Кайден

Я снова теряю ее.

Просыпаюсь в холодном поту и еще долго соображаю, что это всего лишь дурацкий сон. Ничего общего с реальностью.

– Стейс, вернись ко мне!

Стою перед девушкой на коленях.

– Стейс, прошу!

Берн берет мою девочку за руку, приобнимает. Отрезал бы ему их и скормил питбулям – фантазия ебашит на полную мощь. Рейвен смеется над его шутками. Лучше бы я не слышал этого. Возникло желание оглохнуть и ослепнуть.

Пристально слежу за каждым движением. Я ревнивый психопат и никогда не отрицал свою ненормальность.

Да, у меня не лучшее прошлое. Моя семья неполноценная. Отец с матерью в разводе, новую жену отца я не воспринимаю всерьез. Мия – обычная охотница за деньгами, такая же как и ее сестра Сара. С папой и братом я не особо близок.

Почему Стейс выбрала Берна понять не могу. Да, я не порядочный человек, но не хуже, чем этот выродок.

Хоу смеется мне в лицо. Я порываюсь к нему, но ноги удерживают кандалы. Берн берет мою девочку за руку и вместе с ней уходит. Рейвен не замечает меня.

Перед глазами мутнеет. Стараюсь сосредоточиться, не выходит.

Я теряю ее.

Все время один и тот же сон. Он впервые приснился, после того, как я увидел то видео. Даю себе тридцать секунд, чтобы привести дыхание и мозги в норму. Ограничения необходимы. Без них я слечу с катушек и сделаю непоправимое.

К слову, непоправимое я порываюсь осуществить на протяжении четырех лет. Дисциплина спасает. Если бы не держал себя за яйца, хер знает, где бы сейчас был. Точно бы сел за публичное убийство Берна, не стал сопротивляться и уповать на помощь отца. Хотя легко замял бы дело за один звонок. Лучше в заключении, подальше от Стейс.

Воспоминание о последнем крышесносном поцелуе быстро приводит в чувства. Чем больше мы проводим время вместе, тем дальше я от первоначального плана. С приездом Рейвен я изменил стратегию трижды. Когда:

1 Увидел малышку в аэропорту и какого-то хрена погнался за ней

2 Стейс ласкала себя у зеркала

3 Мы с Фостером приехали на открытие бара (он принадлежит нашему приятелю) и застали мою девочку, развлекающуюся на механическом быке

Вру. Моя стратегия менялась каждую нашу встречу, потому что я не мог устоять, когда видел Рейвен.

В тех нескольких днях, что мы пересекались, было больше жизни, чем во всех вместе взятых месяцах, когда мы были не вместе. Так мало часов, чтобы обрести вкус к собственной жизни. Рейвен особо на меня влияет. Это нравится и не нравится одновременно. Вызывает бурю сомнений в моем плане.

До появления Стейс все было обыденным, предсказуемым. И признаться, рутина сводила с ума. Я пытался пойти дальше, пробовал встречаться с женщинами, абсолютно каждая бесила. Я искал в них изъяны с первой же встречи. Критерии, по которым происходил разрыв, были примерно такими:

Смеется не как Стейс. Цвет волос не как у Рейвен. Моя малышка сопротивлялась. Эта же готова запрыгнуть на мой член прямо сейчас. Достигаторша – не люблю таких. Почему не голубые глаза?

Усмирить придирчивость смогла Грейс – девушка, с которой мы периодически проводим время.

Обозначу, в дружбу между мужчиной и женщиной я не верю. Верю в секс между ними, с Грейс он был потрясный до определенного момента. Потом приелся, и я начал раздражаться на нее, как и на остальных претенденток.

Грейс Келли полная противоположность Стейс. Медсестра, двадцать лет. С ней мы столкнулись в аптеке. Я заезжал покупать презервативы, а Грейс стояла в очереди за мной. Она душила меня своими карими глазами и постоянно трепала короткие русые волосы, пытаясь привлечь мое внимание.

Сигналы тела я щелкаю, как орешки. Грейс хотела меня. Я ее нет.

Как же завязалась наша связь? Пересеклись второй раз на парковке. Она по-лоховски припарковалась. Пришлось выйти и попросить переставить тачку. А там Келли за рулем. Грейс пригласила на кофе. Я согласился составить компанию по одной простой причине – два дня подряд меня терзала бессонница, я сам собирался за дозой бодрящего. Девушка рассказывала что-то про учебу в меде. Слушал я херово, уши понижали громкость, сознание пыталась отключиться.

