Однако постепенно, шаг за шагом, начали выясняться настораживающие странности. Один такой случай. на первый взгляд, совершенно пустяковый, приключился на первой, вступительной лекции по трансфигурации. Выяснилось, что Дерек совершенно не представляет себе, как управляться с волшебной палочкой.

- Мистер Гортхаур, - строго сказала МсГонагалл. - Вам следует уяснить, что техника владения волшебной палочкой является основой всего курса нашего обучения. Без этого любая деятельность неосуществима.

Дерек грустно покивал, потом скорчил сомневающуюся физиономию и взглядом указал декану на стол за стол за её спиной. МсГонагалл с величественным недоумением обернулась.

Стол беззвучно вибрировал, потом по нему покатились волны, его начало корёжить, судорожно растягивая поочерёдно во все стороны, затем он вообще потерял всякую форму и пошёл пятнами и мутными структурами, и меньше, чем через двадцать секунд на его месте стоял громадный вепрь с жёлтыми щербатыми клыками и черной щетинистой гривой. Взгляд его был дик и мрачен, по аудитории явственно потянуло густым звериным духом. Декан не то, чтобы попятилась, но несколько отпрянула назад, а вепрь вдруг заговорил.

- Палочка - это хорошо, - произнёс он страшнейшим разбойничьим басом, - Но талант и прилежание тоже чего-то стоят.

После этого заколебался, как в мареве, по нему побежали волны, и спустя неколько мгновений перед МсГонагалл вновь был прежний стол с массивной тумбой и прямоугольником зелёного сукна. Единственный свидетель этих чудес, Рон Уизли, взвыл от восторга, тут же зажал себе рот и опрометью выскочил из класса.

Декан подошла и осторожно постучала ногтем по столешнице. Звук вышел несомненно деревянный.

- Впечатляет, - признала она. - Что ж, мистер Гортхаур, мы учтём...ммм... ваши специфические особенности. Однако, в таком случае, темой вашей курсовой я назначаю историю волшебной палочки. Надеюсь, вы порадуете нас вдумчивым подходом.

- Да, профессор, разумеется, - охотно согласился Дерек, глядя с раскаянием и почтением.

- И... да, ваш юмор я оценила.

Однако МсГонагалл оценила не только юмор. Шутка Дерека втайне её ужаснула - декан недаром слыла очень разумной и образованной дамой, и она без труда сообразила, тенью и отзвуком какой колдовской силы было сегодняшнее легкомысленное происшествие. Кажется, Дамблдор угадал - нашёлся человек, с которым Тёмному Лорду лучше не спорить.

Но куда больший эффект шутка Дерека произвела на Рона. Вечером, в Гриффиндорской общей гостинной, совершенно потрясённый парень не мог говорить ни о чём другом:

- Он завонял! - повторял Рон, широко открыв глаза и то и дело убирая со лба пламенно-рыжую прядь. - По-настоящему завонял! Как настоящий живой кабан! Дерек, а ты еще кого-нибудь можешь создать? Какого-нибудь зверя?

Дерек, никак не ожидавший такого ошеломляющего успеха своего нехитрого трюка, веселился от души.

- Ну, у меня тут есть лошадь, я всегда ношу её с собой.

- Как это?

- Моего папашу хлебом не корми - дай только отправить меня с каким-нибудь поручением, ночь-полночь, это ему всё равно - туда отвези, сюда принеси, там договорись... всё такое. Я и соорудил себе коня - так, посимпатичнее, с седлом, стременами и прочим, заархивировал - всегда под рукой, ни думать, ни идти никуда не надо.

Дерек, привстав, вытащил из заднего кармана обычную флэшку на цепочке.

- И ты можешь, вот прямо здесь...

- Да, конечно, только неудобно - Гоостинная факультета всё-таки не для этого, не конюшня...

- Ничего! - возликовал Рон. - Ребята, сейчас Дерек покажет нам своего коня!

Гостинная немедленно наполнилась студентами всех курсов. Староста Перси Уизли озабоченно нахмурился:

- А он тут... не того?

- Нет, нет, - успокоил его Дерек. - Этот вопрос отрегулирован, да и мы недолго. Расступитесь немного, и стол сейчас отодвинем...

К столу разом протянулось двадцать рук, но Дерек только шевельнул бровью, и толстоногая махина с исцарапаной полировкой оторвалась от пола на пару дюймов и неторопливо отплыла к стене. Это уже вызвало всеобщий глубокий вздох, и Дерек едва не засмеялся: оказывается, его артистическому чувству совершенно безразлично, что выступать приходится перед фактически детской аудиторией - эффект грел душу ничуть не меньше. Он покачал головой и снял крышку с крохотного белого гаджета.

