- Нет, мне пока довольно. Дерек, но если вы такой завзятый учёный, почему не пошли на Когтевран? Только там ведутся научные исследования.

Родерик издал неопределённо-печальный звук.

- Думал, Гриффиндор веселее. Каюсь, недооценил серьёзность ситуации, думал больше о политике, чем о науке. Но кто мог предположить?

Конни улыбнулась.

- Ну, хорошо. Но ведь есть же ваша ДНК? Это не поможет?

Он лишь вздохнул.

- Ах, Конни, как всё было бы легко и просто, если бы мою энергетическую матрицу можно было имплантировать здешним волшебникам! Хотя бы в любой гибридной форме! Но нет - у меня открыто-прямоточный выход, а у ваших коллег - чертовски сложная многоконтурная схема. Это было бы всё равно, что ураново-циркониевый твэл установить на паровоз - и опасно, и бессмысленно. Нет, ответ надо искать в уже существующей системе.

- Но вы очень сильный маг. А мы знаем, что в существующих комбинациях молекул закодированы ответы на любые вопросы.

- Да, понимаю вашу мысль. Что ж, теоретически такое допустимо. Если собрать всю мощь современной магии, соединить усилия наиболее продвинутых специалистов, то в принципе можно соорудить некий чёрный ящик, который на основе имеющихся данных, путём отбора вариантов, выдаст непротиворечивую программу. Но в какие сроки? Боюсь, внуки наших внуков всё ещё будут ждать результата... Кроме того. У маглов есть демон Максвелла, а у нас - оператор Снейпа, не позволяющий процессу идти одновременно в двух направлениях...

- Дерек, этого вы можете не объяснять. Я как-никак магистр.

- Ну да, ну да... Просто напомню, что при возрастании сложности системы фактор Снейпа включает всю шестерку запрещающих векторов - в итоге число вариантов подскакивает до невообразимых величин, а время обработки приблизится к возрасту Вселенной.

- Но есть сообщества, которые профессионально заняты выращиванием информации - Зелёные облака, например. Нельзя ли обратиться к ним?

Родерик невесело кивнул.

- Да, Облака, кристаллы, ульевые конгломераты... Конни, даже если удастся с ними договориться - бог свидетель, даже вообразить не могу, как общаться с этой публикой - и они нам представят какие-то сигнатуры, всё равно, как выражаются в Дурмстранге, хрен редьки не слаще - где транскрипция? Это всё та же проблема, только с другой стороны - расшифровка займёт не меньше времени, чем создание с нуля собственного проекта. А трансляция? У нас пока что ни малейшей догадки, как эта механика может выглядеть физически, и что за этой физикой может стоять.

- Однако всё же кому-то это удалось сделать. Дерек, ваш отец напрямую общался с валарами.

- Ну, знаете, на валаров надежды никакой. Боюсь, эта дверь закрылась навсегда. Нет, Конни, не будем строить иллюзий - впереди огромный комплекс исследований, шаг за шагом, многие десятилетия - судьбы нам не перехитрить...

Конни покачала головой:

- Вы хотите одной рукой управлять государством, а другой - совершать открытия в волновой и молекулярной генетике?

- А третьей рукой ещё и воевать, - усмехнулся Родерик. - Папаша явно собирается оставить мне довольно беспокойное наследство.

- Разве такое возможно?

- Это моя жизнь. По правде говоря, я и не знаю, как может быть иначе.

В невероятных глазах мелькнул ужас, перемешаный с изумлением:

- Простите, но даже ваших сил при подобном подходе надолго не хватит. Где единомышленники, где команда?

- Я приглашаю всех, кого могу - авось кто-то отзовётся, кто-то заинтересуется, кто-то задержится... Но что мы всё о делах? Рядом с такой девушкой, как вы, хочется думать о прекрасном и говорить комплименты. Только не уверяйте, что сами себя красавицей не считаете.

- Но так оно и сеть! В магловской школе меня дразнили лягушонком, и я страшно переживала.

- Вы всегда носите такую штуку на голове? Вам очень идёт.

- Спасибо. Это мой амулет - он должен принести мне счастье. Это корона.

- Корона? - У Родерика по всей коже пробежал холодок.

- Да, мне в детстве было видение.

Дерек, словно не веря глазам, уставился на стиснутую в пальцах двузубую лимонную вилочку. Та вместе с рукой вдруг начала уменьшаться и поплыла в необъяснимую бесконечную даль. Впервые в жизни Саурон-младший испытал нечто, похожее на головокружение, дыхание перехватило, окружающее временно утратило реальность.

- Конни... Пожалуйста... Расскажите об этом видении.

- Я что-то не то сказала? Господи. Ну... Я была совсем маленькой девочкой. И как-то вечером... Словом, я увидела необычайно красивую женщину, очень высокого роста, всю в цветах... Она подошла ко мне, велела всегда носить корону, потому что это принесёт мне удачу, а дальше...

- Что было дальше?

