К Гарри пришло ощущение, что всё это он видит во сне, или, того хуже, в бреду - кровь, смерть, безудержное ликование толпы, крики "Вестник!", "Мессия!" - безумные видения, нагромождение бессмысленных кошмаров, не имеющих ни малейшего отношения к его настоящей, реальной жизни, сейчас он проснётся, но... Но может и не просыпаться. Можно остаться здесь, в этом бреду, получить здесь власть и положение, и. наверное, возможность отомстить за родителей - но вслед за этой бойней придёт другая, а за ней и третья, и десятая, и надо будет убивать, и однажды привыкнуть к этому, и, возможно, получать от этого удовольствие... Наваждение какое-то - Гарри потряс головой: "Я тут свихнусь" - а в это время под рёв толпы Дерек поднимался по склону.

Он на глазах возвращался к своему обычному росту, мечи сгинули, доспехи растаяли, и покрывавшая их каша из крови грязи тут же потекла по волосам, рукам, плечам Дерека, мгновенно промочив его до нитки вместе со знаменитым пончо. Впрочем, ни его самого, ни окружающих это не смущало - восторгам не было предела, и каждый горел желанием хотя бы кончиком пальца прикоснуться к герою.

- Где моя подружка Джейн? - закричал Дерек.

Крошка Джейн незамедлительно явилась, и Дерек вновь присел перед ней.

- Ну, Джейн, ты была права - мы их победили.

Джейн радостно кивнула и сказала:

- Ты испачкался.

- Да, да, - согласился Дерек. - Уж извини. Ничего, сейчас отмоемся. Потом мы немножко попразднуем, и ты пойдёшь спать - маленьким девочкам полагается уже спать в это время.

Он подошёл к Гарри, который тоже был предметом общего внимания и хлопнул его по плечу:

- Ну, по-моему, ничего себе так всё прошло. Ах, чёрт, я тебя забрызгал! Ладно, не страшно. Слушай, мы студенты или нет? Сегодня можно, по такому случаю, пойдём, дёрнем по сто грамм с прицепом! Где твоя крольчиха?

Но Гарри был далёк от того, чтобы вести задушевные дружеские беседы.

- Дерек, - вымолвил он с трудом. - Это не для меня. Я не стану играть по этим правилам!

Дерек удивлённо поднял брови и было открыл рот, желая задать какой-то вопрос, но тут его взгляд устремился за спину Гарри.

- Ого, - воскликнул он. - Вот и кавалерия!

Гарри оглянулся и потерял дар речи - трагедия переходила в фарс: поперёк склона вприпрыжку мчалась Рита Скиттер в своём красном брючном костюме с золотыми вставками, а за ней - долговязый и долгогривый парень с фотоаппаратом и здоровенным операторским кофром на ремне. Рита окинула взглядом пейзаж после битвы, и даже застонала в упоении - это была даже не сенсация, это была бомба.

- Дерек! - закричала она, подбежав. - Какой ты молодец, что позвонил! Джей, крупный план, сейчас же!

И мгновенно разозлившийся Гарри, как был, угодил в кадр - с брызгами чужой крови на очках и щеке, всё ещё с МГ в руках и выскочившей на заднем плане Энабелл с полотенцем через плечо. Горя вдохновением, Рита было надвинулась, но Дерек решительно взял её под локоть:

- Ритуль, никаких вопросов, Гарри утомлён после сражения. Пойдём со мной, я дам тебе подробный отчёт.

Гарри стоял, как оглушённый и смотрел невидящим взглядом. Клем осторожно расцепил его пальцы и забрал МГ, Энабелл мокрым полотенцем протирала ему лицо, на брёвнах выступившего из земли сруба сидела Рита Скиттер, Дерек, умываясь из череды радостно подносимых одного за другим кувшинов, что-то непрерывно говорил, а Прытко Пишущее Перо бойко скакало по блокноту, и до Гарри долетели слова: "...Точка. Дальше с красной строки...", подходили люди и почему-то благодарили, а по заваленному трупами склону, где бродило множество любопытных, бегал в поисках ракурса фотограф Джей, и какие-то доброхоты устанавливали для него в вертикальное положение топор Эрика Гогона. Тела убитых сложили в несколько больших курганов, подогнали пару цистерн спирта, и громадные костры полыхали до рассвета.

