Стейси

Июнь

– Иди ко мне.

Я заигрываю с Кайденом на парковке. Там, где все начиналось – у академии Ларсон.

– Ты не сможешь заставить меня.

Ригхана выписали неделю назад, а я не могу удержаться от флирта всякий раз, когда он рядом. А вместе мы все время за исключением тех дней, что Кайд пропадает на работу. Если он уезжает по делам, то утром и не возвращается до поздней ночи, когда я уже сплю.

– Серьезно, Рейвен?

Уверенный шаг заставляет меня прикусить губу и поддаться назад. Мы ждем Терри с тренером. Жан попросил нас подробить его до Ларсон после занятий с моим братом, ему нужно решить какие-то дела с командой академии. Младший захотел посмотреть школу, где мы учились с Ригханом, поэтому Хенрик взял его с собой.

– Ты помнишь, что тебе сказал врач? Никакого секса! – Я смотрю в темно-серые глаза мужчины и немного задираю свое платье в цветочек, как бы случайно.

– Ну, и лгунья, Стейс. Секс мне никто не запрещал. Ты держишь меня на привязи и провоцируешь уже не первый месяц. У нас не было четыре года и семь месяцев.

– А дней, часов? Ты как-то не убедительно ведешь счет, Кайден. – Смеюсь я, пытаясь вывести любимого хоть на какие-то эмоции.

Он такой серьезный, сосредоточенный сегодня. Мистер каменное лицо и твердый член.

– Мы начали все заново. Ты забыл?

Еще шаг назад. Я не спешу убегать, желая быть настигнутой Ригханом. Большие грубые ладони проскальзывают под легкую ткань и сжимают мои ягодицы.

– Я хочу нормальный секс. Если немного попотею, то ничего со швами не будет.

Самонадеянный, как и обычно. Я закатываю глаза. Псих неисправим.

– Оральный секс для тебя не секс?

Пытаюсь убрать руки Кайдена со своего тела. Он ни в какую!

– Баловство для детей. – Звучит оправдание.

Нам осталось потерпеть еще недельку. А после мы можем изводить друг друга до потери пульса и последнего вздоха. Целая жизнь ведь впереди.

– Хочу мокрую тебя. Насквозь. – Укус в шею от жаркого рта психа. – Будешь вся течь подо мной, стонать, извиваться. Объявляю сексуальную месть!

Если вспомнить его прошлые издевки, сексуальная – единственная, на которую я соглашусь по собственному желанию.

– Кайден, дети! – Я пытаюсь отстраниться, но он удерживает меня возле себя.

– Предупреждал же, никогда не отпущу.

Ригхан поправляет мое платье и смотрит в сторону прохода, который ведет на задний участок двора. По словам Ригхана, Дороти именно там потеряла сознание, после чего Берн утащил ее в лес.

– Стейс, нам нужно кое-куда съездить.

– Сегодня?

– Да. Отвезем Терри и сразу на кладбище.

Он хочет сводить меня к своей умершей подруге? Я не задаю вопросов. Скорее всего, так и есть. Думаю, если Ригхан захочет, расскажет сам по дороге.

Мы дожидаемся моего младшего брата и едем туда, где я когда-то жила. Больше дом Рейвенов – не мой дом. Моим домом всегда был человек под метр восемьдесят пять, весом около девяносто пяти килограммов, у него темно-серые глаза, вечно наводящий меня на мысль о холодных туманах (в Ванкувере это частое явление по осени), и всегда горячие руки.

– Когда вернется Джонатан? – Уточняет Кайд, когда мы приезжаем в особняк моей семьи.

Я поджимаю губы под сверлящим взглядом Сары. Чего она взъелась? Не я же задала вопрос.

Разговор с отцом у нас до сих пор не состоялся. Я только забрала часть вещей и перевезла их в наш новый дом с Ригханом. Он купил его не в том районе, где мы жили. Новое место, абсолютно незаселенное. Рядом с нами протекает озеро, красивый вид на природу. И я уже успела полюбить тот дом, что приобрел Кайд – мы выбирали его вместе.

