Дерек, словно самой судьбой предназначенный для такого поприща, освоился с этими премудростями очень быстро, и в околохогвартских нуль-лабиринтах чувствовал себя как дома. Друзья выскочили к школе с северного входа, того самого, что выбрала для себя ныне покойная красотка Беллатриса - на косогор, который, с одной стороны, спускался к озеру и центральным воротам, а с другой, направо - уходил к восточной опушке Запретного Леса. Дерек считал, что именно отсюда днем открывается самый эффектный вид на Хогвартс - ближе к часу заката, в лучах уходящего солнца, на фоне темнеющего, а того лучше - грозового - неба, замок смотрелся как золотой стобашенный град из сказки. А вот ночью стоило любоваться с западного берега - черный, в огнях, силуэт на звездном небе полностью отражался в зеркале озера.

Но сегодня картина была иная. День был сумрачный, по-осеннему пасмурный, высокие стены плыли в туманах, текущих с гор и из Запретного Леса. Башни, выглядывающие одна из-за другой, казались больше и многочисленней - их дымные очертания среди мутного молока тумана и впрямь глядели волшебно и многозначительно. Зрелище получалось настолько внушительным, что в душе у Дерека дрогнуло. Черт возьми, такой картинности не было даже у Тангородрима - при всей его громадности и величии.

Это была одна из редких минут, когда он переставал быть Дереком и позволял себе вновь превратиться в Саурона. Может быть, Вольдеморт ошибается, и вот в этом всем что-то есть? Или спросим иначе: а мы-то чем хороши? Да, застращали весть мир своими разборками, первородным злом, или как там это называется, но что в нём такого особенного? Только размах, только масштабы, и больше ничего. Да, они с Морготом разрыли и разворотили пол-планеты - но это и все наши достижения. Что такого гениального мы создали? Орков? И потом - Моргот, Илуватар, даже Йаванна - всё это уже окаменелости, их век прошел, путь окончен, а эти маго-магловские гибриды всё-таки жизнь, здесь что-то происходит, есть куда двигаться, в любом случае, перспектива на их стороне.

Приятели спешили, и замок все больше надвигался, все больше подступал и нависал. Ну и наворочено же здесь, мелькнуло голове у Дерека, черт ногу сломит: Новое крыло, Старое крыло, Больничное крыло, башня та, башня эта, северная, южная, ров старый, ров новый, мостов штук шесть, и у всех имена, а еще пол-моста, да четверть моста, галерея верхняя, галерея нижняя, галерея висячая, двор задний, передний, верхний, травяной, колоннада одна, колоннада другая, анфилада большая, анфилада малая, флигель восточный, флигель руинный... А кабинеты? А аудитории? А подвалы? Уже сколько лет, а есть ещё места, где он до конца еще не разобрался. А движущиеся фрагменты? Ну, чистый Джеймс Барри.

Олимпйская Комиссия еще только начала собираться в Большой Библиотечной Аудитории, никого ещё не было, но профессор МсГонагалл уже сидела в председательском кресле, нацепив очки с прямоугольными стеклами и цепочкой, и тщательно выщипанным пером делала поправки в каких-то разложенных на столе документах. Час для подведения итогов был ранний, и появление друзей стало сюрпризом: декан удивленно вздёрнула подбородок, и в этом удивлении, как всегда, присутствовала доля сарказма, доля скепсиса и непременное зерно будущего недовольства. Без смущения поглотив этот коктейль, Дерек поставил на стол всё ту же черную шкатулку:

- Вот, профессор. По мере наших слабых сил. Шестьдесят шестое задание, перстень из замка. Надеемся на вашу снисходительность.

МсГонагалл отложила перо, осторожно открыла шкатулку, и все еще очень красивыми сухими пальцами достала кольцо. Цепочка очков дрогнула, брови поднялись до пределов анатомических возможностей, а за ними и морщины на лбу изломились, как кардиограмма инфаркта. Затем, будто не веря глазам, профессор схватила висевший у неё на груди кулон с лупой в золотой оправе, поднесла выпуклое стекло к камню и некоторое время напряженно вглядывалась. Но и этого показалось мало: декан взяла со стола свою волшебную палочку, прижала к перстню, прошептала какое-то заклинание, и лишь потом подняла на Дерека и Невилла изумленный взгляд:

- Как вам... Где вы это взяли?

Дерек испустил сдавленный стон и обреченно посмотрел на Невилла:

- Чуяло моё сердце... Профессор, это же тот самый приз, объект, предмет из замка...

- Какой предмет-объект?! - вспылила МсГонагалл, роняя золотую линзу на черный гипюр. - Это хиастолит Малефисенты, причем подлинник, один из двенадцати ключевых артефактов волшебного мира! Откуда он у вас?

- Все правильно... То есть да, от самой Малефисенты...

- Вы что же, хотите сказать, что она отдала вам перстень? - декан перевела гневный взор на Невилла.

Тот сжался и похолодел. Теперь бы он предпочел иметь дело с драконом.

- Ну, - пролепетал школяр, уже видя перед собой эшафот, - Её не было дома...

