В среду, ровно в полдень, через Центральный Двор, окруженный двойным рядом галерей, шли на ланч Родерик Гортхаур, Невилл Лонгботтом и вся компания - Дерек на ходу объяснял Невилллу, что тому не стоит бояться экзамена по трансфигурации, потому что он, Дерек, всё время будет поддерживать его морально, а Гарри, Рон и Гермиона наперебой уверяли Невилла, что он прекрасно подготовлен, а Снейп, хотя и будет сидеть в комиссии, но на трансфигурации даже рта не раскроет. Невилл как раз начал объяснять, что Снейп, даже не говоря ни слова, уже одним своим видом повергает его в ступор, но тут из-за поросшей мхом колонны вышла Анджелина и сказала:

- Дерек, можно тебя на пять минут?

Общество тотчас же распалось, обтекло взрывоопасную пару и скрылось. Энджи ухватила Дерека за ремень от кофра на плече и увлекла под свод внутреннего прохода.

- Послушай, - проговорила с запинкой, страшась поднять взгляд. - Ты прости меня за тот раз. Сама не знаю, что на меня накатило. Просто не соображала. Извини ради бога...

- Ну что ты, Энджи, - приветливо откликнулся Дерек. - Это я должен извиняться, это ты меня прости. Всё дурость моя виновата, каюсь, идиотская получилась выходка, просто не подумал - мой проклятый эгоизм. Ты уж не сердись, я не по злобе, а единственно по легкомыслию. Я и сам себя ругаю. Отпусти мне этот грех, а я клятвенно обещаю, что больше таких глупостей не повторю.

Анджелина внутренне похолодела - она ожидала чего угодно, только не такого. Творилось что-то неладное. Дерек говорил легко, доброжелательно, но совершено равнодушно, отстранённо, и, самое главное, закончив, сделал движение, что бы обойти её - как столб. Анджелина, чуя беду, крепче вцепилась в ремень.

- Если так, - сказала она, переходя ко второму пункту плана, и уже ощущая его провал и бессмысленность. - Сходим сегодня вечером на Деревянный Мост? Поднимемся на холм, мы давно там не были...

- Сегодня? - удивился Дерек. - Зачем? Нет, Энджи, сегодня я никак. Пригласи кого-нибудь ещё.

И он снова попытался шагнуть в сторону. У Анджелины земля поплыла под ногами.

- Дерек, - прошептала она. - Я была неправа. Я извинилась. Чего ещё? Неужели то, что было, ничего не значит?

Тут Дерек остановился и заговорил уже более серьёзным тоном:

- Прости, Энджи, но я тебя не понимаю. Там, в библиотеке, я предоставил тебе выбор: остаться или уходить. Ты меня обругала и ушла. Ты выбрала, это твоё решение. Что ещё? Всё, тебя больше нет. Ты прошлое. Ты больше не существуешь.

Он аккуратно отцепил её пальцы, но Анджелина, перехватившись чуть ниже, за кольцо пряжки, опустилась на колени, обняла его ногу и глухо, со всхлипом, зарычала. Дерек осторожно освободился, обошёл её и пропал за колоннами, а Энджи осталась стоять, где стояла и даже не сразу опустила руку.

Барбара подложила одну подушку под живот, вторую - под правую руку и перевесилась через спинку кровати:

- Ну, подруга, ты получила отставку по всей форме. И ты знаешь, я этому рада - полная ясность, теперь мы знаем, что бояться больше нечего, ты и впрямь легко отделалась, и спасибо на том. Точка, переворачиваешь страницу, и начинаешь с чистого листа.

Анджелина впала в некое цепенящее помрачение души - свернувшись на одеяле и глядя в стену, она, как заклинание, твердила одно и то же:

- Это невозможно. Он не может так со мной поступить! Да, мы поссорились, я сглупила, психанула, ну и что же? Надо ещё раз поговорить. Надо поговорить...

- Подруга, - замогильно зловещим тоном произнесла Барбара. - Это не ссора. Это конец. Ты знаешь, я что-то устала тебя уговаривать. Я не сторож сестре моей. В последний раз: не буди лихо, пока оно тихо. Родерик не тот человек, с которым можно скандалить в своё удовольствие. Здесь тебе не Дублин, здесь всё по-взрослому: заклятие отторжения, нравы крутые, да плюс ещё вмешалась эта ведьма из Когтеврана, с которой, как я понимаю, тоже лучше не связываться. Сворачивай свои кельтские страдания, уймись и забудь! Считай, сегодня был второй звонок. Не доводи до третьего, послушай старушку Барбару! Мужики приходят и уходят, и нечего себе душу травить.

Итак, к четвергу, Анджелина, наконец, уразумела, что прежняя эпоха закончилась и началась новая. Вот когда её обуял настоящий ужас - мост в будущее оборвался, под ногами зияла пропасть. Лёжа, бормоча в тихом исступлении, Энджи не жалела эпитетов для злодейки судьбы. Утомлённая Барбара уже не сдерживала раздражения:

- А тогда, в библиотеке, ты о чём думала? Чего же там не рыдала? Характер проявляла? Свой ирландский норов? Охолонись, девка, корабль уплыл!

