Анджелина не была ни жадной, ни властолюбивой, но кто устоит перед очарованием сказки, когда эта сказка от тебя на расстоянии протянутой руки? Ей уже представлялся большой прекрасный дом - а почему бы и не дворец? - где будут собираться иноземные гости и друзья, будет царить роскошь и праздничность, а она неотразима в роли хлебосольной хозяйки, да не просто хозяйки, а повелительницы этих краёв, и всё будет так же здорово и замечательно, как сейчас, и даже ещё лучше. Они объедут весь свет и всё увидят, а ещё у них будет своя команда по квиддичу, а, возможно, и свой чемпионат, и там всё по-честному, уж она-то за этим проследит. Словом, старинная песенка "Мчитесь, кони, к золотой короне" отныне подспудно, ненавязчиво, но регулярно звучала у неё в голове. Анджелине до одури хотелось зажить одной жизнью с Дереком, и чтобы он понял - она именно то, что ему нужно и никого лучше не найти, и до этой цели, как ей казалось, оставался всего шаг - но сделать этот шаг почему-то никак не получалось. Препятствовали как будто бы мелочи, но ведь жизнь и состоит из мелочей.

Мешали вороны. Большие, чёрные, с синим отблеском, с искрой в глазу, они шумно влетали, садились на спинку или подлокотник кресла, где сидел Дерек, а то и прямо на плечо, временами прохаживались по столу, и начинали что-то гортанно клекотать, время от времени перемежая эту речь чревовещательным металлическим щелканьем. Это были вестники из краёв, куда вход Анджелине был запрещён, и их едва ли не каждодневные визиты напоминали о том, что существует закрытая для неё сторона жизни.

Бывали посланники и пострашнее. Как-то прямо в окрестностях Хогвартса, на берегу против легендарного причала, их с Дереком настиг всадник, похожий на выходца из преисподней - чёрный плащ до пят, лица нет - под капюшоном провал во тьму, рослый, опять-таки чёрный жеребец в лохматых ремнях, когтистые стальные перчатки, и ещё Анджелине запомнились шпоры какой-то сложной конструкции, с зубчатыми колёсиками. Соскочил, подошёл, и вот что странно - как и вороны, говорил он, стоя сбоку и почти сзади, из-за плеча. Дерек слушал с каменным лицом, глядя в землю перед собой, взгляд стал чужим - судя по его кратким ответам, явно отдавал приказы. Всадник вновь вскочил в седло и унёсся прочь, к ближайшему порталу. Анджелине сделалось тоскливо.

Крайне редко посвящал её Дерек в тайну своих частых отлучек и бесед с заезжими авторитетами, и зачастую - в компании Снейпа. Что вы там всё обсуждаете, спрашивала она, и в ответ чаще всего слышала: "Дорогая, это всё наука, теоретическая магия, тебе неинтересно" или, что ещё хуже, Дерек нехотя пускался в объяснения - и Анджелине со злостью приходилось признать, что она не понимает ни слова.

Дерек доброжелательно, но неотступно держал дистанцию, и прорвать этот заколдованный круг не было ни малейшей возможности - рядом явственно развивались какие-то события, к которым её не подпускали. Подруга, внушала ей Барбара, которая, глядя на усилия Анджелины, не знала, смеяться или плакать, одумайся, ты сидишь на приставном стуле! Но и без увещеваний Барбары, чисто женское чутьё наследницы народа волшебных холмов и друидов, подсказывало Энджи, что всё ближе та станция, на которой её учтиво, но неотвратимо высадят из поезда грёз и надежд. Анджелина была не из тех, кто покоряется и мирится с ситуацией. Кипучая натура, она шла напролом и задавала вопросы в лоб:

- Почему ты мне ничего не рассказываешь?

- К чему все эти твои исследования? Я имею право знать?

- У тебя там есть другая?

Дерек от разборок уходил, и Анджелина наталкивалась на дипломатичную стену вязкой вежливости. Это бесило ещё больше:

- Ну, обругай меня! Выскажись откровенно, в конце концов!

И даже так:

- Это несправедливо!

Дерек, не вступая в спор, лишь сдержанно пожимал плечами:

- Кто ищет справедливости в отношениях мужчины и женщины, тот позорит своего отца.

Спокойно выяснять отношения Энджи не умела, и скоро пол-школы знало, что "готовальню" сотрясают ссоры и скандалы.

Дерек воспринимал эти протуберанцы вполне спокойно, и даже, иной раз, под влиянием эмоционального перегрева и давления, задумывался - а не завести ли себе и вправду ирландскую королеву? Но ругань и претензии - скверная почва для политических соглашений, а неуправляемая стихия кельтского взрывного характера - плохое подспорье для государственных решений в трудную минуту. Где ты, Йаванна? Ах, если бы она была рядом... А вдруг и в самом деле, придёт однажды женщина в обещанной короне и скажет: "Ну, здравствуй, это я". Господи, да больше ничего и не надо! Так что пока Анджелине приходилось довольствоваться кроткими напоминаниями: "Дорогая, у нас же был уговор... Обстоятельства ещё не изменились..."

