Он приложил руку к стене.

- Здесь сумасшедшая концентрация магической энергии. Даже птицы не залетают. Но это ещё не всё. Мы в самой старой части замка. Вообще Хогвартс не такой уж и древний - его много раз перестраивали, но основная часть - это одиннадцатый-двенадцатый век - однако эта башня гораздо старше, с неё, похоже, всё и началось. Я пообщался со здешними камнями - дело непростое, мог что-то напутать, язык очень необычный, надо расшифровать, потом истолковать... но вещи открылись удивительные. Эта башня когда-то стояла в самом сердце огромного волшебного леса, нынешний Запретный Лес - это его огрызок... нет, плохо звучит, скажем так - всё, что от него осталось. Озеро было тут всегда, и, сдаётся мне, именно в нём и утопили Эскалибур - между прочим, многие почему-то считают, что Эскалибур и есть тот меч, который Артур вытащил из камня... невежды... Ладно, я увлёкся. Энджи, этот лес и был Броселианд! А теперь подумай - башня в глухой броселиандской чащобе, ломится от магической энергии - ни о чём не говорит?

Анджелина сдавленно замычала. Дерек с досадой дёрнул головой.

- Да что вы за англичане! Кто такой Исаак Ньютон не знаете, Шекспира читал один Малфой! Да, ты, конечно, ирландка. но всё же... Энджи, это башня Мерлина! Сюда его заточили эти Вивиан, Нимуэ или Моргана, чёрт их разберёт, но девяносто девять шансов из ста, что башня та самая! Через много веков она, естественно, подрастеряла колдовскую силу, окаменела, опустилась на эти скалы, да и лес был уже не тот, и в какой-то критический момент, на глазах у случившейся публики, насмерть придавила грозу местных полей и огородов, знаменитого в округе бородавчатого кабана... его теперь изображают с крылышками. Короче, ты поняла, мы в священном месте, так что отнесись серьёзно. Иди ко мне.

Он привлёк её к себе и обнял.

- Энджи, ты мне страшно нравишься, и я не святой Амвросий. Я тебя не соблазнял и не привораживал, ты по собственной воле вступаешь в дурацкую и рискованную игру, которую я веду...

- Боже, сколько оправданий, - прошептала Анджелина. - Мне столько не надо... Я согласна играть в твою игру вместе с тобой...

- Вобщем, беру. Надеюсь, ты будешь хорошо со мной обращаться...

На секунду сняв руку с её талии, он шевельнул пальцами в воздухе, и тотчас же рядом с ними вырос из пола роскошный диван, застланный соблазнительным хаосом каких-то шкур и простыней.

- Прости, любимая, терпел, сколько мог. Снимай с себя всё это, или меня хватит инсульт.

Тут Анджелина несколько замялась:

- Ты знаешь... Я не очень-то умею что-то делать...

Дерек засмеялся:

- Тебе и не надо ничего делать. Твоё дело - получать удовольствие. Со временем, конечно, я попрошу тебя о некоторых вещах, но мы не будем с этим спешить...

В следующие полчаса была произнесена лишь одна внятная фраза: "Любимая, тебя Дамблдор слышит!" Чуть позже, когда влюблённая пара отдышалась и пришла в себя, Анджелина упёрлась подбородком в грудь Дерека и сказала:

- Это было чудо. Я взлетела до орбиты Меркурия... Теперь ответь честно - я тебе понравилась?

- Дорогая, всё замечательно!

И Дерек отнюдь не лгал. Напомним, фигура Энджи была более спортивной, нежели какой-либо другой и в тех милых прелестях, которые мужчины так ценят в женских статях, природа не то чтобы вовсе отказала Анжелине, но и особой щедрости не проявила, с лихвой компенсировав эту скупость буйством темперамента. Но Родерик не был ни Рубенсом, ни Кустодиевым, и до поры до времени вполне довольствовался открывшимися ему ирландскими ландшафтами. Правда, кое-какие детали его не совсем устроили, и в свободную минуту он слетал в Дургеш, прихватил нужный вирус из своего инженерного набора, и, естественно, даже не подумав спросить согласия, остановил время и вкатил подруге надлежащую дозу - Энджи лишь машинально почесала шею. Крошки-инженеры заменили указанные фрагменты ДНК, и некоторые внутренние нюансы анджелининой анатомии пришли в согласие с дерековыми запросами - Анджелине всего-то пару дней нездоровилось, ни о каких переменах она не догадалась, и дальше уже воцарилась полная гармония

Однако в тот раз беседа в башне Мерлина приняла иное направление.

- Прелесть моя, - сказал Дерек. - Тебе так удобно? Тут такое дело - на нас надвигается бал. Неумолимая поступь календаря, и вопрос такой - как нам тебя одеть? Называй это как угодно, но я хочу, чтобы моя девушка выглядела лучше всех.

Тут он вытащил из-под подушки один из последних номеров "Волшебницы" - блистающий глянцем гламурный альбом.