Келли не бесила меня, такое было впервые. Встреча за встречей, и мы оказались в кровати ее спальни. К себе я никогда никого не проводил (кроме Стейс, разумеется). Те чувства, что дарила Рейвен, не возникали ни с кем. Грейс давала отдаленно что-то похожее.

Я пытался найти сходства Келли с бывшей. И находил. Казалось, что и голоса похожи, и форма носа, цвет кожи. Короче, бред. Я хотел зацепиться хоть за что-то. В один из вечеров Грейс сообщила, что рассталась с парнем. Сходств стало больше. Келли, как и Рейвен изменяла своему любимому (не уверен, что мы вообще были любимы). У жизни шикарный сарказм.

Мой телефон вибрирует и подсвечивает на экране имя той, о которой я пусть и неохотно размышлял.

– Да, Грейс?

– Привет! – счастливая судя по тону. – Увидимся сегодня?

Я не слышал голос Келли больше месяца. Последний раз мы переписывались в ноябре.

– Планы. Не смогу.

На отвали держу трубку у уха, желая поскорее закончить разговор.

– Много дел? Понимаю. – Не отступает Грейс. – Я звонила тебе почти месяц. Были какие-то проблемы?

Да. Угодничество вызывает у меня отторжение – причина, по которой я не хочу с ней общаться.

– Кайден?

На первых же встречах я обозначил границы – мы не встречаемся и никогда не будем. Я сказал, что мне плевать, есть ли у нее кто-то. Ее устроил формат иногда встречаться, трахаться друг с другом и не трахать мозги. Люблю, когда люди соблюдают правила. Грейс сейчас их нарушает.

– У меня появилась девушка. – Надеюсь, так ей станет понятно.

Тишина. Я ожидаю любую реакцию, но Келли умеет удивлять.

– Ты не можешь больше встречаться со мной из-за нее? Мы вроде свободные люди? У нас свободные отношения…

Я не дослушиваю. Никаких отношений нет. Ей пора разбить розовые очки и взглянуть на реальность.

– Грейс, найди себе кого-нибудь. В самом начале я все тебе сказал. Никаких вопросов о прошлом и планов на будущее. Между нами ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО приятное убивание времени.

Бессмысленный секс мне больше не нужен.

Иногда мы ходили в кафешки, смотрели кино. Мне быстро надоела эта ересь. Лучше, когда Келли в горизонтальном положении.

– Ладно. Спасибо за те два года между нами.

Наверное, в Ванкувер сегодня ворвется смерч. До девушки никогда так быстро не доходил смысл моих слов, как сейчас. Она первая кладет трубку, избавляя меня от болтовни. Так лучше. Не люблю, когда разводят сопли. В особенности те, к кому я ничего не питаю.

– Кайден?

– Да, Мия?

– Можно к тебе?

Моя дверь закрыта.

– Нет. Давай позже.

– Ты не один? – спрашивает из-за двери мачеха.

– Да. – Со своей загруженной головой.

Я догадываюсь, о чем Мия хочет поговорить. Она возвращаемся к этому разговору каждый год, когда приближается Рождество. Мой ответ будет, как и всегда односложный.

Собираюсь принять душ, как приходит сообщение. Стейс?

«Папа приглашает тебя на завтрак. Приедешь?»

Значит папа хочет видеть меня, а не Рейвен? Усмехаюсь. Малышка бывает такой хитрой.

«Не дома?»

«В кафе. Все уезжают, а я остаюсь дома. Одна, Ригхан»

Улыбка становится шире. Стейс флиртует? Хочет, чтобы я пришел?

«Кобра, встретимся на льду»

Она долго не думает и звонит мне.

– Ты не заедешь за нами?

Ее голос все еще сонный. И милый? Не верю, что думаю об этом. Рейвен только проснулась? Я провожу ладонью по прессу и кручу неправильные мысли. Готов забить на все, приехать прямо сейчас и забрать Стейс куда-нибудь.

Нет, Кайден.

Нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

– Стейс…

– Только не говори, что не можешь.

Что Рейвен со мной делает? Я беру с тумбы зажигалку и щелкаю, пытаясь привести себя в чувства. Подхожу к окну и замечаю девочку, сидящую на подоконнике. Растрепанные темные волосы. Блуждающая улыбка на сонном лице. Драгоценность, на выкуп которой не хватит всех денег мира. Даже моих.

– Ты убиваешь меня, Стейс. – Шепчу, стараясь рассмотреть глаза своей кобры.

– Кайд, пожалуйста. – Она повторяет за мной. Только ее шепот возбуждающий. Ласковый голосок приказывает отречься от жизни и заняться любовью со своей хозяйкой.