- Я плохо помню... То ли она прошла сквозь меня, то я сквозь неё... Потом я долго болела, даже опасались... но я поправилась, и, как видите, не забыла её наказ. Я верю в это пророчество. Но что с вами?

Воцарилось молчание. Родерик сидел, глядя в стол, и понемногу приходил в себя. Он осторожно подвигал плечами, словно проверяя, всё ли в порядке, затем поднял руку и накрыл ладонью руку Консуэло Уорик.

- Конни, выходи за меня. Обещать пока могу только одно - скучно не будет. Говори свои условия, я готов ждать сколько угодно.

Конни приподняла руку, и их пальцы переплелись.

- Так вот для кого была моя корона, - задумчиво произнесла она, отвернулась, прикрыла глаза, помолчала, и потом снова посмотрела на Дерека. - Я полюбила тебя сразу, как только увидела. Мне про тебя рассказывал ещё отец - говорил, появился парень, таких во всём мире два или три... Я была на всех твоих выступлениях.

- Я тебя не видел.

- Знаю, что не видел. Я ужасно боялась.... Моя душа, моё сердце... они были как запертый замок - очень, очень сложный замок, и нужен совершенно особенный ключ, чтобы его открыть. Но знаешь, многие, даже самые неприступные замки совсем не против, если найдётся ключ, который их откроет, они даже мечтают о таком ключе.. В библиотеке два окна выходят на Галерею, я знала, когда ты будешь проходить, бежала и смотрела - даже когда ты шёл с этой дурищей. Не надо ждать. Смотри... Это моё видение... ничего мне не рассказывай. Я не хочу знать. Может быть, потом, но сейчас не надо. Это одно. Второе - если захочешь меня бросить, я прошу, пусть всё будет честно и прямо, понимаешь? Конечно, я выйду за тебя замуж, но и без этого - только позови, я и так пойду за тобой куда угодно.

* * *

Естественно, первое, что сделала Анджелина - это излила свою израненную обидами и рухнувшими надеждами душу Барбаре. Та выслушала её почти с ужасом:

- Ты сдурела? Не могла закатить истерику кому-нибудь другому? А из-за чего? Ты хоть на женщину стала похожа, а не на палку для квиддича! Чокнутая, он сын Саурона, первый волшебник во всём Хогвартсе, про него чёрте чего рассказывают, он по школе разгуливает с пистолетом под мышкой! Знаешь, всё хорошо в меру... Ох, у меня предчувствие, добром это не кончится... Как он сказал? Уходишь из моей жизни? Подруга, да это же заклятие отторжения! С этим, знаешь ли, не шутят!

Барбара замолчала, и её мысли сменили направление.

- Так, ладно. Значит, смотри: расстались - и слава Богу. Считай, ты легко отделалась. Теперь думать о нём забудь! Сиди тише воды, ниже травы, поняла? Или иначе: переставляем ноги таким образом, чтобы оказаться как можно дальше от эпицентра событий. И слейся с пейзажем.

Но Анджелина по-прежнему пылала:

- Как он мог так со мной поступить?

Но Барбара лишь засопела:

- Если бы парню, которого я люблю, мешало меня любить, то, что у меня какая-то не такая попа - да я бы согласилась на что угодно, и ещё спасибо сказала бы. Между нами говоря, подруга, он тебя совсем не изуродовал - в смысле, чужую задницу не привинтил. Он, моя дорогая, если на то пошло, разглядел в тебе то, что даже я не видела, и просто подчеркнул всё это, ну, как художник, чтобы и другие могли увидеть - то, что ты красавица. Своеобразно ты его отблагодарила, ничего не скажешь... Но что-то мне подсказывает, что за такой финал не жалко отдать никакую красоту - пусть шумно, но безболезненно. Вы с ним не пара, так что особо не убивайся. Вон, Ли Джордан до сих пор опомниться не может, да и Джордж Уизли с тебя глаз не сводит, так что смахни слезу и начинай новую жизнь.

В угаре того лихорадочного часа Анджелина никак не отреагировала на эти слова, но в памяти они сохранились.

В воскресенье история продолжилась. Народ очумело косился, ребята ошалевали, девушки смотрели с мрачной завистью. В этот день была тренировка по квиддичу, после которой в душе сошлись девушки сразу трёх команд, и Анджелина, венец генно-инженерного творения, превратилась в зрелище.

- Девчонки, мы пропали! - жалобно выразила общее мнение Алисия Спиннет.

В эту минуту, под всякие "Повернись, присядь, сделай шаг" температура злости в душе Анджелины впервые упала на десяток градусов. Так ли уж виноват Дерек?

В течение дня не менее дюжины девушек со всех факультетов - кто смущенно глядя в пол, кто - со страстной мольбой или осторожными намёками - подбирались к ней и просили - не могла бы она.... были бы очень благодарны... поинтересуйся у Дерека... ну, сама понимаешь... так, слегка, чуть-чуть, ничего особенного... что ему стоит,.. точечно... а остальное можно оставить как есть...

