- Когда вы и ваши сторонники придёте к власти, я рассчитываю весьма плодотворное сотрудничество. Не скрою, ваши идеи меня потрясли. Возродить расу генетическим путём? Задача фантастическая, но почему нет? Да, геном распылён, фрагменты неизвестны и наверняка присутствуют в латентно-рецессивной форме... но есть маркеры, зубец "Т"... Мессир, я крепко призадумался.

Вольдеморт усмехнулся, и это было впечатляющее зрелище.

- Сказано: "Твоё "Когда" звучит как "Если". Ладно, я тебя понимаю, ты в самом начале пути, делаешь первые шаги... Но я вижу, что мы единомышленники. Хорошо, учись, вникай, я не стану мешать, но при случае - можешь не объяснять, я осознал сложность твоего положения - при случае поддержим друг друга, таких возможностей, как я, тебе никто не даст, договорились? Я рад нашему знакомству, оно вселяет надежду...

Идея о восстановлении чистоты расы и заложенных в ней перспективах Саурону и в самом деле очень понравилась. И первая его мысль была такова: не может быть, чтобы никто не пытался проделать это раньше. Так началась дорожка, которая, в конце концов, привела его к манускрипту Войнича.

Тут Саурон выколотил трубку, прочистил и заново набил табаком. Нет, не об этом речь, наука своим чередом, а сейчас дело в предчувствиях, ведь подступил рубеж, после долгих лет стараний показался финал - то, ради чего он жил и не жалел усилий: может быть, уже после Рождества, может быть, к весне его планы станут реальностью!

Нет, стоп, стоп. Сначала оглянемся. Вот ведь что удивительно - его жизнь: хаос борений-метаний, исканий-скитаний, порой просто выживаний, а посмотришь назад - оказывается, это был вполне определённый и даже логичный жизненный путь, конкретно ведущий откуда-то куда-то и способный много чего рассказать о том, кто этим путём идёт. Валары, Ауле, Моргот, Средиземье, эксперименты Тангородрима, путешествия, эльфийские войны, Мордор, Крошка Мю, и вот теперь - Хогвартс, пусковая платформа для его дальнейших замыслов. Остался один шаг. Что ж, всё готово - декорации выстроены, роли выучены, сцены отрепетированы. И эти Сэм с Горлумом ребята хотя и неказистые, но вроде с головой, не должны подвести, да и Гэндальф не должен выкинуть никакого коленца - уж кто-кто, а он больше всех заинтересован как можно быстрее вернуться в Валинор... Да, какой режиссёр погибает... Впрочем, есть и запасной вариант, и совсем уж аварийный - словом, он готов к неудаче, но вот что касается удачи - готов ли он к ней?

Теперь как раз стоит посмотреть вперёд. Саурон вглядывался в будущее, как полководец всматривается в ряды приближающегося противника - какие бы сюрпризы там ни таились, главное внимание - собственным силам, их предстоящему маневру. Пока что, тьфу-тьфу-тьфу, всё складывается удачно - лаборатории работают, исследования продвигаются, контрактов полный портфель, поселения фермеров-концентраторов разрастаются, а он скоро станет полноправным хозяином. А дальше? Судьба, как известно, это корабль, с которого не уйдёшь, но ту ли он выбрал каюту и туда и привёл лодку своей судьбы? Действительно ли перед ним то, что ему нужно, не ошибка ли, не обманывает ли он сам себя? Сколько раз он наблюдал ситуацию под названием "несчастный, ты получишь, что хотел". Сколько великих пало жертвой собственных иллюзий - не грозит ли ему то же? Познай себя, ибо единственный инструмент, которым ты познаёшь мир - это ты сам, а потому не худо бы знать, что этот инструмент из себя представляет. Ты и есть тот самый корабль судьбы, плывущий по бурным житейским морям, поэтому следует очень чётко представлять себе оснастку, габариты и ходовые качества этого корабля.