Однако в пятницу ирландская кровь снова неудержимо вскипела. В перерыве между третьей парой и лабораторными Анджелина поднялась к себе и сразу же вышла. Барабара, посмотрев ей в спину и оценив походку, сказала без всякой интонации:

- Элис. Кэти.

Обе девушки, безмолвно, как призраки, поднялись за её спиной.

- Элис - правая нога, Кэти - левая, - загадочно продолжила Барбара. - В вашем распоряжении - секунда, максимум - полторы. Дольше я её не удержу. За мной.

Дерек и Конни Уорик о чём-то разговаривали у той самой, памятной лестницы в библиотеку. С первого же взгляда, в одном кубическом дюйме воздуха вокруг них ощущалось больше семейной атмосферы, чем накопилось за все время знакомства Родерика с Анджелиной. В отдалении реяла верная Барбара в компании двух подружек " они как будто о чём-то беседовали и вроде бы даже собирались уходить, но вместо этого продолжали кружить на месте, выписывая хитрые восьмерки и пожирая парочку настороженными взглядами. Тут и появилась Энджи.

Синие кельтские боевые узоры незримо покрыли её с ног до головы и густо испещрили сталь невидимого же боевого топора. Анджелина ринулась на обидчицу, но бдительная Барбара спикировала, как ястреб, и, пустив в ход всю силу и массу, при содействии подручных, унесла Анджелину в когтях:

" Куда ты, дура, спятила, ещё хуже сделаешь! Кончай эти выходки, ты не в цирке! Улетишь, подруга, в края, откуда мы тебя не скоро получим!

Скандала удалось избежать, но злобу Энджи затаила нешуточную, предохранители у неё в голове поплавились основательно, и в субботу, сжав в руке волшебную палочку, она проскользнула в библиотеку, чтобы свести счёты с соперницей один на один.

Конни сидела за своим столом у входа в отдел каталогов, и при виде возникшей перед ней пышущей ненавистью фурии, что называется, не дрогнула ни единым мускулом. Лицо её было прекрасно, взгляд сражал ледяным презрением, рука ни на милиметр не сдвинулась в сторону лежащей рядом палочки. Глаза Конни, с чёрной гоблинской каймой, изучали, как показалось Энджи, тёмную, дьявольскую власть и невиданную колдовскую мощь. Анджелина замерла.

- Пришла, - брезгливо сказала Конни. - И чего же ты хочешь? Ты чем-то недовольна? И чем же? Такому ничтожеству, как ты, выпал невероятный шанс, один на не знаю сколько миллионов - Родерик. И как же ты с ним обошлась? Изо всех сил отравляла ему жизнь и бесновалась от того, что не могла подогнать его под свои мартышкины стандарты. Я удивляюсь его терпению.

А в это время происходили удивительные вещи. Волосы Конни перестали быть причёской, поднялись грозовым облаком, как песчаная буря на горизонте, и вдруг заполнили собой всё пространство от угла до угла, где сидела Конни. По тёмной переливающейся массе катились волны и электрические разряды, пряди струились, колыхались, свивались в жгуты и тотчас же раскручивались, лицо же Консуэло оставалось каменно-спокойным.

- Глупая букашка, ты хоть представляешь, какой случай тебе предоставился, какой человек обратил на тебя внимание? И на что хватило твоего ума? На визг и скотские судороги? И я ещё с тобой разговариваю. Пошла вон, мне тошно на тебя смотреть!

И вообразите - не сказав ни слова, Энджи повернулась, и на ватных ногах ушла прочь из библиотеки. Вернувшись в свою комнату, она вновь легла на кровать лицом к стене и, словно окаменев, ни на какие вопросы не отвечала.

Тем временем в начальственных сферах произошло движение, и в воскресенье, с утра пораньше, МсГонагалл вызвала Анджелину к себе.

- Мисс Джонсон, - сказала декан всегдашним непререкаемым тоном. - Я посоветовалась с Мадам Помфри, и мы пришли к выводу, что вам необходим отдых. Прямо с сегодняшнего дня вы отправляетесь в академический отпуск. Собирайтесь, я лично провожу вас до портала. Жду вас здесь же, ровно в двенадцать, с вещами.

На продуваемом осенними ветрами причале, поделённым надвое тенью Гриффиндорской башни, над холодной рябью озера - небывалая честь, для Энджи открыли центральный хогвартский портал - МсГонагалл позволила себе слова ободрения:

- Не унывайте, Анджелина, всё проходит!

* * *

- У тебя девять дипломов школы Ву. Мне страшно подумать, какой ценой они тебе достались. Чего тебе бояться? Это весь мир должен бояться тебя. Знаю, ты идёшь непростым путём... Но ради всего святого - зачем ты убил Раскрашенную Эллу? - спросила Конни.

Родерик отодвинул стакан и вздохнул.

- Чувствую, мне до самой смерти не отмыться от этой истории. Что ж, правда, мы дрались, и я убил - но я вовсе не собирался, у меня и в мыслях не было.

