- Я Комаки, - объявила она. - А ты правда сын Вельзевула?

На ней было черное кимоно с огненным отливом, вакидзаси в лакированных ножнах, расписанных цветами сакуры, и какая-то финтифлюшка в коротко остриженных волосах. Я оторвался от сковородки и ответил:

- Меня зовут Родерик. Я сын деревенского колдуна Саурона, и Вельзевула в глаза не видел.

Лицом Комаки напоминала задорную, но хищную птичку. Нос с горбинкой в Японии не редкость, но у Комаки был прямо-таки ястребиный клюв, с высоко вырезанными ноздрями. Мои слова ее слегка огорчили, она явно горела желанием встретить на этой кухне самого Сатану. Однако причудница тут же взбодрилась.

- Ты говоришь без акцента. Где это ты научился?

- У меня способности к языкам. Я и писать умею.

Ее, похоже, не устраивало, что разговор получается слишком уж обыденным, к тому же на исчадие ада я мало походил - широченные крестьянские штаны, наводящие на мысль об айкидо, безразмерная овечья безрукавка мехом внутрь - словно с плеча великана Микото - и деревянные сандалии. Волосы отросли звериными космами, и их приходилось перевязывать шнурком. Тогда Комаки пустила в ход свой главный козырь. Она засветилась, как китайский фонарик, зажмурилась, и выпалила:

- Я знаю, зачем ты здесь!

Я только пожал плечами:

- Мы все здесь за одним - мы учимся.

Тут она присела, вытянулась вперед и произнесла страшным заговорщицким шепотом:

- Моя мама два раза в неделю пьет чай с Раскрашенной Эллой! Она мне написала, как всё было, - Комаки выпрямилась и спросила, замирая от восторга. - Теперь ты меня убьёшь?

Мне оставалось только вздохнуть:

- Ясное дело. Слушай, Комаки, пока я тебя не убил, сделай доброе дело - принеси мне расческу и ножницы, а то уже сил нет - зарос, как вепрь лесной, надо хоть чуть-чуть подкоротить.

Комаки снова загрустила

- Вот мужчины так всегда. Никакой романтики. - но сейчас же снова ожила.- Но все равно, ты герой, который приносит жертву, чтобы отомстить за оскорбление. Это благородно! Ты убьешь Эллу?

Я закрыл глаза.

- Комаки, я пока что просто тренируюсь, и не делаю из этого никакой тайны. Пусть Элла думает, что хочет, я все ей сказал.

В итоге Комаки принесла мне ножницы с расческой и сама меня подстригла, позже снабдила меня иголкой с нитками и прочими мелочами, и даже поставила в кухне на подоконнике цветок в горшке - не бонсай, но все же лучше, чем ничего. И уж конечно, она пересказывала мне все последние сплетни.

Я качал маятник, словно вконец обезумевший поклонник Богомолова. Мои догадки подтвердились - восьмерочный столб можно было отклонять на все сто восемьдесят градусов и дальше, если была возможность, под любым углом восьмерки держали идеально при всех нагрузках. Другое дело, что на уровнях ниже пятого малая скорость и высота лишали смысла эти усилия - разгон гораздо проще было набрать на более высоких эшелонах.

И самое главное - в маятник можно было входить из любой точки восьмёрки. Я бы даже определил восьмерку как геометрическое место точек входа в маятник. Это похоже на то, как если бы я стал вращать вокруг центра какой-то шаблон - весь круг шаг за шагом заполняется идеальными линиями. Ко мне пришло ощущение, что я стою на пороге перехода в какое-то новое качество.

Тот, кто хоть в малой степени следил за моими рассуждениями, вправе спросить: почему я так долго не мог сделать столь очевидный шаг? Что тут скажешь. Многие истины просты и понятны задним числом, и многие умы удивлялись - как такое элементарное решение сразу не пришло в голову?

Короче. Маятник есть круг. А круг, вращающийся во всех плоскостях, есть шар. Нет никакого столба восьмерок, есть объемная фигура наподобие сферы, ограниченная лишь естественным пределом скорости, и передвигаться по этой сфере можно в каком угодно направлении. Скоростные границы расположены внутри нее как матрешки. Ничего подобного в книге Такуана записано не было.

Перефразируя классика, скажу, что в тот день, когда я это понял, для меня перестали существовать авторитеты. Движение по моей сфере шло по своеобразной спирали - я назвал бы ее "боевой спиралью" - и по ней я начал носиться в каждую свободную минуту, вникая в нюансы - их было немало. Мне, как я полагал, предстояло драться с мастером намного опытнее меня, и любая досадная мелочь могла превратиться в роковой сюрприз.

Заканчивалась третья осень моего пребывания в монастыре. Уже выпал и первый, и второй снег, у стен намело невысокие пока что сугробы, плетни свесили белые бороды, и я мёл вымощенные камнем дорожки, чтобы не успела образоваться наледь. Тут-то ко мне и подошла неразлучная парочка - Одо и Тёсиро. Последнее время они поутихли, да и в этот раз, кажется, ничего особо пакостного не замышляли - Тёсиро объяснял какой-то фехтовальный трюк, и в качестве учебного пособия решил использовать меня. Бесцеремонно ухватил за плечо, приложил лезвие катаны, и стал говорить про какой-то уход с поворотом.

