Здесь, как и всегда, Дерек с виртуозной убедительностью перемешивал правду и ложь. Разумеется, весь комплекс необходимой аппаратуры у него был - и в Мордоре, и Дургеше, и он уже отдал приказ подготовить, откалибровать, закупить материалы, уже знал, каким смертоносным заклятием начинить сердечник из селенида железа, ибо уже додумался до разделения функций взлома и непосредственно убийства, и ещё много чего. Правда же заключалась в том, что ему было невтерпёж, и ждать не хотелось, да и делиться с другими волшебниками деталями своих открытий в его планы совершенно не входило.

- Тилли, как включишь камеру, тут же отбегаешь и ложишься за тот бугорок.

- Я должен следить за камерой.

- Тилли, это опасно. Мы не знаем, что произойдёт. Может быть дьявольский рикошет. А если я промажу?

- Хозяин не промажет.

- Вот упрямец. Хорошо, отходишь на сколько можешь, и ложишься. Шлем надень прямо сейчас, тебе идёт.

Всё было настроено, сошки прихвачены саморезами, монопод из приклада вывернут на необходимую высоту, крышки длиннющего оптического прицела откинуты. Любитель театральных эффектов, Дерек начал презентацию, словно выступал перед переполненной научной аудиторией.

- Итак, начинаем операцию "Алатырь-Горюч-Камень" или "Не стой под стрелой", как говаривал Робин Гуд. Рон, Гарри, Невилл, Гермиона. В нашем распоряжении четыре экспериментальных патрона Чейтак четыреста восемь - без сердечников и вообще каких бы то ни было прибамбасов, с многослойно-резонансным покрытием заклинания франгери квадрум. Не скрою, есть надежда на зеркальный эффект, как при концентрации цепной реакции в... ну, в некоторых устройствах. Первый патрон - назовём его жёлтым - несёт пятнадцать тысяч слоёв. Следующий - синяя маркировка - двадцать тысяч. Красный - двадцать пять, и, наконец, белый - тридцать. Будем надеяться, что какой-то из них даст ожидаемый эффект... Ведутся контрольные измерения и видеозапись, так что в любом случае мы что-то увидим. Что же, давайте приступать.

Дерек уселся за стол, вложил первый патрон и задвинул затвор.

- Ребята, за черту! Защитное поле включено. Тилли, как слышно? Все надели наушники. Тилли, давай! Контрольный отсчёт!

Грохнул выстрел. Белый кружок исчез, и даже с расстояния в сто метров было видно, как во все стороны брызнули каменные осколки, и дальше, на склоне, взлетел песчаный фонтан. Дерек встал, оглянулся и подмигнул друзьям:

- Команда "К мишеням!"

Они подошли. Ключ-Камень был изуродован сквозной дырой, в которую можно было просунуть палец, а также щербатыми воронками на входе и выходе.

- Что ж, господа, мои поздравления, мы совершили невозможное. Наши предположения оправдались. Разумеется, анализ данных....

Дерек не договорил - под ногами у друзей дрогнула земля, и с хрустом и скрежетом Ключ-Камень пришёл в движение - верхняя часть скалы начала медленно поворачиваться на ушедшей в почву гранитной линзе, словно внутренняя ручка замка, предназначенная лишь для хозяйской руки, запирающей дверь на ночь.

- Быстро назад! - скомандовал Дерек. - Парни, мы что-то разбудили!

Однако ничего ужасного не произошло. Сделав пол-оборота, плита развернулась к озеру, превратившись тем самым в авангардистскую скульптуру "одноглазый пират смотрит на водную гладь", и остановилась.

- Все стойте на месте, - сказал Дерек. - Я посмотрю. Чёрт знает, на что эта хрень рассчитана.