На Стейс красное кимоно. Она не сожгла мой подарок?

– Ты такой красивый. – Малышка продолжает пленять меня. – Я хочу просыпаться с тобой, Ригхан. Помнишь, как нам было хорошо?

Я склоняю голову, продолжая наблюдать за девушкой. Она кусает губы и ждет мой ответ. Фильм в моей голове запускает кассету «Ноябрь». Я все помню. Каждую мелочь, связанную с ней.

– Было хорошо… Да.

Пока ты не совершила нечто отталкивающее. Не знаю, как можно забыть поступок Рейвен. Это сводит с ума.

С теми чувствами, что внутри у меня, можно в третий раз прийти на поклон в психушку. Там всегда рады меня видеть. В свое время за меня заплатили неплохую сумму. Я видел, как пировал мед. персонал после ухода моего отца. Нет, плата была не за мое освобождение. Наоборот.

– Встретимся на льду, Стейс. Дела. – Сбрасываю звонок и отхожу от окна.

Стоит держаться от нее подальше.

Вчера мы все обговорили. Рейвен знает адрес, а значит не пропадет.

Ледяная вода приводит в чувства. Я остываю от ворожбы (по-другому и не скажешь) и встречаюсь с Мией на первом этаже.

– Давай составим список…

– Мия!

Слоняюсь над мачехой и проговариваю то, что говорил всегда:

– Решай сама.

Добавляю новое:

– Праздник в этом году без меня.

Я прохожу к холодильнику и с верхней полки беру молоко. Пью с горла, не соблюдая этикет.

– Ты уезжаешь с кем-то? Сара знает? Кстати, она наверху?

Чего? Я давлюсь молоком.

– Твоя сестра? С каких херов ей быть у меня? Первое! То, что она не дает мне прохода, не значит, что я интересуюсь ей. Второе. Да, я уезжаю. Вишенка на торте, в этом году твой праздник организовывает отец. Я ничего не дам.

Копия Сары хлопает глазами. В ее голове, кажется, еще прогружаются файлы. Ничего, я подожду.

– Моя сестра сказала, что ты с ней спишь.

– Кайд, ты с кем-то спишь? – С голым торсом на кухню проходит мой брат. – Надо же, я думал ты у нас священник!

Пока Мия покусывает стилус, глядя на экран айпада, Зак тихо спрашивает:

– Брат, просвети, а священники трахаются?

С каждым годом он становится все несноснее. Я даю мелкому под зад.

– Еще бы! Мацают монашек только так. Открой порно, Ригхан, не мне тебя учить!

– Кайд, фу!

Зак передразнивает свою мать.

– Что насчет денег? – озабочена Мия.

– Деньги моей фирмы – это мои деньги. У отца есть весомая доля.

Я сам не понял, какого лешего на меня повесили финансовые обязательства. Папа всегда отправлял всех по таким вопросам ко мне. Ему некогда было заниматься, как он выразился, «подобным вздором». Оборот средств крутился вокруг меня, я управлял бюджетом семьи. Теперь отец в отставке и может сам вникнуть в потребности своих жены и сына. У меня своих забот хватает.

– А переезд?

– Ты уезжаешь? – Снова вмешивается не в свои дела Зак.

– Можно и так сказать. – Даю короткий ответ и сваливаю.

– Какой взрослый мальчик! Впервые будет праздновать один. – Хрен знает, на что надеется брат своими «уколами», но они на меня не действуют.

Я всегда был один. Даже в кругу своей семьи.

***

– Вы на месте?

– Да, только я не понимаю, куда идти. Мы только вошли.

Я уже вижу Стейс с Терри. Рейвен выглядит потерянной. Ее младший брат с интересом разглядывает огромное помещение холла хоккейной обители. Моя маленькая девочка выглядит очень притягательно в кремовых лосинах, кофточке, скрывающей вкусную грудь. А еще ее высоко-задранный хвостик наводит на греховное падение.

Голодным взглядом облюбовываю всю Стейс и выхожу из наркотического транса. С хрипом произношу:

– Я встречу.

Терри замечает меня первым. Он радостно улыбается и машет мне рукой. Реакция Рейвен на меня полярно-другая, нежели у ее брата. Лицо девушки не выражает эмоций. Стейс делает вид, что команда вошедших хоккеистов интересует ее больше. Парни в отличной форме. Молодые, поджарые, они все красные от мороза. Наверное, тренировка проходила на улице.

