонки, что училась пять лет назад.

Откуда он знает таких взрослых девушек? Думаю об одном, но вслух другое:

– Вас не спалят?

В школе не сильно следят за уникальностью работ, но в университете, где учится Хоу, наверняка другой уровень отношения к проверке заданий.

– Думаешь Рокфильд помнит про какую-то там ученицу? – Понятия не имею, а каком Рокфильде говорит Берн.

– Мог бы начало переписать, чтобы точно не заподозрили.

– Не завидуй, Ригхан! Печатай давай. Я отойду за колой. Тебе принести?

– Нет.

Я запускаю флешку и жду проверку файлов. Когда открывается содержимое, обнаруживаю огромное количество роликов разной длительности. Выключаю звук и запускаю первое. Камера сильно трясется. Я понимаю ракурс, с которого снимали, когда изображение стабилизируется – задний двор школы, куда закрыт вход. Именно с этого места копы начали расследование несколько месяцев назад.

– Не слышу звука печати? – Кричит Хоу.

Моментально закрываю воспроизводящееся видео и пялюсь в экран, как ни в чем не бывало. Смерть Дороти объявили несчастным случаем, что полный бред.

– Бро, ты дал мне не ту флешку. – Уверенно наезжаю на друга, чтобы тот ничего не заподозрил.

Мне нужно достать эти копии! Не знаю, что он скрывает, но выражение лица Берна изменяется стоит ему взглянуть на файлы.

– Ты смотрел их? – Придирчивый взгляд. Так смотрят убийцы с телеэкранов за секунду до нападения на свою жертву.

– Нахрена?

Нужно разрушить эту стену между нами.

– Я не смотрю видео, где мой лучший друг ебет девчонок. – Ржу я, лениво закидывая ноги но стол. – А я уверен, что на них что-то подобное.

– Да. – Расслабляется Хоу. – Я ревнивый. Не хочу, чтобы ты видел наш секс с Лолой.

– С Лолой? Той пышкой?

– О, эта мясистая грудь! – Облизывается Берн.

Клоун хренов!

Слабо верится в то, что Лола отсасывала ему на заднем дворе школы. Она хорошая девчонка и очень стеснительная. В жизни не поверю, что Лола хоть как-то связана с Хоу.

– У тебя плохой вкус на девчонок, Ригхан!

Он не плохой. Просто другой. Мне нравятся худые, ему полные – но это неточно, так как в его связь с мисс скромницей академии Ларсон я не верю.

Как уже говорил, от флешки толку не было. Отец сказал мне не вмешиваться. После того времени, что мы проторчали в суде из-за меня, он не хотел ничего слышать о деле Дороти. У меня в голове, что тогда, что сейчас не укладывается, как он, юрист мирового масштаба, мог вот так просто все оставить.

Люди слепы, когда на кон ставят деньги. В особенности, крупные. Такие, что можно обеспечить свободную жизнь следующим поколениям.

– Мне кажется, что Дороти хотела меня о чем-то предупредить. Помнишь, я рассказывала тебе перед расставанием?

– Что она приходила к тебе?

– Ты считаешь меня сумасшедшей.

Я обрываю Стейс:

– Нет. Знаешь, почему-то я верю в историю с Дороти. Она хотела тебя уберечь от того, чего не смогла избежать сама.

Моя маленькая девочка удивленно смотрит.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Если есть люди, жизнь здесь, то почему ее не может быть после смерти? Просто… – Я пытаюсь подобрать слова. – В другой форме, Стейс. Что, если умершие также продолжают жить, но перевоплощаются и становятся невидимыми для тех, кто еще проживает свое земное существование?

– Прекрати соблазнять меня! – Рейвен толкает меня плечом и дарит красивую улыбку.

Я провожу пальцем по самому восхитительному шраму. Он так украшает ее, а она все противится, не воспринимая мои слова всерьез.

– Как думаешь, мы с тобой встретимся в следующей жизни? – Со всей серьезностью спрашиваю я.

– Пообещай найти меня в каждой, Кайден.

– Обещаю. Мы навеки связаны, Стейс Рейвен.

– Я хочу обвенчаться с тобой, Ригхан.

Меня эта новость нисколько не удивляет. Я и сам хотел предложить. Не знаю, как объяснить чувства – для меня это самое сложное, но я постараюсь как-то охарактеризовать. Среди обилия женщин я вижу только Стейс. Для меня не существует никого другого. Другие меркнут перед моей маленькой девочкой. У меня зубы сводит, когда ее нет рядом. Когда я вижу Рейвен с кем-то, помимо себя. Когда… эти «когда» не закончатся, если продолжу.

Когда я смотрю на Стейс мысли только об этом:

Ты находишь во мне весь мир.

А я… я жить без тебя не могу.

– Я хочу этого больше. – Шепчу, запуская рука под ее просвечивающую майку. Она даже не потрудилась переодеться, вылетела, наверное, в чем была. Еще и с мокрой головой.

Я слышал, как врач звонил ей пятнадцать минут назад. За такое короткое время можно добраться до клиники, только если беспрерывно вжимать газ в пол. Не факт, что этого времени хватит. В обед обычно пробки.

Стейс дарит мне жизнь. С ней я обретаю себя.