Оказывается, подземное основание Камня и в самом деле скрывало в себе нечто наподобие могилы, а точнее сказать, саркофага, порядочной глубины - с идеально отполированными стенами, тремя ступеньками, и в центре - резным ларцом на поднимающейся из пола тумбе. Торцевую стену украшал прекрасной работы барельеф - стилизованный портрет довольно мрачного старика, испытующе глядящего на зрителя из кольца радиально струящихся гривы и бороды. Под барельефом, стилизованной романской вязью была вырезана лаконичная надпись: "Если хватило ума - пользуйся".

- Клад! - торжествующе закричал подбежавший Рон.

Гермиона вздохнула:

- Я с вами с ума сойду.

Гарри и Невилл настороженно молчали, а Дерек сказал:

- Салазар Слайверин... Что за провинциальная театральщина? Средневековье... Близко не подходите, возможно, это ловушка, со здешних чудиков станется...

Он соскочил в гранитный проём и, после недолгих манипуляций, поднял тяжёлую крышку ларца с ручкой в виде двух перекрученных змей.

На зелёном бархате лежал стальной шар, усеянный короткими тупыми шипами со сложной гравировкой между ними. От шара шла уложенная в два ряда цепь, прикреплённая к длинной рукояти, набранной из точно так же гравированных колец, и увенчанной набалдашником с головой дракона.

- Моргенштерн. - недовольно сказал Дерек. - Ну и ну. Городить такой огород ради бездарного кистеня? Посерьёзнее ничего не нашлось? Тилли, друг мой, окажи любезность - сходи за профессором Снейпом, скажи, у нас тут чудотворное явление, обретение мощей, прямое отношение к его деканату... Да, и если встретишь этого свихнутого Колина Криви, тоже гони сюда - путь запечатлеет.

Дерек подхватил ларец, вылез наверх, поставил на землю и, ухватившись за рукоять, поднял древнее оружие. Цепь глухо звякнула, распустившись на всю длину. Дерек крутанул - шар мелькнул в воздухе, описав хищную окружность, и вновь разочарованно повис в ожидании.

- Дай попробовать! - загорелся Рон.

- Только осторожно, - предостерёг Дерек. - Он, кажется, заговорённый.

Рон было взялся, но тут же отдёрнул руку:

- Вот чёрт, ого, аж до плеча онемело! Здоровенный дядька был этот Слайверин!

- Дурацкий фетишизм, - раздражённо произнёс Дерек. - Детские игрушки... Зачем вообще волшебнику такие глупости? Меч Гриффиндора, кистень Слайверина... Что за вздор!

Накинув мантию с меховой подстёжкой, подошёл Снейп, а с ним - МсГонагалл, удерживавшая на приличном удалении толпу взбудораженных студентов.

- Извольте видеть, профессор, - тоном заправского экскурсовода заговорил Дерек. - Во время творческих изысканий обнаружена реликвия из прошлого вашего факультета. Вот личная печать Салазара Слайверина, а вот предмет его обихода - подлинность не доказана, но артефакт вполне достоин украшать ваш кабинет.

Снейп присел, наморщил лоб, осторожно коснулся кольчатой рукояти и предусмотрительно отстранил выскочившего из-за его Драко Малфоя, явно сгоравшего от желания испытать новоявленное чудо на практике.

- Эта вещь должна храниться в кабинете директора, - сдержанно проговорил мастер зельеварения.

- Жаль, - вздохнул Дерек. - Я как раз хотел просить вас не применять эту штуковину на занятиях.

Тут случилась небывалая вещь - Снейп усмехнулся. Мало кому удавалось добиться такого проявления чувств от угрюмого преподавателя. Он подошёл к саркофагу, заглянул и сказал:

- Вы знаете, Гортхаур - Малфой, не касайтесь, там нужна дезактивация - с вами я начинаю верить в некоторые старинные легенды. Раньше я считал их чепухой, но теперь... Даже не знаю.

- А что это за легенды? - не утерпела неуёмная Гермиона.