– Шею не сверни, – шепчу малышке, когда она переглядывается с некоторыми хоккеистами.

Может, прозвучать самоуверенно, но парни мне не ровня. Поэтому я быстро переключаюсь на брата Рейвен.

– Терри, привет! – Здороваюсь с младшим, присаживаясь на колени, чтобы наши глаза были на одном уровне. – Готов к тренировке?

– Да! Ты будешь меня учить?

– Сначала мы посмотрим, как мальчишки играют в хоккей. Когда спортсмены закончат, лед наш. – Подмигиваю Терри. Его улыбка становится шире с каждым моим словом.

– Я не умею кататься. – Рейвен младший скромно опускает голову.

– Ты умеешь кататься на роликах? – Стоять на коньках также, как и на роликах. Меняется только поверхность – асфальт на лед.

– Нет.

Не проблема.

– Я научу тебя.

Порог ледового дворца переступает человек, которого я знаю почти всю свою жизнь. Он останавливается позади Рейвен, отвлекаясь на разговор с женщиной. Жан не заметил меня. Пока. Когда-то тренер занимался со мной маленьким в Онтарио, после тренировал нашу команду в Ларсон в Ванкувере.

– Так и будем стоять? – Нетерпеливый голос Стейс вызывает желание отодрать девушку. Оглядываюсь вокруг, парни ушли, ей стало скучно. Понимаю.

Я провожаю малышку вместе с Терри на трибуны, где они смогут посмотреть небольшую часть тренировки, и ухожу поздороваться с Жаном в его кабинет.

– Ригхан, не верю глазам! Ты что здесь забыл?

Прохожу к тренерскому столу, чтобы обняться с Хенриком. Он поседел и сильно осунулся. Годы берут свое. Глядя на Жана, который тренирует команды и продолжает выводить на новый уровень хоккей в нашей стране, хочется склонить голову. С каждой встречей мужчина вызывает во мне все больше уважения.

– Что тебя привело сюда? – Повторяет Хенрик.

– Привез девушку и ее брата. Хотим посмотреть вашу тренировку.

– Мальчик будущий игрок в моей команде? – Смеется Жан с особой внимательностью рассматривая меня. Проводит анализ?

– Возможно.

– А девушка? Твоя будущая жена?

Хенрик знает, что я разборчив и не люблю грязь в своем постельном белье. Если я кого-то и рассматриваю, то в перспективе на будущее.

– Ты торопишься, Жан. – Моя реакция неоднозначная.

Я смеюсь над предположениями тренера. Стейс моя будущая жена. Ни за что! Раньше я, может, и рассматривал такой исход. Сейчас? Нет. Не после того, что Рейвен предпочла другого. Однако как бы я не отмахивался, фантазии все же пытаются взять в осаду крепость, что я возвел между своей жизнью и жизнью кобры.

– Я слишком хорошо знаю тебя, Ригхан.

Хенрик прав. Гордыня намертво давит на горло, поэтому не признаюсь.

– Я изменился. Стейс просто знакомая.

– Единственная девушка, с которой я тебя видел, это Дороти. – Верно подмечает он.

К Дороти у меня были чувства. Далеко не дружеские.

– Думаю все более серьезно, чем я подумал. Хочешь провести со Стейс остаток дней?

– Брось! – Я хмурюсь, становлюсь злее.

Этому никогда не бывать.

– Ладно.

Тренер быстро отступает с расспросами. Мужчина в возрасте предлагает зайти к парням в раздевалку. Он хочет сказать пару ласковых, а я понаблюдаю за его орлами.

– У нас четверть финала, мы не можем проигрывать, Кайд. Как там Пол, Фостер?

– Отлично! Фостер разводится, Пол только собрался жениться. Летом свадьба. Ждите пригласительное!

– Буду!

– Ничего не скажите про Рона?

Жан любит вставлять комментарии. Странно, что сейчас молчит.

– Я всегда считал Рона легкомысленным. На льду его несобранность выводила меня. Моя воля, я бы убрал его через полгода из команды Ларсон. Его отец оказывал хорошее финансирование. Вставлять палки в колеса спонсору, на котором держится вся хоккейная команда, разряд в тысячу вольт.

Папа Фостера единственный, кто болел хоккеем и нашей командой. У всех игроков академии были влиятельные платежеспособные родители. Любой мог поспособствовать пачкой денег. Но никто, кроме отца Рональда, не видел в этом перспективу. Более того, родители считали, что мы маемся херней, гоняя шайбу. Поэтому и не помогали, надеясь, что наше увлечение свернут.