По утрам я бегаю по тропинке среди густых деревьев. Днем обустраиваю комнаты, заказываю мебель и декор. Хлопот хватает, но они очень приятные. Вечерами мы с Ригханом сидим на улице, любуемся на звезды, пьем чай и болтаем о будущем. Обожаю, когда Кайден говорит со мной.

– Джонатан? – Брезгливо произносит мачеха.

– Я хочу поговорить. Мы вернемся через час. Предупреди его. – Ставит в известность Кайд, не акцентируясь на перекошенном лице женщины.

Обычно кладбище вызывает у меня удручение. Сегодня все по-другому. Спокойствие взяло верх над остальными эмоциями. Возможно, дело в Ригхане, который ведет меня за руку по ярко-зеленому газону между надгробий.

Когда мы приближаемся к горстке земли, я поднимаю вопросительный взгляд на мужчину. Вместо ответа Кайден спрашивает:

– Почему ты не сказала мне, Стейс?

О чем?

– Об изнасиловании. – Словно читая мои мысли, отвечает Ригхан.

Закрадываются сомнения. Псих вряд ли притащил меня на кладбище прогуляться и подышать летним воздухом – не в его стиле. Могила, в которую впились мои глаза, свежая. А значит там не Дороти. Берн?

– Потому что я хотела, чтобы во мне видели человека, Кайд. Чтобы на меня не смотрели с жалостью. Не выражали взглядом гребаное соболезнование о случившемся.

Мужчина сканирует меня глазами. Слушает со всей внимательностью, только бы не пропустить слово.

– Я хотела быть такой, как все. Обычной девушкой. – Заканчиваю, не зная, что еще сказать.

– Ты догадываешься, чья это могила?

– Его?

Имя моего обидчика – грязь. Произносить его вслух – это все равно что налить на себя помои и извазюкаться в чем-то неподобающем.

– Почему он похоронен здесь? – Во мне закипает злость, когда Ригхан говорит о Берне.

Меня не волнует, что Кайден убрал Хоу. На том свете ему самое место.

– Мы с Фостером думали закопать его на окраине Ванкувера и залить бетоном, но у меня извращенная фантазия. Я хочу приходить к Берну.

Я стискиваю челюсти.

– Зачем?

Мотивы Ригхана звучат отвратительно.

– Мне нравится знать, что он где-то поблизости, мертвый. Я буду приходить, издаваться над ним, сидя у его могилы.

Понимаю, что Хоу оставил такой мощный отпечаток в памяти Кайда, что его не сотрешь и не выжжешь химозой. Но мне кажется, что месть человеку, которого нет в живых – перебор.

– Хочу доставать его даже на том свете. Чтобы Берн метался между мирами, слыша мой голос.

Кайден правда не шутил, когда говорил, про жизнь на том свете в новой форме и нашу вечную связь? Это пугает.

– Мы ведь говорим друг другу правду? – Уточняет он, невовремя целуя меня.

– Всегда.

У меня холодные мурашки, несмотря на припекающее солнце. Зачем он лезет мне под платье в такой обстановке? Собственность и мания величия Ригхана не знает границ. Кому и что он пытается сейчас доказать? Вокруг ни души. Берн не выпрыгнет от ярости из могилы, если мужчина хочет указать на место больше несуществующему человеку.

– Кайден, я не в восторге. – Попытка оттолкнуть его провальна.

Он впивается в мой рот с особой аномалией. Я кусаю его губу, лишь бы Ригхан прервался и дал мне возмутиться. Черта с два!

Отношения с Кайдом – жуткий омут.

Его присутствие в жизнях других – яд.

Мы – это яд.

Мы отравляем жизни.

Мы засасываем в омут и не видит никого, кроме друг друга.

Я сдаюсь. Не могу сопротивляться той пылкости, с которой действует Ригхан. Кайд – это гипноз, давление, от которого невозможно избавиться. Могущество, несравнимое с воздействие любого другого мужчины. Если анализировать каждую нашу встречу, то с уверенностью можно заявить – воздействие началось задолго до того, как я посмотрела в тьму глаз психа.

Ядохимикаты начали действовать еще в детстве, из которого я мало, что помню. Когда мы встретились, все вокруг стало отравляться нами. Мы ненормальная пара. За друг друга мы готовы порвать. Убить. Истерзать, если на пути появятся третьи лишние.