Снейп перевёл на неё тяжёлый взгляд и сделал паузу, указывающую на всю бестактность вмешательства всяких самонадеянных выскочек женского рода в речь авторитетных профессоров, а затем, без перехода, ещё одну паузу, показывающую, каких усилий стоит авторитетным профессорам проявлять снисходительность и всё же отвечать на идиотские вопросы этих самых выскочек, после чего продолжал:

- Предание утверждает, что незадолго до смерти Салазар Слайверин предрёк, что проддолжателем его дела станет тот, кто соберёт его боевые доспехи. Поскольку единственным дошедшим до нас фрагментом военного облачения Слайверина является металлическая перчатка, хранящаяся у нас в Школе, этой легенде можно было не придавать значения. Однако мистер Гортхаур преподнёс нам в дар известную по летописям мифриловую маску, а вот теперь появился моргенштерн. Тут есть над чем поразмыслить.

Он повернулся и кивнул Мсгонагалл. Сейчас же нахлынула орда любопытных со всех курсов и факультетов - весть о происшествии разлетелась мгновенно - и подлетевший Колин Криви в полном восторге принялся неустанно полыхать вспышкой своего антикварного фотоаппарата. Впрочем, довольно скоро Дерек захлопнул крышку ларца и сказал:

- Тилли, будь добр, отнеси это куда скажет профессор Снейп.

- Но надо же чем-то накрыть всё это! - воскликнула Гермиона, указывая на отверстый зев Ключ-Камня.

Снейп неторопливо оглянулся. Теперь в его тоне зазвучала явственная желчь:

- Мисс Грэйнджер. Если вы обратили внимание, уже минут десять, как идёт дождь. Однако на эти плиты не упало ни капли. Данное сооружение вполне способно само о себе позаботиться. Без ваших хлопот.

И Снейп, в сопровождении Тилли, взгромоздившего ларец себе на голову, ушёл.

Декан Мсгонагалл проявила к находке на удивление мало интереса. Она остановилась у стола, где всё ещё была привинчена дерекова М-двухсотая и внимательно рассматривала оставшиеся три патрона в ячейках деревянного пенала.

- Мистер Гортхаур, - начала она таким тоном, что вся компания мгновенно осознала торжественность момента. - Подобные... ммм... изделия еще существуют хоть в каком-то количестве?

- Разумеется, нет, - без колебаний ответил Дерек. - Это уникальные материалы, созданные для единичного эксперимента. Ничего похожего в природе больше нет.

МсГонагалл кивнула.

- Мистер Гортхаур, думаю, ничего объяснять вам не надо. Могу я надеяться, что в ближайшие годы мы в Хогвартсе о таких вот устройствах ничего не услышим? Можете вы дать слово, что... ммм... данным научным экспериментом применение этой техники ограничится?

- Не сомневайтесь, профессор, - с пылкой готовностью заявил Дерек. - Вот, забирайте эти патроны, они мне больше не нужны, искомый результат достигнут, он меня совершенно удовлетворил, я ставлю точку, вам не о чем беспокоиться.

Этим всё и закончилось. Никто не проверил ни опытного производства в Дургеше, ни заводов в Мордоре, и уж точно, никому не пришло в голову заглянуть в обойму 911-го у Дерека под мышкой.

А зря.

* * *

Второй шаг в этой истории был террористическим, точнее сказать, скандально-террористическим, потому что скандалов там было больше, чем терроризма, и большинство событий проходило под визг Беллатирсы Лестрейндж, урождённой Блэк - двоюродная сестра Сириуса умела визжать, как никто.