Ещё в памяти осталось, как все шли толпой, прилетали и улетали вороны, Джейн ехала на плечах у Дерека (она потом уснула во время пира), и вот им навстречу вышли Арчибальд Дуглас и Хэйли Каммингс.

- Ты вышел на вылазку, Арчи? - спросил Дерек. - И, как всегда, удачно?

Хэйли нарядилась по высшему разряду - невероятное платье из парчи со сложнейшими, шитыми золотом узорами и жемчугом, на голове - корона, тоже золотая, в форме ажурного шлема с цепочками, подвесками, самоцветами и центральным голубоватым бриллиантом размером с голубиное яйцо, а уж накрасилась средняя Тайлер так, словно собиралась выступать на театральной сцене. Смотрела она сокрушённо.

- Прости меня, Дерек, - произнесла она покаянным тоном, но с некоторой долей величия. - Ты знаешь, на меня временами накатывает. Я усомнилась. Не сердись. Это была минутная слабость.

- О чём ты говоришь, Хэйли, я и не думал на тебя сердиться, - любезно отозвался Дерек. - И в знак нашей дружбы, вот тебе мой свадебный подарок...

- Свадебный подарок? - Хэйли, цепенея, застыла на месте.

- Да, и ты сейчас увидишь, как я тебе доверяю. Ты сегодня же выйдешь замуж за Арчибальда Дугласа, и сразу же после свадьбы вы отправляетесь в Северный Кханд - я назначаю вас наместниками. В знак моего расположения я удостаиваю вас особой чести и шлю с вами почётный караул, четверых моих самых преданных слуг. К чему нам долгие сборы, не будем ничего откладывать - отправитесь сегодня же вечером. Мои поздравления.

За его спиной чёрными монументами выросли безликие, увешанные оружием всадники - кстати, это был вообще первый визит назгулов в Блумсбери - собравшаяся вокруг публика была настроена мрачно и решительно, и у Хэйли достало ума сообразить, что спорить не стоит. Что касается Арчибальда, то если у него и возникли возражения, то об этом ничего не известно. Мятежный клан Дугласов остался лоялен по отношению к Вестнику.

Потом была ещё какая-то суета, плохо запомнившаяся Гарри, потом пир, и на пиру Гарри, которому всё больше казалось, что он видит дурной сон, по неопытности, потерянности, а главное, из-за расстройства чувств, изрядно злоупотребил. Да и как быть: все его поздравляли, говорили о его храбрости и преданности, о том, что он со своим МГ стоял впереди, и не отступил ни на шаг, Дерек восхвалял моральную поддержку, и всё в этом роде. Дальше как-то неотчётливо - его уложили в постель и, с трудом переборов сквернейшее головокружение, он заснул беспробудным сном.

Проснувшись, натурально, чёрт знает во сколько, Гарри обнаружил себя в спальне Энабелл - с ощущением полнейшей гадостности во рту и с на редкость ясной головой. Его окружало то, что Дерек назвал бы шедевром эльфийского модерна - купол, образованный стеблевым узором дивной красоты, прихотливым переплетением ветвей, словно бы природным - но эта природа очевидно подчинялась воле искусного мастера, придавшего каждому изгибу, раздвоению, растроению, схождению и расхождению древесного рисунка неотразимую художественную привлекательность - в ней даже чувствовался некий ритм, словно растительное кружево лишь на мгновенье замерло в фигуре странного танца. Пространство меж этих созданных из неизвестного материала зарослей было забрано стёклами, явно способными менять цвет и прозрачность.