Неадекватность – наши вторые имена.

– Почему в новостях не говорили об этом? – Задаю вопрос, когда Кайд со сбившимся дыханием прерывает сумасбродный поцелуй.

– Ты читаешь новости? – Удивлен он.

– Нет. Но, как это могло пройти мимо меня?

– Кто такой Берн? – Задумывается Ригхан, глядя на могилу. – Человеком его не назовешь. Вакуум. Семьи у него не осталось, всех отправил на тот свет своими выходками. Ни девушки, ни жены. Когда я собирал на него компромат, не брезговал пройтись по всей биографии. Он творил чудовищные вещи. Воровство – меньшее из всех грехопадений, что Берн совершал. Я видел записи, на которых Ригхан избивает девушек. Пара ударов, и они отправились бы на тот свет. Сложно представить, как им после пережитого.

Кайден опускает голову.

– Берн Хоу отправился.

– Почему никто из девушек не заявил на него?

– Наверное, боялись. Ты ведь тоже никому не сказала, Стейс.

Мной овладевал дикий страх. Я шла у него на поводу и не думала о последствиях. О том, что кто-то, как и я, может столкнуться с Берном. И не просто заняться с ним сексом, а быть убитой, как Дороти.

– Расскажешь реальную версию, почему не стало Хоу?

Наши телефоны в машине, при себе нет никаких устройств. Можем поговорить откровенно, без мишуры.

– Реальная версия?

Сильные руки обнимают меня за талию. Мы смотрим с любимым друг другу в глаза. Я догадываюсь, что Ригхан сделал с моим обидчиков.

– Через час после того, как ты рассказала об изнасиловании, Берна не стала.

Кайд медлит. Не стоит бояться за мою реакцию. Пульс ровный, сердце готово к правде. Оно не разорвется в клочья, если узнает нечто, выходящее за рамки нормы. Противоестественность стала обыденностью.

– По дороге к дому ублюдка я мечтал об издевательствах. Долгих. Жаждал с наслаждением душить, пока Хоу не увидит дорогу на тот свет. Я бы не дал ему так просто уйти. Я бы позволил ему лишь на пару секунд увидеть освобождение – дорогу к смерти. После чего бы вновь возвратил к жизни, играя с дефибриллятором. Я не смог удержаться и воплотить план в жизнь. В запасе не было столько терпения. Поэтому просто избил его, припомнил обо всех грехах, а после зарезал.

Ни один мускул на моем лице не дергается. Я спокойно воспринимаю все, о чем говорит Ригхан. Сожалению нет места в моем сердце. Особенно к тому, кто утопил более четырех лет моей жизни из-за неспособности держать член в штанах.

Кайд все сделал правильно. Я бы присоединилась к глумлениям, подключив фантазию на полную мощь. Думаю, моя изобретательность переплюнула бы серийного убийцу или психопата.

– Ты поступил правильно. Только я бы не стала хоронить его здесь, среди нормальных людей.

Кладу голову на грудь Ригхана и признаюсь:

– Я жалею, что пошла тогда к нему. Он позвонил, сказал: «Не могу дозвониться до твоего отца». Его голос звучал так встревоженно. Папа после возвращения из Франции работал, как не в себя. Хоу тараторил о каких-то документах, попросил приехать в кафе, а после срочно передать отцу, так как сам не может, у него самолет. Мне нечем было заняться, мы с Роуздейл как раз были в центре. Я сказала, что сама доберусь. Ничего не предвещало беды, понимаешь?

– А потом?

– Пришла в кафе. Берн, – до чего противное имя, – весь всклокоченный, как будто его сейчас на иголки посадят, отдал мне папку. Потом попросил ее обратно. Стал возиться в бумагах, перепроверять.

– Дай угадаю, что было дальше? Сказал чего-то не хватает, предложил заехать к себе и чем-то накачал?

– Почти. Только вторгся в мое сознание раньше. Он дал воду в автомобиле, по дороге от нее я и поплыла. Дальше туман со вспышками сожаления.

– Почему ты не сказала отцу, Саре? Да, хоть Мэделин?

– Я набралась смелости сказать только тебе. Дальше ты все знаешь.