Сохранив все краски возмущения, МсГонагалл буквально остолбенела.

- Невилл, - страшным, сквозь зубы, шепотом приказал Дерек. - Дай сюда аннотацию.

Невилл мертвеющей рукой протянул ему сложенный вчетверо лист пергамента. Пренебрегая субординацией, Дерек развернул запись прямо на столе перед деканом и бешеным взглядом вперился в каллиграфические строки.

- Да... Так, здесь портал... Это поворот... Вот наша точка - Асмодей-Роуд... Где же... Что мы упустили?.. Нет, погоди. Асмодей... Невилл, ты же штурман, ты читал вслух - где мы были?

Невилл почувствовал, что смотрит на свое тело откуда-то с ледяной космической высоты:

- Десмодей-Роуд... - почти беззвучно прошелестел он. - Одна буква... не совпадает... Я не обратил внимания...

Дерек с силой втянул в себя воздух и хлопнул себя по бедру так, что пошел звон. Невилл устремил на него полные ужаса глаза.

Кем он был без дружбы Дерека? Растяпа, неумеха, предмет бесконечных насмешек, жалости и презрения всей школы - Невилл уже свыкся с этим унизительным положением, с этой шутовской ролью, и уже машинально, не думая, делал поправку на свою грустную ступень в табеле о рангах, как вдруг Саурон-младший, открыл для него жизнь с другой стороны. Всё началось в тот первый день, когда Невилл упал с метлы - каменистая шотландская земля своим ударом наверняка переломала бы ему кости, а может быть, и вовсе вышибла дух - но на пол-пути его перехватили жесткие, но спасительные руки, и незнакомый голос скептически произнес: "Парень, тебе еще рано так лихачить". Так, в самый начальный момент знакомства обозначился принцип их дальнейших отношений - осуждение прозвучало комплементом: неумелость и растерянность Невилла Дерек посчитал за неуместную и бессмысленную браваду, одним махом переменив социальный статус происшествия. Так и пошло дальше - даже когда Дерек просил прощения за то, что лишил товарища возможности отомстить за муки отца и матери, Невилла поразил не столько сам факт, сколько непоколебимая вера его друга в то, что он, Невилл, готов и лишь ищет возможности расправиться с таким чудовищем, как Беллатриса Лестрейндж. Для Дерека не было ущербного, недоделанного растеряхи Невилла Лонгботтома - он считал приятеля просто чудаковатым лентяем, который за своими размышлениями не дает себе труда сосредоточиться на учебе и вечно витает среди каких-то идей, а его интерес к магическим растениям - жалкое убежище Невилла от жизненных невзгод - фанатичным, всепоглощающим увлечением, и всерьёз призывал друга отвлечься и уделить внимание иным сторонам жизни.

Кроме того, Невилл для Саурона-младшего был наследником древнего рода, аристократом княжеского достоинства - такой неожиданный подход поразил Невилла до глубины души и впервые заставил задуматься об истории своей семьи. В глазах Дерека Невилл из печального и осмеянного неудачника превращался не то в философа, не то в маньяка-учёного, с презрением отвернувшегося от своего разлада с действительностью, что с лихвой окупало все его школьные страдания. И это была точка зрения отнюдь не просто унылого сотоварища, наскоро состряпанное утешение такого же недотепы, бесталанного пасынка судьбы - нет, так судил могучий волшебник - Невилл прекрасно понимал, с кем имеет дело - с мнением Дерека считались и МсГонагалл и даже Снейп! - и такой авторитет называл его своим другом, помогал в учёбе, прощал оплошности и выручал из неприятностей, не жалея сил, посвящал в тайны боевых искусств.

А что теперь? А теперь он, по своей всегдашней тупости, провалил задание, опозорил своего друга и защитника, подвёл под страшную угрозу - короче, вновь показал себя полной бестолочью, и сейчас Дерек не выдержит и, как все, обругает его последними словами, и конец дружбе, конец этому замечательному товариществу, и опять - яма издевательств и отверженности. Но, может быть, Дерек поймет, сжалится, вспомнит свои обещания, простит? Во взгляде Невилла, где-то в самой глубине обуявшего ужаса, светились исступлённые вера и надежда.

И Дерек не обманул его ожиданий. Саурон был не просто великолепным артистом, он был артистом-виртуозом, он не просто вошёл в роль, он органически слился с образом великодушного, преданного и глубоко мыслящего, проникающего в суть вещей друга. Саурон-младший скорбно покачал головой, и сказал почти с отеческой укоризной:

- Невилл, я тебе двадцать раз говорил - будь повнимательней!

И все. МсГонагалл, будучи дамой проницательной и не лишенной чувства юмора, вполне оценила этот маленький спектакль, однако не отказалась и от положенного внушения:

- Мистер Лонгботтом, я полагаю, что даже у вашей рассеянности должны быть какие-то границы! Что же касается вас, мистер Гортхаур, то я откровенно удивлена - вы, видимо, забыли, с кем имеете дело.

- Ну, название-то можно было прочитать, - пробормотал Дерек.