Масштабы обрушившегося на неё великолепия начали понемногу теснить гнев, красная пелена отступила, запал поугас, и, хотя до леденящего ужаса от содеянного было ещё далеко, самый краешек прохладной тени от жизни без Дерека уже пал на Анджелину.

Чуть позже, когда все сидели за домашним заданием, Барбара явилась с новостями:

- Вчера весь вечер сидел с Конни Уорик. У Пэддифутихи.

Анджелина уже отрезвела до такой степени, что нашла в себе силы обрадоваться - он хочет показать, что легко найдёт другую, значит, всё в порядке, ему не всё равно!

Но Барбара была настроена более критически:

- Джил, угомонись! Конни Уорик - это та самая занудная аспирантка из библиотеки, бабёшка демонической внешности и самая умная выпускница Когтеврана. Когтеврана, Джил, прикинь, что это значит, она, между прочим, летунья ты наша голенастая, уже магистр! Теперь слушай, мне кое-что о ней рассказали. Две страшные детали. Первое - девица зверски хороша собой, но ни о каких её романах или просто флиртах ничего не известно. Вообще. Вроде ничего за ней не водилось - то ли она монашеских нравов, то ли шифруется, как чёртова мать - что хуже, не знаю, но подозрительно. Да, кстати, говорят, ей являлась сама Ровена-основательница.

- Какая Ровена?

- Которая Кандида. Ладно, а вот и самое жуткое - Ирма Понс ей доверяет - по-моему, более кошмарной рекомендации и придумать нельзя. Между прочим, большинство деканов Когтеврана и были поначалу помощниками библиотекаря... Джил, послушай доброго совета - выкинь из головы, держись на пушечный выстрел от этой компании.

В понедельник, к вечеру, стало ясно, что Дерек слово сдержал и отозвал своих генетических редакторов - сквозь волшебное совершенство богини начали медленно проступать черты прежней Анджелины. Однако тревожные слухи ползли и множились. Устроившись с конспектами в самом дальнем, восточном углу Гостинной, Энджи краем уха невольно услышала обрывок разговора вечной троицы - Гарри, Рона и Гермионы, засевшей, по всегдашнему обыкновению, в крохотном закутке-комнатушке у окна гриффиндорского эркера. Потрясённый Рон говорил страшным заговорщицким шёпотом:

- ... разговаривали на каком-то непонятном языке, в жизни ничего похожего не слыхал, такого хоть тресни - фиг выговоришь. Она сначала разрыдалась, а потом они целовались, да знаешь как?

" Как? - холодно поинтересовалась Гермиона.

" Не знаю... Я думал, он них сейчас дым пойдет.

Ничего объяснять не требовалось - Анджелина сгребла свои тетради и ушла к себе, не заботясь, заметили её или нет, и даже не бросив взгляда в сторону знаменитого кресла у камина.

Наступила ночь великой растерянности и смятения. На самом деле, как бы Анджелина ни злилась, что бы ни говорила, она и мысли не допускала о расставании с Дереком. Энджи по-настоящему ещё не могла поверить, что всё кончено, что огнегривый конь её мечты проскакал мимо и помчался дальше уже без неё - такая мысль отказывалась укладываться в голове. Грядущая жизнь без Дерека пахнула холодом, как внезапно открывшаяся дверь погреба, а того лучше сказать - склепа.

Но на следующий день, во вторник, реальность явила Анджелине свой беспощадный гнетущий лик. Анджелина впервые увидела - издалека, мельком, но ей хватило. Проходя по верхней галерее, она машинально посмотрела во двор. Там внизу, в глубине одной из арок, сидела роковая пара. Стерва-разлучница кормила Дерека бутебродом и что-то ему выговаривала, строго поднося к его носу указательный палец, а окаянный изменщик лишь смущенно разводил руками, потом она чмокнула его в щёку и убежала. У Анджелины подкосились ноги. Очевидность катастрофы встала перед ней во весь рост.

Вечером кресло у камина пустовало.

- Торчит в библиотеке, - не дожидаясь никаких расспросов, сказал Барбара, поздно вернувшаяся с дополнительных занятий. - Погоди... А поворотись-ка, горюшко моё... Ну, смотрю, твоя металлоконструкция вернулась почти в полном объёме. Эх, дуры-девки...

Но мысли Анджелины были заняты иным:

- Я должна с ним поговорить.

- Не сходи с ума, он тебя пристрелит, как Беллатрису, а потом его эльфы сыграют на прощание что-нибудь из Морриконе. Джил, опомнись, звонок прозвенел - бам-бам-бам! - поезд ушёл. Пришёл другой, и называется он, скажем, Джордж Уизли. Вот об этом и думай.

Но Анджелина уже опять завелась.

- Мы не можем вот просто так разбежаться! - закричала она. - Мы с ним... это другое... ты не понимаешь!

Барбара застонала и закрыла глаза:

- Прямо "Шах-намэ", в натуральную величину - главное, не мешать людям, и они сами свернут себе шею.