– Ты не удивил меня его распавшимся браком, Кайден. Фостер ветреный для подобного. Пол… Не уверен, что и его продержится долго. Другое дело ты! – Хенрик по-дружески хлопает меня по плечу.

Я не успеваю спросить, что Жан имеет ввиду, мы входим в раздевалку. Стоит такой гул, будто я на распродажу попал. Десять Ламборгини по цене одной. Запах плодотворной тренировки, как машина времени, возвращает меня в период, когда мне было восемнадцать.

На всю раздевалку ревет Turn The Music Up.

Держу Red Bull в руке, меня он окрыляет,

Передо мной толпа людей, но я ничего не слышу,

Как будто мыслями где-то в облаках, где-то в облаках,

И все никак не спущусь на землю, нет.

Чувствую себя чемпионом!

– Мужики! – Я взбираюсь на стол и кручу экипировкой между ног. – Кто сделал сучек?

– Мы! Кайд, блядь, Ригхан! Это наша победа! – Доносится со всех сторон.

Наша команда сделала осатаневших испанцев! Сегодня великий день! День, который отпечатается в памяти на всю жизнь. Мы в плей-офф, мать вашу!

С самого первого шага на лед я знал, что будет битва.

Лавры победителя или подачки для проигравшего?

На льду мы грызлись! Играли с бешеным азартов, выбивали шайбу и загоняли ее в ворота противника, словно на кону стояли наши жизни. Я уничтожал на смерть, как и все парни из моей команды.

Башня до сих пор гудит от криков Жана во время игры:

– Жестче встречайте в средней зоне! Больше бросай, сукин ты сын! Как ты собираешь забивать, если боишься шайбы?

– Кэп! Как нас назвали испанцы?

Я ржу. Качаю головой в такт трека NF, будто призываю демоном. Ничто не сравнится со вкусом победы.

Хоккей сформировал мой характер. Мой ДНК победителя. Я всегда беру лучшее. Всегда побеждаю.

– Cabrón. – Отвечаю Фостеру. – Мы ублюдки, мужики!

– Они назвали нас ублюдками? – Тушуется Берн, задирая рукава.

– Хрень! – Краги Пола летят на пол. – Ебаный Пабло бросил, что мы компашка беса. – Кивок на меня.

Это еще больше забавляет меня.

– Чего? – переспрашивает Николас, которому давно пора свалить из нашей хоккейной команды, как и Берну.

Мужики старше нас и давно не учатся в Ларсон. Их держат, как хороших игроков. Ну, и потому что отец Николаса – директор академии. Чего не сделаешь ради любимого сына (чего нельзя сказать о моем папаше, всегда действующего наперекор мне)?

Я кидаю Уэстону свой свитер с номером «66». Вроде, взрослее нас, а умом не блещет. Идиот, ему всю жизнь только и играть в хоккей. Для меня же игра за команду – временный этап. Я планирую поступить в университет. С ума схожу по юриспруденции! Она приливает кровь к члену похлеще, чем вид на голых девчонок.

– Значит с этого дня мы не только cabrón, но компания «66»! – Моя банда.

Да, я на шаг впереди

Всех в этом деле, ни за что не отстану,

Даже если буду на исходе сил, я заведу толпу.

Неудачи лишь подстегивают меня.

Самое счастливое время в моей жизни. Казалось, что стоит только захотеть и весь мир подчинится моим желаниям. Не было ни предательств, ни разочарований, ни сложностей. Ничего, что обременяло жизнь и вызывало головную боль. Оптихуизм в то время работал безотказно. Все, чему ты не предавал внимание, не трогало тебя. Поражения были, но на них я смотрел с долей похуизма. Наверное, поэтому жизнь казалась такой легкой.

– Лед твой! – Хлопок по моей груди, когда Жан заканчивает терроризировать парней после трени. – Второй тренер прислал сообщение, малышня закончила.

– Второй?

Хенрик всегда работал в одиночку.

– Да. Расписание запартачили, поставили две тренировки в одно время на одной арене. Младших оставили в здании. А я на улице гонял своих орлов.

– Ты же всегда работал один?

– Детскую команду веду совместно с Бобби. Взрослую один.

– Понял! Спасибо за лед!

– Стоять, Ригхан! – Приказной тон. Кажется, Жан догадался. – Из-за тебя мы мерзли на улице, сукин ты сын!

Да, я решил все деньгами. Вчера позвонил и попросил выбить для Стейс, Терри и меня время.

– Тебе не стыдно?

– Ой, тренер, я сейчас разрыдаюсь!