- Я мало что смыслю в моде, но знаю одно - девчонок хлебом не корми, лишь бы у них за спиной шептались - ой, смотри, на ней платье из "Vogue", или из "Сosmopolitan", или "Magic Lady"...

Анджелина перевернулась, села, упёршись в него обеими руками и предоставляя лишний раз полюбоваться своей красой в натуральную величину:

- Но послушай, там всё на заказ и стоит безумных денег!

Дерек только усмехнулся:

- Давай распределим обязанности. Ты выбираешь, что тебе нравится, а я думаю о деньгах и украшениях. Да, прошу такой привилегии - всякие серьги и диадемы на мой вкус. Совещательный голос допускается.

Особых возражений не последовало, и обсуждения - в текущий момент и всю оставшуюся неделю с небольшим - перешли в другую плоскость:

- Цвет что надо, но открытое платье с моими плечищами - да я буду выглядеть совершенной уродиной! Разве что вот такой воротник?..

- А эти серьги настоящие эльфийские? Господи, целые люстры... Но ничего, лёгкие!

- Колье или ожерелье? Колье, по-моему, как-то больше по стилю...

- Нет, ну такой каблук никуда! Это какой-то хайтек, будет выбиваться из темы!

- Сзади повыше и обязательно стойку!

И так далее. Не всякий главнокомандующий так готовится к генеральному сражению, но успех превзошёл все ожидания - мерцающее тёмно-зелёное платье с высоченным ажурным, необычайной сложности воротником, невиданные, но тщательно подобранные украшения, полновесный, но безупречно выдержанный макияж плюс непревзойдённая танцевальная грация сделали Анджелину королевой бала. По окончании официальной части Энджи легонько повела атлетическими плечами, и на глазах изумлённой публики королевское облачение сменилось вполне современным нарядом, миру явились фантастические ноги в чёрных джинсах с искусно распределёнными складками, грянула задорная мелодия, и Анджелина с Дереком пустились в разудалый пляс, да так, что восхищённый народ уступал им место. Уже как отдельный номер они упоённо оторвали - не хватили и не урезали, а именно оторвали - джигу с ирландской чечёткой, и от их синхронности у зрителей захватывало дух. "Ну, готовальня даёт!" - говорили многие с затаённой завистью.

После бала, положив руки на плечи Дереку, Анджелина сказала:

- Я искала тебя всю жизнь!

В этом немудрящем признании смысла было намного больше, чем кажется, и в нём как раз и был заложен ключ к дальнейшим приключениям. Маленькая девочка, испуганный ребёнок, отрастивший несокрушимую, на первый взгляд, жизненную броню, и превратившийся в дальнейшем в крутонравную красавицу - защитницу справедливости - эта маленькая девочка никуда не делась. Её робость, её боязнь по большей части и рождали те порывы самоутверждения, которые вели ко всевозможным выходкам, эскападам на пределе и за пределом разумного, смелости на грани презрения к смерти, неистового, максималистского подохода и глухим взрывам меланхолии. Проницательная Барбара всё это прекрасно видела и понимала, но даже представить не могла, как такой беде помочь.

Что делать? Анджелина выросла в кольце фронтов. Ненавидела собственную мать, которая, проклиная опостылевшую жизнь, пальцем не шевельнула, чтобы эту жизнь хоть как-то изменить, и точно такую же участь готовила дочерям: "мы так прожили, и ничего!", ненавидела отца за жестокость во время приступов пьяного безумия - тот не мог простить дочерям, что они не сыновья; ненавидела дворовые компании за их дикость, скотство и тупую неприязнь к тем, кто от них хоть чем-то отличается. Она была готова защищать всех униженных и оскорблённых, но мало им доверяла, ожидая подвоха и предательства - её дружба с Ли Джорданом и держалась на том, что он был безбашенный сорванец, и ни на какую заднюю мысль не способен. Даже к собственной красоте Энджи относилась скептически, а уж что до поползновений мужской части человечества на этот счёт - здесь и говорить не о чем.

И вот случилось чудо - на Строптивую нашелся Петруччо, сказочный богатырь из детских снов въехал в ее жизнь на чёрном коне под свист ветра в мётлах Firebolt. В отношениях с жизнью, которые до сих пор были сплошным фронтом, появился тыл, маленькая девочка перестала пугаться, расправила плечи и начала проявлять характер, в котором, как и следовало ожидать, проступили неожиданные, ранее скрытые черты.

Поначалу всё шло хорошо и естественно - ощутив под ногами твердь, а в тверди - золотую жилу, Анджелина принялась увлечённо и решительно обживать открывшиеся ей угодья. По представлениям Дерека, наработанным ещё у дядюшки Ву, а корнями, уходящими в обычаи Валинора, любимая девушка должна быть обута-одета на соответствующем уровне, выведена в свет, получать свою порцию внимания, и, напротив, не должна знать отказа в тех пустяках, мелочах и булавках, которые так милы женской натуре - сколько бы эти мелочи ни стоили. Так ей положено по статусу - и всё это Анджелина получила в полной мере, по простоте душевной почитая за дары любви.