Зрелище было завораживающее, Гарри не уставал восхищаться этим творением человеческих рук, фантазии и наблюдательности неведомого художника, но именно сегодня он почти болезненно осознал, насколько ему ближе и, самое главное, роднее, строгая перпендикулярная готика Хогвартса над шотландскими горами и лесами, овеваемыми дыханием Северного моря.

Он подошёл к одному из окон с плетёным и кручёным переплётом. На него смотрела картина причудливого нагромождения концентраторских домов - форм самых причудливых и нереальных, порой зависших в воздухе - в пространствах, чужому глазу не видимых, неизвестно где расположенных и не нанесённых ни на какие карты. Чертовски живописно, подумал Гарри с удивительной холодной отчётливостью, пришедшей к нему в это утро, наверное, я бы мог полюбить всё это. Но нет. Я знаю, что делаю сейчас - я прощаюсь. Тоже и Мордор. Там красиво, там горы, снега, когда-нибудь я непременно туда съезжу, и там, уверен, будут происходить очень интересные вещи - но мой путь лежит в другую сторону. Я прощаюсь. Возможно, даже не сомневаюсь, я когда-нибудь об этом пожалею. Но сейчас иначе не могу. Сам не знаю почему. Папа, мама, Хогвартс, Дамблдор. Дудка Дерека, кто бы он ни был на самом деле, звучит замечательно, но я танцор под другую музыку.

Гарри даже не пытался дать себе отчёт, какие чрева и глубины открылись ему под верхушкой айсберга под названием Родерик Гортхаур - сыну Джеймса Поттера в его пятнадцать с небольшим вполне хватило интуитивных ощущений, и эти ощущения вынесли вполне конкретный вердикт. Гарри отошёл от окна, отправился навестить уже знакомые ему владения белого мрамора и фаянса, при помощи элементарных водных процедур привёл себя в относительный порядок, а когда вернулся, застал в комнате лучащуюся, как всегда, оптимизмом, Энабелл.

- Ага, проснулся, соня! - воскликнула она. - Ты много интересного пропустил. Тут была такая свадьба... Дерек уже уехал и велел передать, что захватит твои вещи от Уизли, и чтобы ты не беспокоился и отправлялся прямо в Хогвартс.

Она села на скомканную постель.

- Что я тебе скажу. У Элисон пятнадцатого день рождения, это у нас праздник. Мне пришла в голову потрясающая идея...

Но здесь Энабелл замолчала и с тревогой вгляделась в лицо Гарри.

- Что такое? Мне не нравится твой взгляд. Что-то случилось?

Да уж, действительно, случилось. Переворот, внезапно приключившийся в душе Гарри, заставил смотреть на вещи другими глазами. Спору нет, чертовски симпатичная девушка, масса обаяния, и впрямь очаровательная щёлочка между двумя верхними зубами, да и вообще всё при ней - но это часть совершенно чужого мира, с иными взглядами, иными законами, никакого отношения к нему, Гарри, не имеющего. Зачем он здесь?

- Энабелл, я ухожу. Прости, я, наверное, в чём-то перед тобой виноват... Тебе нужен не я. Я не гожусь для... всего этого. Это не моя дорога.

Энабелл сделала выводы мгновенно:

- У тебя в Хогвартсе кто-то есть?

- Нет.

- Я тебе не нравлюсь?

- Ты мне нравишься. Но я не хочу тебя обманывать - у нас не получится. Тебе нужен другой, и лучше решить это сейчас.

Ей захотелось закричать изо всех сил, что она его любит, и что никто не будет любить его так, как она - но Энабелл не знала как произносить такие слова, и ей почему-то было страшно такое произнести. Она сказала совсем другое, повторив ошибку многих и многих, в критическую минуту говоривших бог знает о чём, а вовсе не о том, что на самом деле их мучает:

- Да ты знаешь, от чего отказываешься?! Я теперь главная в Блумсбери, а у Дерека скоро будет империя, он заправляет и здесь, и там, и ещё не знаю где - представляешь, какие возможности перед нами открываются?