Посреди комнаты закрутился вихрь, похожий на небольшой смерч - он быстро темнел, в нём смутно возникали и менялись какие-то фрагменты, вращение замедлилось, проступили плотные объёмы и контуры, и вот ужев центре гостинной стоял огромный жеребец шайр - чёрный и атласный до зеркального блеска, с рельефным рисунком плетения вен на шее, высокий, как даймлеровский тягач. Пышные хвост и грива, влажный блестящий глаз с ресницами кинозвезды, роскошное мексиканское седло с глубоким тиснёным узором, стёгаными вставками, бахромой, серебряными бляхами, всевозможными бирюльками и висюльками, богато расшитыми чехлами стремянных ремней - можно было только гадать, сколько могло стоить это великолепие. На высокую луку намотан повод, и здесь же пристроен меч со сложной формы наборной рукоятью, и в ножнах, украшенных разноцветными ремешками.

Конь стоял спокойно, едва заметно переминаясь и слегка пофыркивая. Толпа, в полном восторге, обступила его со всех сторон.

- Ух ты, копыта как сковородки!

- Мохнатые, как в сказке...

- Можно его погладить?

- Ого, сколько железа у него во рту! Рычаги какие-то, цепочка... Дерек, зачем это?

- Это мундштук, - пояснил Дерек. просунув пальцы под один из ремешков уздечки, во множестве разбегавшихся по лошадиной голове. - Я никогда им не пользуюсь, это для красоты, мне он ни к чему... От всех этих финтифлюшек я бы тоже с удовольствием избавился, ездил бы просто на спортивном седле, но нельзя, понимаете, я же сын лендлорда, noblesse oblige, положение обязывает, надо соотвествовать, так что...

Меч, конечно, вытащили из ножен и с удивлением водили пальцами по изысканному дамасскому рисунку лезвия.

- Ты им дрался?

- Да боже упаси, - сказал Дерек. - Мне полагается, вот я его и таскаю, но пускать в ход - это уж увольте, ещё не хватало...

- Ты ездил в доспехах?

- Конечно, нет - эдак с ума сойдёшь. Нет, просто пончо и свитер - летом не жарко, зимой не холодно. Ну, зимой на севере, в Тангородриме, без шубы, само собой, делать нечего.

Короче, успех вышел оглушительный. Слов нет, в Хогвартсе видали чудеса куда круче, нежели явление из ничего здоровенного коняги со всей сбруей, но тут сработал ударный эффект любого чуда: удивительное явление при полной сохранности окружающей реальности - даже на памяти выпускников-старшекурсников никогда ещё заезжий принц из сказочной страны, без всякой палочки, пальца не разогнув, не творил вот так, запросто, в привычной обстановке, невиданных зверей - и это без всякой гордости и зазнайства, словно самое обыкновенное дело.

Чудо-конь втянулся-всосался под сдвинутый колпачок флэшки, стол возвратился на место, герой дня снова уселся за учебники, и впечатлённая публика вернулась к повседневным заботам. Надо сказать, что Дерека в Хогвартсе встретили очень хорошо, и первая причина была та, что иноземные пришельцы здесь вовсе не были редкостью. Сплошь и рядом, во все времена процент иностранных студентов в школе был весьма высок - устав этого не запрещал, а слава и авторитет заведения притягивали желающих со всех краёв и миров, например, совершенно официально здесь учились дети из всех посольств, находящихся в стране, так что в знаменитых коридорах и аудиториях можно было слышать самые экзотические акценты. На этом пёстром фоне Дерек - симпатяга-шатен, классический англосакс с безупречным английским - смотрелся очень выгодно.

Во-вторых, столь пришедшаяся Дереку по вкусу личина славного, доброго и очень скромного парня имела несомненный успех. Он первым иронизировал над собой и совершёнными ошибками, не придавал никакого значения своим магическим талантам и всегда был готов помочь, в том числе и деньгами - никогда не напоминал о долгах: отдал - хорошо, не отдал - да бог с ним! В разговорах постоянно ссылался на собственную провинциальную диковатость и неуклюжесть, в ответ на расспросы об отце говорил, что всё это - досужие россказни, а его отец - всего-навсего старый деревенский чудак, вдребезги рассорившийся с соседями.

Разные мелкие причуды. которые он время от времени себе позволял, тоже успешно работали на этот образ. Так, в Хогвартс он явился, как многие считали, в своём естественном деревенском виде - пончо с лапидарным ацтекским орнаментом и бахромой, черные джинсы и сапоги на каблуке. Это пончо у Дерека то разделялось для удобства впереди напополам, то мгновенно превращалось в официальную мантию, то, отрастив рукава и капюшон, становилось огромной толстовкой, но основа оставалась неизменной. Увидев форменные хогвартские шляпы, Дерек очень обрадовался и заявил, что у него дома волшебники носят точно такие же, и в доказательство немедленно взгромоздил такую штуковину на голову - как всегда, он придерживался стиля вежливо-издевательского обмана - на самом деле это был традиционный стетсоновский "cattleman" из черного бобра, с двумя глубокими защипами на высокой "шестигалонной" тулье - с которым он, независимо от погоды, редко расставался, выходя на улицу. Но школьные маги плохо разбирались в подобных вещах и к чудачествам собрата, носившего головной убор, смешно замятый на макушке, относились с уважительным юмором.