Но гневные упрёки всё равно сыпались градом: "Это всё отговорки! Наплевать на обстоятельства! Обращаешься со мной, как с игрушкой!"

Да, ключ от заветной двери упорно не давался в руки. Вступая на зыбкую и неблагодарную почву предположений, можно с большой осторожностью сказать одно: изменить судьбу Анджелине бы вряд ли удалось, но прояви она больше мудрости - терпения, уступчивости, дальновидности - последний год её жизни в Хогвартсе прошёл бы гораздо счастливее, а там, кто знает, судьба любит сюрпризы - может быть, и открылись какие-то перспективы. Но умение выждать и рассчитать ходы заранее никогда не входило в число добродетелей Анджелины, она была человеком крутых решений, жаркого, сиюминутного порыва, и ничего иного знать не желала.

Нельзя не упомянуть, что и время для конфликта оказалось, на беду, очень неудачным. Дотошный копуша Гэндальф - "О, как в тебе ещё заметно сидит учёный кабинетный!" - наконец-то раскачался перейти к делу - злополучное Кольцо отправилось в дальнюю дорогу, и, хотя маршрут с сопутствующими дивертисментами был давно подготовлен, путешествие это требовало неусыпного внимания. В успехе Дерек не сомневался, но прекрасно понимал, что пара дурацких, пустяковых совпадений вполне может разрушить даже самые блестящие планы и развалить так тщательно продуманную конструкцию - а переходить к плану "В" и начинать всё с начала ему ужасно не хотелось. Дереку приходилось одновременно и думать об учёбе, и руководить научными исследованиями, и, по возможности, контролировать события в Средиземье - нечего говорить, что нервозность и истерики Анджелины плохо вписывались в картину этой деятельности.

Здесь стоит сделать небольшое лирическое отступление. В чудесный, солнечный день ранней осени, по живописным тропинкам, дорожкам, замшелым мостикам, и прелестным крохотным улочкам Хоббитона, что в западном Шире, бойко проскакал малыш-хоббит, толкая перед собой тачку с лопатами, граблями и прочим садовым инвентарём. Никто на него особого внимания не обратил, а кто и обратил - деревенский люд приметлив - тот машинально подумал - вот, мол, соседский паренёк с огородными заботами. Забавно, что соседским мальчишку признали многие, но своим - никто, и даже имя не пришло в голову. Юный огородник добежал до Бэгшот Роу, и больше его в Шире не видели.

А в это самое время Сэм Гэмджи, прижимая к животу пакет с картонными стаканчиками для рассады, толкнул дверь собственного дома, переступил порог и вдруг ухнул в странную темноту. Мрак был кромешный, непроницаемый, и кроме того, в нём самым пренеприятнейшим образом пропало ощущение верха и низа. Сэм решил, что он умер, но тут его куда-то понесло и принесло к единственному светлому пятну в этой пропасти - к лампе у высокого кресла, тускло поблёскивающему полированными гранями. Но Сэм на кресло не смотрел - он смотрел на сидящего в нём человека в белом плаще, вид этого человека был настолько ужасен, что Сэм упал на колени, а того лучше сказать - на четвереньки и пустил слюну из приоткрытого рта. В жизни ему не было так страшно. Будь он христианином, ему бы точно показалось, что он провалился в самый ад, и перед ним дьявол.

- Сэм, да не трясись ты так, - усмехнулся человек в кресле. - Ничего плохого с тобой не случится. И это не кошмар, и я тебе не снюсь. Меня зовут Саурон - ты слышал обо мне?

Представьте себе, Сэм слышал - правда, очень немногое, какие-то сказки: где-то за горами и лесами, в чужедальних краях царствует страшный Чёрный Властелин, от которого никому нет спасения.

- Вижу, что слышал, - кивнул Саурон. - Сэмуайз, разговор такой: я беру тебя на службу. И за эту службу награжу тебя по-царски. Ты станешь знаменитым садовником, самым уважаемым жителем, у тебя будет всё - и деньги, и слава, твоя Рози будет счастлива выйти за тебя замуж. Тебя много раз выберут мэром Шира. Но за это ты сделаешь для меня одну работу.

- Иммп, - икнул Сэм.

- Слушай внимательно, потому что повторять я не стану. Твой хозяин Фродо скоро отправится в далёкий путь, по очень важному делу. Ты пойдёшь вместе с ним - в дальние страны. Твоя задача - заботиться о нём, беречь и охранять. Путешествие будет опасным, но ничего не бойся - тебя никто не тронет. Вам встретятся чудища, тролли, вервольфы и вообще чёрте что - это всё мои слуги, и они тебе ничего не сделают, напротив, будут защищать тебя.

Тут к Сэму до некоторой степени вернулся дар речи:

- А господин Фродо?