О каком стыде может идти речь, когда я заплатил за час аренды месячную зарплату женщины, составляющую расписание?

– Гад! – летит вслед. – В следующий раз звони мне, я лично выбью тебе окно на льду и никто не пострадает.

Разве кто-то страдал? Тренировки не слетели, физически все были нагружены, как и полагалось.

– Спасибо за лед, Жан!

– Еще увидимся, Ригхан!

Я преодолеваю расстояние в коридорах быстрее, чем обычно.

Прохладный воздух попадает в мои легкие и застывает, не успевая покинуть их. Дыхание перехватывает от легкого скрипа коньков на фоне сотрясающей тишины. Я не привык к безмолвию в подобном месте. Ледовый дворец для меня – это ассоциация бурно-проходящих матчей, пьянящего от напряжения команд и болельщиков воздух, дрожащих трибун.

Стейс на льду. Мое сердце замирает.

Малышка умеет кататься? Почему-то я был уверен, что сегодня у меня два ученика. Завораживающее зрелище, как эта хрупкая девушка, не замечая ничего вокруг, взаимодействует со льдом. Рейвен кричит Терри, чтобы прибавил музыку. Им оставили колонку?

Я прислоняюсь к стене, не желая подходить ближе и раскрывать свое присутствие. Волнение бушует, когда Стейс проворачивает вращение с изменением ноги. Какая же провокационно-красивая…

Жизненно-важный орган делает виток, стоит девушка делает прыжок с одной ноги на другую. Пора появиться Рейвен на глаза, пока от ее элементов у меня не остановилось сердце. С одной стороны, я готов умереть от изящности Стейс. С другой, глупый способ закончить жизнь из-за такой, как она…

Мои хлопки в честь выступления привлекают малышку.

– Где ты был? – Дергает меня за рукав Терри, когда я подхожу ближе.

– С тренером. Как тебе хоккей?

– Круто! Хочу кататься лучше тех мальчиков!

Чувствуются встроенные клетки триумфатора. Если у него такие мысли в четыре, к восемнадцати он порвет всех!

– Хочешь? Будет.

– Правда? – Тянет гласные парнишка, пока я завязываю шнурки на его коньках.

– Двести процентов!

– Что такое проценты?

Об этом я не подумал. Он младше меня в семь раз.

– Сложный вопрос. Давай следующий.

– Ты видел, как катается Стейси?

Его сестра безупречна. Она и знает, что идеальна. Не будем завышать Рейвен самооценку. Я все-таки собираюсь ее разрушить, а не вознести на небеса. Акция осталась в прошлом. Стейс не оценила ее по достоинству.

– Меня обсуждаете?

– Попробуй встать. – Предлагаю Терри, игнорируя девушку.

– Огонь! – Стоит как на своих родных ногах. Слияние с коньками очень важно для всех, кто хочет профессионально кататься на льду. – Сделай пару шагов.

У младшего брата Рейвен получается идеально. Я подаю ему обе ладони и веду ко льду. Может получится, но не сразу. Каждому требуется время на привыкание. Всем разное. Например, я встал со второго раза на лед.

– Ахереть!

– Кайд! – Ругается Стейс. – Мы с ребенком.

Терри весело хохочет, когда у него получается твердо стоять на новой поверхности. Я инструктирую парня по тому, как нужно двигаться. Он же играть хочет, а не протирать лезвия.

– Отлично! Еще на меня!

– У тебя идеально получается, малыш. – Счастливый голос Стейс сбоку.

Девушка протягивает брату ладонь. Я освобождаю место, чтобы она тоже могла принять участие в первом заезде своего «малыша». Терри смотрит то на меня, то на Рейвен. Он улыбается.

– Можно, я попробую сам?

– Сам? – пугается кобра, наводя на брата панику.

Вот это уже лишнее.

– Давай!

Девушки всегда эмоциональнее мужчин. Беру это в расчет, когда разрешаю Терри прокатиться самостоятельно. Нет смысла обращать внимание на женскую истерию – в этом даже чувствуется какая-то власть. Ладонь Стейс оказывается в моей. Полагаю, от волнения. Она растерянно смотрит, когда я так просто отпускаю ее брата.

– У него получается. – Шепчет моя провокация.

Тихое:

– Да.

– У тебя получается! – С ахом кричит Рейвен. Она освобождается от наших прикосновений и делает вращение вокруг своей оси. – Получается!

– Прирожденный хоккеист. – Следует похвала от меня.

Стейс изредка поглядывает на брата, который катается рядом с нами, и взглядом пробирает до самых костей:

– А ты тоже сразу встал на коньки и поехал?