Под стать бальному платью, она оделась и обулась так, как ей раньше и не снилось. На каникулах побывала на сказочных островах и вообще в местах, о которых прежде слыхом не слыхала. В Италии, Австрии и Германии освоила магловские горные лыжи, и это ей страшно понравилось.

На Рождество они побывали в Дублине - Анджелина, хотя и стеснялась убожества своей родовой берлоги, всё же не устояла перед соблазном познакомить Дерека с матерью и сестрой. Мамаша Джонсон, не успев освободиться от кухонного передника поверх единственного выходного платья, встретила их в полутёмной прихожей, и едва Дерек договорил до середины приветственную фразу с юмористическим переходом о захваченных деликатесах для праздничного стола, как засвистели шины, и в своём древнем инвалидном кресле подкатила свежезавитая Оливия. Она уставилась на гостя с таким неподдельныим ужасом, что в разговоре невольно возникла неловкая пауза. Но, как и всегда - рука устаёт выписывать одно и то же - Родерик ничуть не потерявшись, передал Анджелине пакет с закусками, подошёл к Оливии вплотную, и средним пальцем левой руки с силой стукнул её по лбу. Та с воплем вскочила, и, раскорячась на негнущихся и плохо слушающихся ногах, цепляясь за стены, почти бегом уковыляла в свою комнату. Мамаше стало дурно, Энджи едва успела её подхватить. Придя в себя и ошалело глядя на Дерека, матушка прохрипела: "Двадцать лет... двадцать лет... Лучшие... лучшие врачи... отказались..." и попыталась встать на колени. Анджелина тоже временно онемела и лишь сумела пробормотать: "Слушай, у неё же ноги... это..."

- Голова у неё "это", а не ноги, - сдержанно ответил Дерек.

С месяц Оливия проходила на костылях, потом перешла на палку - клюку с крюком на конце, которую вручил ей Дерек, произнеся загадочную фразу: "Будешь как Баба Яга". Эту палку Оливия очень полюбила, и потом старалась с ней не расставаться.

Благодаря секретарским обязанностям, которые возложил на неё Дерек ("Энджи, запиши", "Энджи, выясни", "Энджи, тут такое дело") Анджелина много чего узнала и, как ни странно, даже лучше начала учиться. Самое же главное - они вместе гуляли, веселились и дурачились, кривлялись и развлекались.

Ну, и само собой, Энджи делала для него всё, что взрослой женщине положено делать для взрослого мужчины, а поскольку хогвартские стены не доставляли Дереку никаких затруднений, замок, с его бесчисленными скрытыми ходам и тайными убежищами, охотно предоставлял все возможности для уединения, где Анджелина могла в полной мере проявить весь жар открывшейся чувственности. Влюблённая парочка частенько наведывалась в излюбленное прибежище Дерека - закрытую для посторонних ванну старост - и каждое такое посещение повергало в шок Плаксу Миртл, большую любительницу подсматривать и подслушивать. Обращаясь к своему любимцу Гарри, переполненнная впечатлениями, она, едва не искрясь, и тряся головой, только и могла вымолвить:

- Они... Она... - и дальше, не в силах справиться с избытком чувств, с гулом и плеском проваливалась в ближайшую трубу.

Однако любовь - владычица придирчивая и ревнивая. Анджелина свято полагала, что герой её мечты обязан строго соответствовать ей же самой придуманному канону. И вот здесь к процессу подключился неожиданный фактор.

Давно канула в прошлое эпоха, когда эхо битв валаров разносилось по всем мирам. И если раньше эмиссары Галактического совета были едва ли не единственными источниками информации о Средиземье, то теперь ситуация переменилась. Мониторинг Совета продолжался, контролёры по-прежнему приглядывали за покинутыми владениями былых владык мира, тем более, что один из прежних легендарных колоссов продолжал властвовать - но, что важнее, и сторонний поток информации возрастал с каждым годом. Разноплемённые специалисты, работавшие по контрактам в мордорских лабораториях, изливали свои впечатления, приглашенные волшебники с Геи, в том числе и сменявшие друг друга мастера из "Драконьего центра", обсуждали увиденное, общины переселенцев-концентраторов, обживающие покинутый эльфами северо-запад и регулярно посещающие отчий кров, приносили на родину вести о житье-бытье, радостях и проблемах - рассказы, слухи, разного рода сомнительные толки - всё это создавало информационный фон, и сказочное Средиземье мало-помалу завоевало себе строку в новостной ленте. Анджелина прислушивалась, присматривалась и делала выводы. Сказочка про деревенского колдуна, которой Дерек потчевал общество с первых дней в Хогвартсе, быстро отправилась в архив - на каких-то картинках Энджи увидела Мордорские чертоги, башни и крепости Барад-Дура, и у неё захватило дух. Масштабы наследственных владений Дерека потрясали.