– Стейс, прости меня.

– Кайден, ну хватит. – Таю от его извинительных поцелуев.

Ригхан извиняется слишком часто. Мне не по себе от этого. Не можем же мы вечно мусолить эту тему. Лучше сосредоточиться на чем-то положительном. Как и сказал Кайден, никто из нас не сможет стереть произошедшее. Но и бесконечно окунаться в бассейн с ужасными воспоминаниями на надо. Велика вероятность, что однажды нас утянет на дно.

– Я люблю тебя. – Глажу Кайдена по щетинистому лицу. – Пожалуйста, давай больше никогда не будет возвращаться к Берну и тому, что он сделал.

– Стейс…

– Я не хочу, Кайден. Хоу уже не имеет смысл. – Киваю на могилу. – Давай лучше думать о нас. Ты сегодня снова не спал.

Бессонница любимого сильно тревожит меня. Я же чувствую, что Ригхан во всем обвиняет себя. Он не виноват. Случилось и случилось. Нужно вставать, идти дальше, а не ходить по кругу.

Кайд поднимает руки и убирает мои ладони от своего лица. Сколько можно ставить отравляющие уколы в вены? Мужчина разворачивается и покидает кладбище. Это не первый наш разговор, каждый предыдущий не заканчивался ничем. Моя любовь не желает меня слушать.

– Ты ни в чем не виноват. – Бегу за ним я. – Давай жить, а не терять время. Я прошу тебя, Кайд. Ради нас. – Тише обычного. – Ради меня.

– Стейс, хочешь скажу тебе честно?

От его слов необычные чувства. Не могу назвать их приятными, скорее какими-то предостерегающими. Внутри все переворачивается. Мир сужается до человека, который всегда был, есть и будет для меня моей Вселенной, моей самой большой любовью в жизни, моим всем. Кайден берет меня за руки, а они у меня жутко трясутся. Больше не остается ни атома воздуха. Собственная реакция пугает.

– Я не сплю уже пару суток.

Знаю. Ночью он не спит вовсе, а днем ему удается вздремнуть максимум пару часов и только на моих коленях. Мне кажется, Кайден боится что со мной может случиться что-то ужасное, если он не будет в сознании.

– Не могу простить себя за то, что ты пережила по моей вине.

Вздыхаю. Невыносимо это слушать. Моя левая щека начинает кровоточить с внутренней стороны, я больно прикусила ее.

– Никогда не смогу. Эта ошибка слишком дорого обошлась.

– Кайд, давай попробуем отпустить ситуацию.

Уговаривания ни к чему не приводят. Он сильнее закрывается от меня. Идет к внедорожнику, садится и ждет меня. Я сажусь внутрь. В назойливой тишине мы добираемся до моего дома.

– Я люблю тебя. – Шепчу перед тем, как отпустить мужчину к своего отцу. – Ты делаешь меня самой счастливой. Ты лучший человек, из всех, кого я только могла встретить. Пожалуйста, прости себя ради нашего будущего.

– Не могу обещать.

Сердце сжимается, когда я вижу Кайдена разбитым. Он старается выглядеть бодро, но воин внутри него лежит калачиком и не знает, что делать дальше.

– Пообещай постараться простить себя.

У любимого есть все, о чем мечтает каждый человек: деньги, известность, потрясающий стабильный карьерный рост, любимая и любящая девушка, семья. Нет одного – внутренней гармонии. Без нее все остальное на свете становится не таким ценным. Я знаю, каково это вести битву с самой собой. Как изнутри сжирают чувство неполноценности, обиды, вина, тревога. Кайден должен победить самого себя. У него получится!

– Хорошо?

– Я постараюсь, Стейс. Обещаю.

Кайден

Сейчас не время разбираться с головой. Есть дела поважнее.

– Кайд. – Джонатан приветствует меня в своем полупустом кабинете.

– Добрый день. Собрались переезжать?

– Как официально! Да, уезжаем обратно в Онтарио.

Хорошее решение – подмечаю я. Не хочу, чтобы нам со Стейс кто-то мешал жить в Ванкувере. Чем меньше наших знакомых, тем счастливее мы будем.