До сих пор не знаю, что на меня нашло. Просто подумал: да какого черта? Стряхнул саму метелку с короткой палки, повернулся и вышиб у него меч. Тот закувыркался в небе и прилетел ко мне в ладонь. Я воткнул его в землю перед перед Тёсиро, и приглашающе похлопал своей деревяшкой по ноге. Парень от изумления сперва даже открыл рот - потом потемнел лицом, не то зарычал, не то замычал, схватил клинок и сорвался в бой.

Это не было восьмимеркой - просто обычное фехтование. Все здешние ребята были адептами школы Нито Ити - с одной стороны, очень традиционной, а с другой - очень интуитивной. Не стану ее разбирать, скажу лишь, что с моей майарско-эльфийской выучкой она никакого интереса не представляла. Я опять выбил у Тёсиро меч, опять поймал, и ласково предложил быть повнимательней.

Глаза у Тёсиро стали белыми от ярости. Он явно забыл страх показаться смешным, применяя технику Миямото Мусаси против посудомойщика с палкой, и вошел в нижнюю восьмерку, готовясь стереть меня с лица земли. Я отложил метлу, перехватил его, взялся поудобнее и затащил на пятый уровень, там раскрутил и спустил обратно, аккуратно придерживая за шиворот, чтобы он ничего не сломал, или, избави бог, не напоролся на собственный меч.

Бразды пушистые взрывая, Тёсиро пропахал несколько сугробов и некоторое время сидел, очумело озираясь и приходя в себя. Я подобрал его катану, положил перед ним и дружески посоветовал позвать на помощь друга-приятеля Одо - может, если взяться вдвоем, что-то и получится?

Одо, между тем, на битву отнюдь не рвался - он был умней и успел сообразить, что дело принимает скверный оборот. Но Тёсиро, не утративший боевого пыла, еще даже не встав, так отчаянно завизжал, указывая соратнику место для атаки, что у бедолаги Одо не оставалось выбора. Они оба вскочили, вписались в восьмерку и кинулись на меня с противоположных сторон.

Тащить обоих вверх по уровням оказалось не так легко - мальчишки были довольно увесистые, и я немного запарился. На обратном пути тоже приходилось жестко фиксировать, чтобы герои ничего не снесли и сами не покалечились, но все обошлось, и вот они уже сидят рядышком в сугробе, ошалело выпучив глаза, а я пытаюсь разобраться, где чья катана.

- Одо, по-моему, вот это твоя... Ну что, вы угомонились? Ножны подберите.

Мои бесстрашные воины настолько растерялись, что, едва опомнившись, помчались жаловаться. Через две минуты я предстал перед Миямото. Когда-то непобедимый мастер не стал тратить времени на разговоры - он взял учебный деревянный меч и сказал:

- Покажи, что ты умеешь, - и я удостоился схватки с живой легендой.

В следующие четверть часа выяснились интересные вещи. Миямото прекрасно владеет уровнем восемь с половиной. Миямото очень неуверенно качает маятник на нижних уровнях. И - удивительный факт - Миямото понятия не имеет о вращении маятника. У великого мастера был великолепно поставленный удар во всех плоскостях, но, во-первых, мне случалось видеть, что вытворял Элендил со своим Нарсилом, и миямотовы удары меня ничуть не взволновали, а во-вторых, каменноликий наставник был закоренелый классик-ортодокс, и никак не мог переварить то, что противник вдруг появляется там, где быть никак не может, и время останавливается, и вражеский меч (вернее, палка) почтительно постукивает тебя по плечу.

- Как? - страшным голосом спросил Миямото, едва мы коснулись земли. - Кто тебя такому научил?

Я поклонился.

- Учитель, я внимательно читал книгу мудрого Такуана Сохо. Прошу прощения, - тут я снова поклонился - уж такая страна Япония, приходится непрерывно кланяться, - Вы не давали мне разрешения заглядывать в нее, но и не запрещали. Простите за то, что огорчил вас.

- Такуан не мог тебя научить этому.

- Да, но мысль его четко указывает именно на такой путь. Вероятно, он хотел, чтобы мы пришли к этому самостоятельно.

Миямото помолчал, потом позвал Ёсицунэ и сказал:

- Мы прямо сейчас идем к Учителю. - и обернулся ко мне. - Ты идешь с нами.

Пришлось поклониться еще раз:

- Я не смел рассчитывать на такую честь.

К заоблачному жилищу патриарха вела вполне приличная дорога, местами даже с перилами, да и сама пещера чрезмерным аскетизмом не отличалась - довольно уютный домик, встроенный в скалу. Миямото и Ёсицунэ вошли внутрь, а мне велели ждать снаружи. И вот настал исторический момент - дверь отворилась, и моему восхищенному взору предстал богоподобный Такуан Сохо собственной персоной.