– Ну, Кайден. Ты же болеешь. Совесть мне не позволит заняться с тобой здесь этим.

– Чем «этим»? Ты снова стесняешься говорить слово на букву «с»?

– Никакого секса, пока доктор не разрешит.

Да, блядь! Не стану я слушать указания какого-то врача, Рейвен слишком много хочет.

– Я хочу тебе кое в чем признаться. После изнасилования… – Рейвен ерзает на кровати. Двигаюсь еще немного, чтобы ей было посвободнее лежать рядом. – Я думала, что не смогу подпустить к себе кого-то. Но с тобой я быстро забыла о той боли, что была, и страхе мужчин.

Она не… нет, не может быть.

– Ты не была ни с кем после меня? Точнее, него… – Мерзко произносить, но это так.

– После тебя я не спала ни с кем по собственному желанию, Кайден. У меня четыре года никого не было.

Ну, нахер! Такого не может быть. Рейвен наверняка прикалывается надо мной. Я смотрю в ее глаза, выражение лица малышки чересчур серьезное. Она правда не врет? Твою мать!

– Много лет назад я хотел судиться с Берном. Собирал компромат, нашел неопровержимые доказательства его виновности. Я выстроил целую стратегию по уничтожению Хоу и был готов нанести ему удар. Но за сутки до этого Берн прислал видео с твоим участием.

Ты помнишь его, Стейс?

– Когда ты рассказала об изнасиловании, я потерял смысл плана. Бумаги и публичные унижения – малость из того, что заслужил ублюдок. Как только меня выпишут, я тебе кое-что покажу, малышка. – Целую соски Стейс через ткань.

– Мне стоит бояться?

– Нет. Он больше никогда тебя не побеспокоит.

– А отец, история с Максом?

Придется попотеть, чтобы разрешить эту историю. Но и на это у меня уже есть идея. Небольшую его часть уже разрешил Фостер. Остальное будет на мне.

– Я все решу.

– Ты любил Дороти? – Новый непростой вопрос.

Я прикрываю глаза, вспоминая девушку с синими волосами. Не отрицаю, мне нравилась подруга. Мы часто проводили с ней время. Ради наших прогулок Дороти сбегала из дома, иногда прогуливала школу. Она была настоящей бунтаркой, всегда делала то, что хотела. Исходя из характера подруги, после ее ухода меня постоянно преследовали вопросы: «Как Дороти смогла попасться на удочку Берна? Чем таким он заманил ее, что она пошла на задний двор школы?».

– Любил слишком громкое слово. К Дороти испытывал симпатию, она была моей лучшей подругой. Возможно, если бы у нас было больше времени, появилась бы и любовь. Но не факт.

А вот чувства к Стейс можно назвать любовью. Насчет чувств к остальным людям я бы не использовал это слово. Ложных эмоций не питаю, стараюсь четко дифференцировать появляющиеся эмоции. Не люблю обманывать себя. Люблю порядок в жизни.

После смерти Дороти Мия сказала мне одну интересную вещь. В моей памяти она занимает место уже более одиннадцати лет.

– Кайден, ты не поверишь в то, что я скажу. Постарайся понять это. Тебе больно от потери Дороти. Но ты еще влюбишься, обязательно влюбишься.

И я влюбился. Только мачеха была не совсем права. Я плакал из-за потери лучшей подруги и того чудовищного способа, каким у нее отняли жизнь. А не потому что, что не смогу кого-то полюбить вновь.

– Мне жаль, что я уничтожила все, что было связано с тобой, Кайд. Совместные фотографии, видео. Подарки на мой день рождение – футболка с твоим изображением и часы.

Не велика проблема.

– Я создам для тебя новые воспоминания. – Завидую самому себе, когда касаюсь губами Стейс.

– Правда, Кайден-Конан Ригхан?

Рейвен всегда умеет удивлять.

– Откуда ты знаешь мое второе имя?

– Рон рассказал. Я временно переехала к ним. До твоей выписки.

Конан. Имя моего дедушки. Родители хотели, чтобы я перенял его черты характера. В детстве мама называла меня Конаном, маленьким волчонком – так переводится имя, доставшееся мне от деда. После измены матери я остался с отцом и больше никогда не слышал, чтобы ко мне кто-то обращался подобным образом. Для всех я стал Кайденом, Кайдом.

– Почему у тебя нет второго имени? – Я в курсе всего, что касается Рейвен.

– Мои родители не придерживались англоязычной традиции. – Сонно отвечает девушка. – Я просто Стейси.

– Ты идеальная. – Хочу, чтобы она знала. – Я вдребезги твой, Стейс Рейвен. – Дотрагиваюсь до ее носа своим.

Малышка морщится, не любит щекоток.

– Я рад, что встретил тебя. Однажды я позволил Берну уничтожить одну девушку. Я позволил себе отпустить тебя, испортить наши отношения. Но я больше не позволю никому и ничему разлучить нас. Никогда. Стейс, ты слышишь меня? Я больше не отпущу тебя. Чтобы ты не говорила и не делала. Я не отпущу тебя. Никогда.

– Кайд! – Она вскрикивает, когда я хлопаю ее по бедрам и прижимаю к себе.

– Ты слышишь меня, Рейвен?

– Я верю тебе, Ригхан.