– А как же ваше сотрудничество с Марком Полом? – Они оба пытались подставить меня и моего отца, работая на нас же.

– Продолжим на расстоянии.

Я обхожу коробки в кабинете Рейвена и постукиваю костяшками пальцев по накрытому пленкой столу.

– Не жалеете о потери места в фирме?

Джонатан нехотя отрывает взгляд от папок, что перебирает.

– Нет.

Ложь дается этому человеку легко. Важная птица не хочет упасть в грязь лицом. А, если и ударит, то скажет, что так и было запланировано.

– Ваша дочь чуть не умерла из-за ваших грязных дел, Джонатан.

– Ты меня учить вздумал?

– Просто подметил.

Кретин не понимает серьезность ситуации. Что, если Стейс снова будут преследовать? Я, конечно, поговорил с малышкой о том, чтобы она никого не впускала в свою жизнь. Но это не гарант. Ее могут выследить и на улице. А, если меня не будет рядом?

– Макс больше не потревожит мою дочь.

– Он пешка в плане королей.

– Все обойдется, я уверен.

Рейвен начинает выводить из себя. Разговор у нас не задается. Хорошо, изменим тактику. Отныне моя цель, как будущего мужа Стейс, держать ее подальше от семьи и других людей. Она не может встречаться даже со своим отцом, потому что это опасно.

– Кайд, какого хрена? – Влетает в кабинет Мия.

Полагаю, сорока по имени Сара растрепала мачехе о моем присутствии в их доме. Да, начнется цирк. Я уделю им ровно две минуты после чего навсегда исчезну из их жизней. Сто двадцать секунд, не более. Меня ждет моя девочка в комнате Терри. Я не подвожу тех, кто верен мне. Зато легко уничтожаю тех, кто переходит дорогу мне или моему близкому человеку.

– Перепиши имущество, Ригхан!

Я облокачиваюсь на спинку кресла и готовлюсь слушать вопли. Дележка имущества – тема сегодняшнего разговора.

– Мия, ты подписала с отцом, своим мужем Рэймондом брачный контракт. Согласно документам у тебя две квартиры в Ванкувере.

В одной она может жить сама, другой распорядиться на свое усмотрение. Например, подарить своему сыну Заку.

– Он оставил тебе все! – Повышает голос на меня. – Мне ничего! С голым задом, Кайден!

Я медленно поднимаюсь с кресла, не собираясь слушать возмущения.

– Мой отец оставил тебе то, что посчитал нужным. – Звучит рассудительный ответ. Я оставлю чокнутую семейку и иду забирать кобру.

Чем Мия занималась все эти годы? Тратила бабки отца? Он давал ей все для развития. Хочешь, открой свое дело, запусти бизнес, организуй что-то, дай пользу людям. Женщину ничего, кроме салонов красоты, где можно сделать очередную инъекцию, не интересовало. Я не осуждаю, Мия растила Зака, немного занималась моим воспитанием – это тоже вклад. Но я не буду влезать в их дела.

Отец умер, его жена – не моя ноша. У мачехи пентхаусы в центре Ванкувера, самая элитная недвижимость, что есть в городе. Чего она хочет от меня? Часть бизнеса? Дом? Нет. Это по праву принадлежит мне. Я въебывал, не поднимая головы до переезда Рейвен. Я заслужил то, что имею.

Нажитое я готов разделить только со Стейс. Уже это сделал.

Мне скоро тридцать. В жизни может всякое случиться, не раз в этом убеждался. Я написал завещание. Так правильно. Я хочу быть уверен, что любовь всей моей жизни не пропадет, если меня вдруг не станет. Она должна быть укомплектована по полной. Я хочу быть спокоен за ее безопасность при любом раскладе.

Согласно бумагам, после моей смерти все достанется Рейвен. Я сделал это сразу, как узнал об изнасиловании Стейс. Я виноват перед ней. Моя месть, мой холод по отношению к девушке – самая гигантская ошибка из всех, что я совершал. А грешил я достаточно. До сих пор не могу простить себя за то, что выгнал ее в тот вечер и не стал слушать. За это я отдал Стейс все, что у меня было (а это малое из того, чем я мог откупиться).

Однажды она узнает о моем поступке.