Но возникало и немало проблем. Особым указом курение в Общей Гостинной было строжайше запрещено, и то, как Дерек обходил этот запрет, тоже поначалу вызывало, с одной стороны - сочувственное понимание, с другой - немалое смущение, но затем все привыкли и не обращали внимания на то, что их школьный товарищ время от времени выходит через окно на стену башни, разгуливает по ней, словно и нет никакой гравитации, и курит там половинки тосканских сигар, которые втайне носит с собой под неизменным пончо-трансформером. Староста Перси возмущался, но со временем и он махнул рукой. Дерека ценили за дружелюбие, спокойствие, рассудительность и юмор, а его маленьких странностей вскоре уже никто не замечал.

Присутствовали и ещё кое-какие занятные мелочи. Например, Гортхаур-младший никак не мог привыкнуть к раздельным кранам горячей и холодной воды. В итоге там и сям возникали смесители, которым Дерек то возвращал первозданный вид, то забывал.

Особые, и не очень объяснимые отношения сложились у Дерека с самим замком, с его стенами. Хогвартс - от многоэтажных подземных крипт до крыш - строили волшебники, с применением мыслимых и немыслимых волшебных техник и чар, многие из которых не дошли до нас с тех назапамятных времён. Школа была буквально пропитана волшебной энергией и, кстати, в плане представляла собой сложную фрактальную антенну. В стены были вмурованы магические камни, амулеты, строительные растворы замешивались при помощи заклятий и духов, кладка хранила следы множества жертвоприношений. Любой простенок, любая арка или колонна могли бы рассказать не одну удивительную историю; здесь вряд ли найдётся хотя бы один проход или проём, бывшая или ныне существующая дверь, на которую хоть раз не было наложено проклятие, наговор или что-то ещё в этом роде - непроходимости, односторонности, адресного сглаза или, скажем, временного беспамятства. Но чары нельзя уничтожить, их можно лишь отключить, сам же механизм остаётся на месте, и иной раз, спустя столетия, может дать знать о себе самым неожиданным образом.

Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов древнейшую, спонтанную магию самого камня, малопостижимую даже для самых продвинутых сегодняшних мастеров - например, стены библиотечных хранилищ, одной из главных хогвартских ценностей и святынь, охраняли природные демоны с миллионлетней историей, что превращало школьную библиотеку в неприступную магическую крепость, неодолимую ни для одного из существующих волшебников. Даже Ирма Понс, посвятившая жизнь тайнам хогвартских книжных лабиринтов, не знала многих отпирающих и запирающих заклинаний, и, случалось, в иных бункерах действовала наощупь, а что касается самой внутренней жизни каменных духов, так об этом и речи не заходило.

Для Дерека вся эта гранитная премудрость с её незримыми письменами особой загадкой не была. Долгое знакомство с Ауле не оставило для него тайн в языке минералов, да и сами каменные сущности ничего не имели против общения.

- Дерек, ты что, клад хочешь найти? - спрашивал народ в Гостинной.

- Я разговариваю с духом этой стены, - невозмутимо отвечал Дерек.

- Ух ты! Ну и как он там?

- Это не он, а она. Её зовут Одри. Замурована в стену, по моим расчётам, где-то в одиннадцатом веке.

- Какой ужас! - возмутилась Гермиона.

Дерек пожал плечами:

- Она сама хотела.

- Но почему?!

- Ну... Одри очень жестоко обошлась с юношей, который её любил, и не могла этого простить себе всю жизнь. Подробнее рассказать не могу, она не разрешает. Но теперь это стена - её, от фундамента до вон того угла. Дальше территория какого-то Утоюка, или Тутоюка, не разберу - он не хочет разговаривать. Хм, Одри настаивает на ритуале инициации...

- Это что ещё за ритуал?

- А вот этого девушкам знать не положено. Интимный обряд. Но придётся пойти на это, хотя бы из вежливости...

В чём суть таинственной церемонии, Гермиона так и не узнала, хотя о некоторых деталях и догадывалась, но в результате фея северной стены прониклась к Дереку самыми нежными чувствами и даже не возражала против устройства в своих владениях временных выпучин-аппендиксов, где Дерек мог бы, словно в кабинете, комфортно устроиться с записями и книгами подальше от шума и суеты - но декан МсГонагалл, однажды вечером, увидев на башне чудовищный вырост явно непристойного вида, наложила на эту затею высочайший запрет.

Однако магнетизму дерековой харизмы поддалась не только Одри - в результате, как выражался классик, "междуусобных бесед", Гортхаур-младший вскоре завёл прекрасные отношения практически со всеми стенными духами, что дало ему немало преимуществ -например, в библиотеку Дерек проходил прямо из Гостинной, минуя обычный вход и контроль, не спрашивая разрешения на доступ к закрытым полкам - после нескольких таких бесед демоны-хранители прониклись к нему почтением, и Дерек получил привилегии покруче директорских. Немаловажным оказалось и то, что благодаря дерековым талантам, гриффиндорская "прожорливая младость" получила контрабандный проход на кухню. Впрочем, с кухонной стороны Дерек вскоре получил ешё одно подспорье, но пока что он изучил все тайника и закоулки, и путешествовал по замку как хотел, что в немалой степени помогало в вопросах поддержания престижа.