Ко многим, если не ко всем, чертам характера Беллатрисы больше всего подходит определение "патологический". Её бешеный, кипящий ключом темперамент, сплошь и рядом переходил в откровенно патологическое буйство, и, чтобы выпустить пар, ей требовалось насладиться какими-нибудь садистскими ухищрениями. Патологическое упорство в овладении магическими боевыми искусствами доводило её до изнеможения и потери сознания, раздражение и злость переходили в дикие истерики, в детстве пугавшие родных и близких, а зависть и соперничество (что в полной мере ощутила на себе одноклассница Беллатрисы - Рита Скиттер) с полушага выводили на грань убийства. Неистовая гордость за своё происхождение, чистокровность, уходящую вглубь времён причудливую вереницу предков, прославленных злодеяниями и кровосмесительством, тоже далеко выходила за рамки разумного - она без колебаний разорвала отношения с родной сестрой, Андромедой, осмелившейся осквернить семейное древо позорным браком с маглорождённым волшебником, и без всякой жалости, даже с наслаждением, убила племянницу Нимфадору и кузена Сириуса, перешедших на сторону ордена Феникса.

При всём том Беллатриса была умна, коварна и обладала феноменальной памятью - в учебниках не было такого заклинания, которое она с лёгкостью не прочитала бы наизусть.

Поначалу единственным, кто холодной рукой мог направить эту безумную энергию хоть в сколько-нибудь осмысленное русло, была её сестра Нарцисса - дама тоже весьма своеобразная, но куда более разумная и имевшая над Беллатрисой вполне осязаемую власть. Однако подлинное применение этим сумасшедшим силам, руслом для одержимости открыло знакомство с Вольдемортом. Воспалённому взору Беллатрисы явился путь, возникла точка приложения сил, сфера, словно созданная специально для неё - она мгновенно стала самой ярой, самой фанатичной поклонницей Тёмного Лорда, и её безоглядная преданность, беспощадность и смертоносные умения очень пришлись тому по вкусу.

Однако трещина в их отношениях залегла гораздо раньше, чем можно было предположить. Фанатики - рабы навязчивой идеи, а навязчивые идеи плохо управляются, для политики это скверная, чтобы не сказать - опасная - черта. Недурно иметь под рукой армию фанатиков, но когда такой зацикленный маньяк окажется в соседнем кресле за каким-нибудь круглым столом - это уже другой разговор, недаром, по достижении определённого уровня власти, от особо стойких приверженцев рекомендуется избавляться. Преклонение рождает требовательность к идеалу, а от этого один шаг до известной болезни католического происхождения - быть святее папы римского. Тёмный Лорд без труда сообразил, что любовь к Вольдеморту и авторитет Вольдеморта для Беллатрисы важнее самого Вольдеморта. А ему, как справедливо заметил Дамблдор, нужны были не придирчивые единомышленники, а верные и бездумные слуги. Что же касается безумной страсти Беллатрисы к Вольдеморту, он, для пользы дела и без какой-либо охоты, время от времени уступал её порывам, однако и в этом чувстве явственно различал патологический душок - неодолимое, исступлённое желание составить чьё-то счастье, как ни крути, тоже род помешательства, и вряд ли стоит доверять эту миссию маньяку - у маньяка могут оказаться весьма своеобразные представления о счастье.

Было бы ошибкой думать, что Тёмные маги представляли собой мнолитно-единое сообщество, беззаветно преданное Вольдеморту. Нет. В среде Пожирателей Смерти присутствовали и разнородные течения, и самая разношёрстная оппозиция, к тому же долгое безвестное отсутствие Вольдеморта не пошло на пользу его авторитету. Беллатриса, не щадя сил, занималась его поисками, и, действуя с присущим ей бесстрашием, безоглядной решимостью и зверской жестокостью, довольно быстро набрала политический вес и превратилась в одну из ключевых фигур магического подполья. Ей везло, и, лишённая направляющей руки Тёмного лорда, она сладострастно буйствовала на всю катушку; под её знамёна стекались самые безбашенные, отъявленные и отпетые, и, хотя её методы наведения порядка и дисциплины внушали ужас даже оголтелым экстремалам, в движении Пожирателей Смерти сформировалось явно выраженное радикально-экстремистское крыло, осенённое харизмой наследницы рода Блэк. Вновь появившись на политической арене, Вольдеморт нашёл в ней уже влиятельного лидера, которого так просто не столкнёшь с дороги.