Я ожидал увидеть бодхисатву - убеленного сединами мифологического старца с просветленным взглядом и бородой до колен. Также почему-то представлялись невероятные брови, похожие на белые лисьи хвосты. Но нет. Такуан оказался вполне бодрого вида дядькой, немногим за шестьдесят, с до странности молодыми глазами. И борода его была не борода, а скорее, запущенная щетина. Ничего величественного в его облике не было, вид был самый невзрачный, и я сразу насторожился, догадавшись, скольких удальцов обманула эта неприметная внешность. Ростом Такуан был невелик, смотрел с веселым интересом. Само собой, я тут же упал, словно собирался отжиматься, и боднул землю лбом.

- Значит, это ты Дерек, - произнес Такуан как будто в некоторой задумчивости. - Давай-ка сделаем так - попробуй для начала просто меня коснуться.

С этими словами он, не глядя, протянул руку назад, и стоявший там Миямото сейчас же вложил в нее длинный, как посох, учебный меч. Я сразу понял, что передо мной самый искусный мастер из всех, какие мне здесь встречались. Он держался расслабленно и даже вяло, меч держал вроде бы неправильно и отчасти неуклюже, но мне кое-каких вещей объяснять не надо - я в первые же секунды почувствовал, какая страшная сила затаилась в этой небрежности.

Такуан не стал играть со мной в кошки-мышки, и сразу показал свои сильные стороны - главной была скорость. К восьми с половиной старичок взлетел, как птичка. Миямото, слов нет, был тоже быстрым, но тяжеловесным, а Такуан порхал просто с волшебной легкостью. Мы взмыли на верхний уровень, там обменялись парой ударов - все тот же консервативно-традиционный Нитэн Ити-рю - и Такуан исчез. Представляю, как это действовало на неподготовленных противников.

Думать нечего, он сделал ставку на свою скорость - ушел в круговой маятник, чтобы через какую-то долю секунды выскочить у меня из-за спины и, скажем, треснуть по голове - в назидание и для знакомства.

Милости просим. Я ушел вбок, повернулся и поднял палку - тут же он и вынырнул, уже с поднятым мечом, уже нанося удар. Но удар - прекрасный, показательный - пришелся по пустому месту, и, как только такуанов посох миновал горизонталь, я легонько стукнул патриарха по плечу, ближе к шее.

Затормозить или как-то сманеврировать на выходе из маятника практически невозможно, но Такуан, хотя и с запозданием, продемонстрировал фантастическое мастерство - развернулся и, поменяв траекторию, ударил наискось вправо.

Боюсь, туго пришлось бы и мне, и моей палке, но меня на этом месте уже не было. Я проскочил у него за спиной и кинулся вниз - вроде бы тоже на круговой маятник, а на самом деле - по боевой спирали, круто свернув с маятника влево-назад.

Кажется, это и называется, хотя, на мой взгляд, очень неудачно - "момент истины". И момент меня не подвел. Такуану, похоже, в голову не пришло, что с маятинка от восьми с половиной можно так просто куда-то соскочить. Он вновь понадеялся на свою потрясающую скорость и, как коршун на добычу, спикировал прямо вслед за мной. Мне и делать ничего не пришлось - он сам налетел на плечом - правда, уже другим.

В точно такую же игры мы сыграли и по горизонтали. Итог аналогичный - Такуану в голову не пришло, что пол-восьмерки можно открутить в одной плоскости, а пол-восьмерки - в другой. Тогда наставник наставников пустил в ход фантомов.

Выдумка нехитрая, но эффективная - на высокой скорости при резком ускорении - как правило, после торможения - человеческий глаз и восприятие не успевают, отстают от реальности, и еще несколько мгновений видят фигуру противника там, где его уже нет. Двигаясь особого рода взрывными скачками, подобных фантомов можно нагородить достаточно много, чтобы запутать врага. Такуан именно так и поступил.

Я едва не рассмеялся - вот чудак, он Саурона вознамерился обмануть призраками-ловушками. Проскочив эту дымовую завесу, я на хорошей скорости ушел вниз, и тоже поставил парочку болванов. На одного из них Такуан и клюнул - огрел его вдоль спины. В результате получил деликатный толчок в затылок над левым ухом.

Дальше погасили скорости, вернулись на землю, и вот здесьТакуан сумел-таки меня поразить: он, словно Комаки, сиял от счастья. Поклонился мне с необычайным почтением, и на какое-то время так и завис вниз головой, а потом заговорил так:

- Сегодня великий день в моей жизни. Теперь я спокойно могу посмотреть в глаза смерти - я увидел свою теорию завершенной. Признаюсь, я уже не надеялся, но боги вняли моим молитвам. Юноша из северной страны, ты вернул покой моей душе. Две капли росы слились на лепестке лотоса, образовав совершенную фигуру. Миямото сказал, что ничему не учил тебя, ты все постиг сам, просто наблюдая за тренировками. Я знал, что именно так и должно произойти. Есть вещи, которым нельзя научить.Ты величайший мастер, вложивший последний камень в здание, которое я строил всю жизнь. У меня не хватило сил, но я знал, что однажды придет человек - слава богам, я дожил до этого дня.