Гарри вдруг успокоился - как человек, среди топи и коряг, вновь нащупавший почву под ногами. Хогвартс и всё с ним связанное, то, что в последнее время странно ушло куда-то на второй план, теперь снова принимало его в свои объятия.

- Знаю, - сказал Гарри, надевая ботинок. - Но это не для меня. Я хочу другого. Чего - и сам точно не знаю, только не этого. С Дереком я поговорю, объясню как-нибудь...

- Волшебники должны жить вместе! - почти завизжала Энабелл. - В своём волшебном мире, а не путаться под ногами у маглов и этих ваших министерств! Хочешь вернуться к своим деревянщикам? Зачем тебе это? Женишься на какой-нибудь плоскомордой зануде, всей такой из себя правильной, и будет у вас любовь до гробовой тоски! Гарри, не уходи, не заставляй себя ненавидеть! Ты никого не найдёшь лучше меня!

Гарри встал.

- Прости, Энабелл. Но дальше будет только хуже. У нас с Дереком разные пути. Давай, проводи меня до портала. И да, я не верю ни одному слову Клариссы. Кстати, сколько сейчас времени?

- Пятый час... А я вот тебя возьму и не выпущу, - всхлипнула Энабелл.

Гарри подошёл к двери и шевельнул кистью руки - дверь послушно втянулась в стену.

- Энабелл, для таких вещей мне теперь действительно не нужна палочка - спасибо тебе уже и за это. Я желаю тебе счастья. Пойдём.

Энабелл снова хлюпнула.

Объяснение с Дереком и в самом деле произошло, и даже куда более решительное, чем можно было ожидать. Не попав, естественно, на "Хогвартс-экспресс", Гарри, потратив кучу денег, с непривычки проплутал довольно долго по нуль-переходам, не допускавшим прямого входа в Хогвартс. Добрался до дверей школы он в тот промежуток, когда старшекурсники уже собрались, а первокурсники, ведомые Хагридом, ещё только двинулись в путь через озеро.

В Центральном зале его ожидал настоящий триумф. Встречали как героя, восторженный рёв и приветственные вопли. Гермиона посмотрела с ужасом и спросила:

- Ты что, всех их убил?

У большинства в руках был номер "Ежедневного Пророка". Ничего не подозревающий и обескураженный Гарри взял газету в руки, и ему показалось, что дурной сон продолжается. Под громадным заголовком: "НОВОЕ ЧУДО ГАРРИ ПОТТЕРА! СТУДЕНТ СПАСАЕТ ДЕРЕВНЮ КОНЦЕНТРАТОРОВ! Репортаж нашего специального корреспондента Риты Скиттер из эпицентра событий" всю первую страницу занимал он сам - перепачканый чужой кровью, со свирепым взглядом (это он увидел Риту) и, в позе Даниэля Буна, молодецки опирающийся на тяжкий МГ. Дальше следовали картины жуткого побоища, гор иссечённых тел и откатившейся головы Эрика. Гарри затрясло от ненависти и отвращения. Но дальше было ещё хуже. Оказывается, гостивший у друзей гений и храбрец Гарри Поттер (конфликт между концентраторами и деревянщиками деликатно замалчивался) и застигнутый там безжалостным вторжением подземных агрессоров, преисполнившись лучших чувств, а также по просьбе местных жителей, не ведая страха и не щадя живота, покрошил в мелкий винегрет целую армию гномов, а Рита Скиттер чуть не собственноручно помогала оттаскивать трупы. Среди описания пейзажа и разного рода морализаторских сентенций вскользь упоминалось, что Гарри поддержали его друг-одноклассник и теперешний лидер блумсберийской общины Энабелл Эванс.