– Почти. Со второго раза.

Зачем-то уточняю во сколько, хотя детали в наших отношениях не имеют смысла. Но я решаю, что это неплохо. Пусть Рейвен думает, будто наша связь становится крепче.

– В пять.

Приправляю все любезностью:

– Ты изумительно катаешься. Где научилась?

– В Онтарио, недалеко от нашего дома был каток. Моя подруга детства Оливия, – она поджимает губы. Наверняка вспоминает о ее предательстве.

Изменили ей, изменила она…

У бумерангов видимо какой-то сбой. Они работают не в ту сторону.

– Оливия ходили на фигурное катание. А по выходным я училась у нее всему, что она знала.

– У тебя правда хорошо получается.

– Стейси, я устал. Можно немного посижу? – Голос снизу. Видна только шапка со смешным бубенцом.

Мы переглядываемся с Рейвен, и я беру это на себя. Подхватываю Терри на руки, переобуваю его на скамейке. Он весело болтает ножками в то время, как ко мне приходит идея.

Искреннее желание, а не идея во имя твоего плана мести.

– Прокатимся? – Улыбаюсь, разглядывая свою маленькую девочку.

– Не знаю, Ригхан…

Ломается. Мстит за утро, за вчера и каждый раз, когда я ее обламывал. Больше не буду обламывать. Доставлю кайф в огромных пропорциях, а после заставлю жрать стекло.

Сочная попка укатывается подальше от бортиков, я еду вслед. Ответ «да»?

– Почему ты закончил играть в хоккей?

Я прикусываю щеку. Стейс поднимает неприятную тему.

– Тебя выгнали? – накидывает варианты малышка, когда я молча еду за ней.

Отрицаю предположение. После смерти Дороти я попал в психиатрическую больницу. Выпал из жизни на два года – точное определение того, что тогда происходило. Попал туда, потому что отделал Берна так, что он не мог встать с койки около полутора месяцев. Мой папаша был обеспокоен моим поступком, отправил лечиться.

Жан поддерживал меня даже после выхода из психушки.

– Ты всегда был неуправляемый, Ригхан. И на льду, и в жизни. В игре это давало свои плоды, хоть и не всегда. Думаю, ты догадываешься, как я намучался с твоим неумением сдерживать себя. Сейчас другой случай. Счет 10/0, ярость и безбашенность играют не в твою пользу. Проигрываешь, парень.

Я сжимаю кулаки. Правду никто не любит, как и шлюх.

Хенрик всегда был на моей стороне.

– Я провел в больнице два года. Не до хоккея было, Стейс.

С содроганием вспоминаю то время.

Они говорят, что будут держать меня здесь до конца моих дней.

Вчера я познакомился с девушкой, чье имя кажется мне красивым. Сара. Весь день гадаю, какой она была за электрическим забором убогой психушки.

– Знаешь, почему нас заставляли читать? – Я пытаюсь разговорить Сару за обедом, когда за нами никто не следит.

Девушка с лицом куклы хлопает ресницами и открывает рот, накачанный силиконом. Все как в замедленной съемке. Дура! Зачем глотает то, что ей дают выродки?

– Чтобы мы в конец не деградировали? – Нездоровая улыбка уродует лицо девушки.

Бесполезно разговаривать с ней в таком состоянии. Сара невменяема, поэтому я даю ответ сам себе.

– Наоборот. Когда люди читают, их мозг начинает думать активнее. Нас заставляют читать, чтобы свести с ума собственными мыслями.

– Спасибо за то, что сделал для нас с Терри. – Возвращает приятный голос в настоящее. – Для меня это очень ценно.

– Я рад, что ему и тебе понравилось. Жан – мой тренер может взять Терри в детскую команду.

– Правда? – Удивлена Рейвен.

– Да. Но ему нужно больше покататься, прежде чем вступить в команду. Ребята его возраста уже уверенно стоят на коньках.

– Хорошо. Мы позанимаемся.

Стейс продолжает осваивать езду задом наперед. Малышка с улыбкой катится лицом ко мне, а после разворачивается задницей, заставляя терять контроль.

– Ты слишком соблазнительная Рейвен! – Оправдываю свои руки, внезапно появившиеся на тонкой талии.

В первую нашу встречу в Ванкувере Стейс тоже была в кремовом. Я наблюдал за ней через окно, когда она вышла из ванной. Комната девушки была заставлена коробками. Стейс скинула полотенце, обнажив передо мной свое тело, сама того не осознавая.