- Ладно, представим себе на минутку, что все это так. - МсГонагалл понемногу оправилась от шока и возвращалась в привычное русло. - Вы не разобрались и не застали хозяйку дома. Но сокровища Малефисенты охраняют ведьма и дракон. Как вы прошли мимо них? И потом, на виду подобные реликвии не лежат, там наверняка есть сейф.

- Да какая там, к черту, ведьма! - Дерек даже тряхнул головой с досады. - Горе одно. А дракон сто лет не кормлен, за котлету мать родную продаст, и сейф - так, банка из-под шпрот... но кто знал... Профессор, что же теперь будет?

Вместо ответа МсГонагалл встала, обошла стол и огляделась. Из жюри все еще никто не подошел, лишь в дальних дверях Ирма Пинс разговаривала с кем-то невидимым. Декан сунула в руки Дерека злополучную шкатулку с перстнем и быстро зашагала вперед, знаком приказав следовать за ней. Они пересекли библиотечное фойе и вышли на галерею над центральным вестибюлем - как выражались студенты - Капитанский Мостик. В обе стороны уходил пустынный коридор с темными рамами дверей.

- Значит, так, - сказала МсГонагалл. - Вы сейчас же, немедленно, не теряя ни минуты, возвращаетесь к Малефисенте, отдаете кольцо и приносите глубочайшие извинения. Это надо сделать до того, как вся история дойдет до директора.

- Нас отчислят? - удручённо спросил Дерек.

- Этого я сказать не могу, - холодно произнесла МсГонагалл. - Но если Малефисента подаст жалобу, скандал неминуем. Случай беспрецедентный. Не медлите. Кстати, квест я вам засчитываю. А это еще что такое?

Взгляд декана упал на плавающий поодаль опустевший бак для объедков.

- Это мы дракона ублажаем, - печально отозвался Дерек.

Несколько секунд МсГонагалл смотрела без всякого выражения вообще, затем стремительно отвернулась, но все равно - друзья стали свидетелями редкостного зрелища - плечи декана затряслись от смеха. МсГонагалл достала из-за манжеты кружевной платочек и, похоже, вытерла слезы, потом, не оборачиваясь, махнула им - бегите. И они побежали.

Едва очутившись на каменном просторе ступеней крыльца, Дерек гаркнул:

- Тилли!

Эльф тут же появился, толкая перед собой следующий контейнер с пищевыми отходами.

- Хорошо. Этот тоже загрузи, - распорядился Дерек. - Боюсь, набегаемся мы сегодня...

- Хозяин, там мало осталось, - предупредил Тилли. - Полного больше не наберем.

- Ах, чтоб им всем... Добеги до Хагрида, у него там чуть не тонна селедочных голов для гиппогрифов - скажи, Дерек покорнейше просит... Селедочные головы - классика магического прикорма.

- Это что за классика? - удивился оживший Невилл.

- Привалов так учит.

- Тот, что из Дурмстранга?

- Нет, он из конторы покруче... Давай-ка прибавим шагу, времени в обрез.

Друзья заспешили вверх по склону, обратно к северному порталу. Кошмарная догадка не давала Невиллу покоя:

- Дерек, - с замиранием сердца спросил он. - Если Малефисента та самая, настоящая...

- Да, и что?

- ... то и дракон настоящий?

Невилл уже знал, какой будет ответ, и запоздалый ужас тошнотой скрутил желудок и колючим холодком дохнул в затылок.

- Конечно, в том-то и беда, - Дерека перипетии с драконом волновали мало. - Мы же подставили эту дурёху Рори! Если Малефисента и есть та самая Малефисента, девки уже, считай, нет в живых, да и наше дело дрянь. Поэтому надо торопиться.

Дикий вой, несущийся над ущельем, они услышали, даже еще не выйдя из тоннеля. Как сказал поэт, звук гулял вверх и вниз по гамме - то опускаясь до рокочущих басов, то поднимаясь до визга, переходящего в ультразвук. Друзья переглянулись.

- Так, - сказал Дерек. - Самый разгар смертоубийства. Быстрее.

Стуча баком, они помчались к мосту.

- Ну, где этот крокодил-переросток? Дядя, кушать подано, ау!

Свистя и хлопая дырявыми крыльями, дракон поднялся со дна ущелья - завидев приятелей с их контейнером, он тут же зацепился громадными ребристыми когтями за край обрыва и с готовностью открыл рот. Все прошло тем же порядком, что и в прошлый раз: Дерек с Невиллом опрокинули, вытрясли и выколотили бак над необъятной пастью:

- Ешь, ешь, болезный, не кормит тебя бабуля, ишь, как надрывается... Бегом, Невилл, не то нашей подруге крышка!

Ворота распахнуты настежь, вопль резал уши, а посреди готического зала стояла кошмарная, словно из дурного сна, черная колонна - это и была Малефисента. Ростом легендарная кудесница была метра под три, наряд - не просто черен, это был зияющий, беззвёздный провал в черноту Вселенной, и еще черные крученые рога, витой и тоже рогатый посох, а самое главное - плещущие ненавистью страшные глаза с черной каймой!