Он сделал паузу.

- Ладно, придется рассказать тебе всё с самого начала, иначе не объяснишь. Хотя как раз начала-то я и не помню. Оказался я однажды в королевстве у Понци - но вот застрели, если сейчас припомню зачем. Причуды дядюшки Ву - была у него любимая примочка - загнать меня куда-нибудь подальше с каким-нибудь поручением, я тогда мотался по всему свету... Вроде речь шла о каких-то пошлинах, кого-то куда-то не пропускали... но пока я доехал, уже все решилось, делать нечего, я позубоскалил с самой Понци - мы все ее знаем, она тогда уже была принцессой, хотя и не такой знаменитой, как теперь - и пошел назад, к порталу. Зона D - никакая завозная магия не действует, только местная, край идиллический - холмы-рощи, луга-коровки - иду, любуюсь природой. Вдруг, что за чёрт? - как из-под земли, появляется передо мной дико размалеванная тётка - пол-лица красное, половина - белая, ни дать, ни взять - Вождь Вигвамный Шест на тропе войны, вдобавок вся увешана кинжалами - давай орать. Она-де не потерпит, она не позволит, и если еще раз увидит, то башку мне оторвет.

Я тебе сразу объясню, в чем штука. Она перепутала. Ее в то время донимали коллекторы из канцелярии какого-то соседнего владыки, пограничная склока, что-то не поделили, а она дама темпераментная, к разбирательствам не склонная, ей кто-то шепнул, и она приняла меня за одного из таких рейнджеров.

Я поначалу повел себя довольно разумно - ласково посоветовал ей идти, куда шла, и пояснил, что ссориться не намерен. Но Элла кротости моих речей не оценила и, слово за слово, я тоже понемногу разгорячился. Голова занята не тем, да и мне по дурости в ту пору море было по колено - что, мол, какая-то карга... Короче, дошло до оружия.

У меня с собой был обычный "спутник" - так, походный тесак, ни на какие особенные битвы не рассчитаный, а у нее - вполне приличный четырехгранный полуторник - не помню я всех этих немецких классификаций - так что преимущество изначально было не на моей стороне. Но, думаю, даже самый лучший меч меня тогда бы не спас.

Вот с этого момента начинается интрига. Я тогда и представления не имел о восьмимерке, даже термина такого - восьмимерное фехтование - не слышал. Да, что-то рассказывали о волшебных мастерах, которые умеют закрутить в петлю пространство и время, и так побеждать врага, но это были то ли слухи, то ли сказки... Если бы я тогда хоть немного понимал, что происходит, Элла, может быть, сейчас сидела с нами за этим столом.

У нас там я считался первоклассным фехтовальщиком. Слышала такое выражение - "он на мечах первый в мире"? Это про меня. Никакие эльфийские искусники ничего сделать не могли, а желающих, уж поверь, было достаточно. Словом, наглости у меня хватало. Но тут началась какая-то чертовщина. Элла странно прыгала вбок и вдруг оказывалась у меня за спиной - я крутился как мог, и все равно ничего не успевал сделать. Она раз двадцать с легкостью могла меня убить, но вместо этого просто отлупила этим своим здоровенным мечом. Била плашмя, но лезвия-то заточены - через пять минут на мне остались одни лохмотья, а сам я стал как губка, полная крови. А еще через пару минут я уже упал, как куль, и простился с жизнью. Тут она меня даже похвалила, еще раз пригрозила, что в следующий раз обойдется куда круче, и ушла.

Я, полуживой, где доковылял, а где и дополз до ближайшего жилья, меня подобрали старик и старуха, принесли к себе в хибару, перевязали полотенцами и привели местную знахарку - та остановила кровь и намазала меня маслом, как бутерброд. Этим старикам я потом купил новый дом, корову и кусок земли - они из-за него судились, но я просто заплатил и переписал на них. Да, еще поставил плиту на могиле их сына. Всё не сам, конечно, от меня они брать ничего не захотели, даже обиделись, но я нанял специального парня, он очень хорошо все устроил.

Ну, на следующий день примчалась Понци, разохалась, тоже принесла какой-то целебный бальзам и всякой еды. А потом, когда, как я понимаю, выяснилось, что произошла некоторая ошибка, пожаловала и сама Элла.

Далось ей это, похоже, непросто, она не знала, куда смотреть и что говорить. Просила прощения, каялась, ругала себя и, естественно, выставила банку с очередной чудодейственной мазью. У меня хватило сил распрямить руку и столкнуть эту склянку с табуретки, и я сказал так: Элла, очень советую убить меня прямо сейчас, пока не могу защищаться, потому что иначе я однажды вернусь, и это будет не самый веселый день в ее жизни. Она покряхтела, вздохнула и удалилась.

Понци меня навещала по нескольку раз в день, и вела душеспасительные беседы. Дерек, говорила она, я тебя знаю. Пойми, она хороший человек, она очень убивается, это был несчастный случай, ты сам не ангел, у нее жених, тоже хороший человек, они будут счастливы, она заслужила, Элла сделала много добра, послушай меня...