Кто-то забыл выключить свет…

Я тайно наблюдал и крутил в голове извращенные картинки. Моя нежная добыча натянула на голую кожу топ с короткими шортами оттенка, ассоциирующегося с приятными ощущениями.

– Кайден.

Зря я об этом вспоминаю. Чем больше провожу времени с девушкой, тем больше хочу все вернуть.

Я снимаю с Рейвен дурацкую шапку. Облизываю ее губы и теряюсь пальцами в волосах. Стейс с новым цветом сводит меня с ума.

Стейси

Среди холода и масштаба дворца, в котором мы находимся, я ожидаю бурю. Она случается, когда Ригхан начинает распускать руки. Язык психа переплетается с моим во время поцелуя. Сплетение наших губ жадно. Кайд целуется так, будто это наш финальный поцелуй.

Мы находимся далеко от брата, на другой части катка, поэтому я не волнуюсь за то, что он увидит. Возможно, я с Ригханом просто общаюсь.

Какое же тесное у вас общение!

– С друзьями вообще-то не целуются. – Я вбираю в себя как можно больше кислорода.

– Я говорил, что мы друзья? – Накрывает мой рот Кайден.

– Да. Лиаму и Терри.

– Я могу сказать по-другому. Ты действительно это хочешь?

Хочу. Но, если озвучу желание, то буду выглядеть, как требовательная дура. Ограничиваюсь со скрипом зубов ненавистным:

– Нет.

Я вырываюсь из его объятий и уезжаю. Хочешь заполучить Кайда? Делай все, чтобы держаться от него подальше. План срабатывает. Когда Ригхан догоняет, действует грубо, животно. Он кусает мой шрам над губой, после зализывает кожу (сегодня я сделала макияж, использовав только продукты для глаз и губ) и зацеловывает.

– К… Кайден… я-я не знаю. Я стесняюсь.

Ригхан отстраняется.

– Ты стесняешься?

Даже после стольких лет робость осталась. У меня нет цели быть идеальной для своего мужчины.

Краснею еще больше и с выдохом признаюсь:

– Да.

Вспоминаю недавнюю фразу, которую Кайд произнес:

– Хочу видеть твой заплывший взгляд! Меня возбуждает, когда ты смотришь мне в глаза своими ангельскими.

Я смотрю в омут Ригхана, зная, что возбужу его этим, и он забудет о моем шраме.

– Используешь запретный прием?

Псих оттягивает пальцем мою губу. Дразнит, желая поцеловать.

– Кайд, пожалуйста. – Он любит, когда я прошу.

С удовольствием встала бы перед ним на колени. А, почему бы и нет? Я оглядываюсь на борт, за которым не видно Терри. Затуманенный взгляд на мужчину. Я встаю на колени и с немного раскрытым ртом смотрю на Ригхана.

Иногда во мне просыпается уверенность, что я эротическая мечта Кайда. Но большую часть времени меня одолевают сомнения. Чаще мне кажется, что Ригхан остыл ко мне. Было столько повод загнать меня в угол и взять свое (раньше псих активно этим пользовался). Что же произошло, раз он до сих пор не воспользовался ситуациями? Это из-за прошлого?

Даже я забила на его предательство. Кайдена что-то удерживает на цепи. Воспоминания? Мы договорились, что начнем все сначала и не станем говорить о былом. Но как? Я же вижу, что у нас не получается. Мы очень отдалены друг от друга.

– Кайд?

Его глаза осматривают меня придирчивее обычного. Я волнуюсь. Мужчина протягивает руку и гладит по волосам.

– Стейс, встань.

Я качаю головой.

– Поговори со мной. – Нотки мольбы. – Кайден, пожалуйста.

Мне нужно задать волнующий вопрос сейчас. По-другому я не смогу быть с ним.

– Скажи честно, ты со мной, чтобы сделать больно?

Ну же, резани по живому, Ригхан! Вычеркни себя из списка моих близких сейчас же!

– Давай поговорим о том, что случилось четыре года назад.

В легкие перекрывают воздух. Мне кажется я дрожу, стоит представить наш разговор. Я интенсивно киваю головой, только бы Кайд не передумал.

Он буквально исполняет мое желание.

Благодарность и страх смешиваются в один шар с эмоциями. Дальше все происходит, как в тумане. Псих помогает мне подняться, берет на руки. Мгновение, я уже без коньков. Потом мы в машине. Происходящее, как неожиданно-появившаяся клякса, заставляет меня нервничать.

Я не ожидала, что Ригхан предложит поговорить.

А значит мне придется пройти через тот ужас снова.