- Его, возможно, пару раз зацепит - ничего не поделаешь, сценическая необходимость. Но ничего опасного. А теперь самое главное. Фродо понесёт с собой кольцо. Это кольцо надо бросить в жерло вулкана, огнедышащей горы на берегу Великой реки. В кольце - невероятная сила, от неё сходят с ума, и твой хозяин может не выдержать. Сэм, ты отвечаешь за то, чтобы кольцо попало по назначению. Не оставляй Фродо ни на минуту, если потребуется - тащи на себе, если придётся уж совсем круто - донеси кольцо сам и брось в вулкан, но помни об угрозе и старайся касаться этой вещи как можно реже. И ещё раз скажу - не бойся. Получай удовольствие от приключений - ты ведь хотел увидеть эльфов и драконов? Ну вот, у тебя от них скоро будет в глазах темно. А по возвращении ты получишь всё, о чём я говорил. И последнее - как ты понимаешь - а ты совсем не тот простачок, каким хочешь казаться - не стоит никому рассказывать о нашем разговоре.

Сейчас ты встанешь и пойдешь к дому Фродо, сядешь под окном и будешь слушать, о чём они говорят с Гэндальфом. Дальше всё произойдёт само собой. Прощай, Сэм, и помни - я надеюсь на тебя. Не подведи.

Сэм огляделся и увидел, что сидит на полу в собственной прихожей среди рассыпанных садовых стаканчиков. В полуоткрытую дверь было видно, что близится вечер. Сэм с трудом поднялся, и для верности опёрся рукой о стену.

- Элфы... Драконы... - пробормотал он. - Я служу самому великому волшебнику... Тсссс! Меня будут защищать тролли... Рози, я буду мэром...

Он зябко повёл плечами, спустился с крыльца и пошёл к дому Бэггинсов.

* * *

И вот Саурон сидит на крыше мира, под промёрзшиими звёздами Дургеша, вглядываясь в почти уже наступившее будущее как древний лучник: уже были ясно различимы белки глаз приближающейся эпохи. Можно будет забыть про валаров, майаров, истари и всякую иную ветхозаветную дьявольщину, приходит время дипломатии, политических союзов, прогресса и НТР. Что ж, он готов, программа действий разработана, да что там разработана - уже осуществляется, ключи к кабинетам правительства и Галактического совета лишь ждут своего часа. Саурона вдруг разобрал смех - в Средиземье к власти, естественно, придёт Арагорн, но какой же государь из этого невротичного головореза-спецназовца? Править, ясное дело, будет Арвен, и прекрасно, под рукой давно заготовленные, числом не меньше полудюжины, методики контроля над эльфийскими мозгами. Затем появится их сын - и для сына тоже припасено немало интересного. Ах, если бы только было кого противопоставить этой Арвен - не Анджелину же, в самом деле. Кстати, а как поступить с Анджелиной?

И тут, волей-неволей, придётся сделать ещё одно отступление. Все эти годы в Хогвартсе Дерек был очень осторожен и сдержан в отношении своих любимых психотехнических разработок, прекрасно понимая, что Дамблдор зорко следит за его научной деятельностью и не потерпит никаких экспериментов по управлению разумом волшебников - а любые попытки провести или обмануть директора Дерек сам себе строго-настрого запретил ещё до поступления в Хогвартс. В той далёкой, заснеженной, богатой фольклором стране, где ему случалось бывать и просто по делам, и по приглашению профессоров Дурмстранга, Дерек познакомился с таинственным, но мудрым принципом: "Не считай себя умнее прокурора", и на хогвартской почве он перефразировал для себя это так: "Не считай себя умнее Дамблдора". Поэтому все усилия сосредоточились на изучении генетических основ магии, точнее сказать - лаксианского следа в этих основах. Дерек, и в собственных интересах, и, следуя идее Вольдеморта, по крохам воссоздавал некоего древне-изначального, образцово-совершенного мага, по давней привычке подробно вникая в труды предшествеников.

Довольно быстро, не без помощи сторонников Тёмного Лорда, он добрался до Манускриптов Войнича - всего в свою коллекцию Дереку удалось заполучить восемь с половиной штук - небольшая часть, но и этого хватило, чтобы привести его в шок. Неведомый гений в неизвестные допотопные времена, в отсутствие какой бы то ни было техники, на голой коленке, используя лишь набор заклинаний, умудрился подобрать ключ к расшифровке генетического кода, причём с точностью, во многом превосходящей возможности современного инструментария. Да, громоздко, да, чертовски долго, но ведь работает! Проверив все данные в своей Дургешской лаборатории, Дерек даже допускал, что недостающая часть текстов представляет методики вмешательства в ход биосинтеза - другими словами, он оказался лицом к лицу с безымянным прародителем генной инженерии!

Эти расшифровки стали темой дерековой курсовой, хотя все ясно отдавали себе отчёт, что перед ними, по меньшей мере, докторская диссертация. Вольдеморт, однако, требовал практических результатов, и тут Дереку пока что пришлось его разочаровать.