Такой задачи никогда не стояло. Цели были ясны, сил - немерено, условия - жёсткие, а время не ждёт - так что задумываться о чём-то смысла не было. Здесь надо пояснить, что такие понятия, как добро и зло, или просто совесть, Саурону в голову никогда не приходили. Он знал, что следует держать слово и уметь отблагодарить - дальше этого его нравственные нормы не шли; например, то, что его жизненный путь устлан или даже завален трупами, многие из которых, мягко выражаясь, были мало похожи на то, что они представляли собой при жизни, его ничуть не волновало. Он любил науку и творчество, любил играть людьми и обстоятельствами, ценил радости чувственные, эстетические и интеллектуальные, но в цене за эти удовольствия видел лишь одну сторону - рентабельность. Другими словами, Саурон не желал знать никаких границ для того, что именуется "сопутствующим ущербом".

Итак, через год - а может быть, и гораздо раньше - ему предстояло стать официальным лидером, повести за собой целую расу волшебников, окунуться мир большой политики, на этот раз зайдя уже с парадного входа, на законных основаниях. Впереди интриги, соглашения, возможно, войны, союзы, договоры, хитрости, вероломство, а для себя - наука и страшнейшее одиночество. Где ты, Йаванна? По каким заоблачным мирам бродишь в своей короне? Нет, ни в каких помыслах у него не мелькало и тени сомнения - может быть, что-то переиначить, от чего-то отказаться, или хотя бы переждать - но возникшее откуда-то беспокойство, или даже просто мысль о беспокойстве заставляла насторожиться и прислушаться. Как они тут говорят - better safe than sorry, семь раз отмерь, уверенность в победе не повод для безрассудства.

Уже сама дистанция, с которой он оценивал теперешнее положение дел, указывала на затаившееся неведомо где, пока еще невидимое, зёрнышко будущей усталости. Не подстерегает ли его за каким-то дальним поворотом судьбы желание всё бросить, на всё махнуть рукой?

* * *

Башни Хогвартса величественно плыли в синем небе восхитительного летнего дня, подаренного природой горам и озёрам Шотландии. Замок был пуст - насколько это вообще возможно для университета. Разумеется, в подвалах и технических проходах бурлила незримая для постороннего взгляда жизнь хозяйственных эльфов, ещё не уехавшие и уже вернувшиеся преподаватели разбирали свои архивы, несгибаемая Ирма Понс что-то переставляла в недрах библиотеки, но студенты - кровь, плоть и многоголосая душа этого здания - отсутствовали практически полностью - только вчера схлынула последняя волна экзотических заочников, хмурых второгодников-пересдатчиков и запоздалых аспирантов. В аудиториях, галереях и коридорах царили противоестественные тишина и пустота - даже неугомонный Пивз куда-то исчез. Те, кому предстояло в самое ближайшее время шумно и жизнерадостно заселить эти стены, присутствовали сегодня лишь в списках на пергаментах в тяжёлых кожаных папках на столе директорского кабинета, трёхпалой свирелью возвышавшегося над крышей гриффиндорской башни. За этим столом с удобством и расположился сам директор Дамблдор, а напротив, в кресле с вогнутой резной спинкой - декан гриффиндорского факультета Минерва МсГонагалл.

- Вы правы, Альбус, - говорила она. - Мне как-то не по себе. Предчувствие, если хотите. Этот новый мальчик... сын Саурона. Так ли разумно наше решение? Не мне вам объяснять, какая сейчас обстановка, плюс эта история с пророчеством, Поттер... И теперь ещё вдобавок Саурон-младший - это лишнее внимание Министерства, Фадж и так у нас днюет и ночует... Может быть, имело смысл поговорить о переводе его в какую-то другую

школу? Альбус. я боюсь, мы слишком втягиваемся в политику!

Дамблдор грустно покивал в ответ:

- Безусловно, безусловно, Минерва, полностью разделяю ваши опасения.

Надо заметить, чтр МсГонагалл терпеть не могла этого насмешливого директорского тона, саркастического то ли согласия, то ли сочувствия - кстати, это вообще была его излюбленная манера. За долгие годы знакомства декан узнала другого Дамблдора - не всезнающего, убелённого сединами и всеми почитаемого властного мудреца, а озорника, лицедея и любителя дурацких, с её точки зрения, сюрпризов и розыгрышей - когда на директора находил такой стих, общаться с ним становилось делом весьма непростым. Впрочем, сейчас - хотя ручаться, конечно, трудно - Дамблдор отнюдь не ломал комедию.

- Драгоценнейшая моя Минерва, вам давно известно моё отношение к подобным вещам. Я сознательно ушёл из политики ещё до войны, надеясь укрыться от неё за этими стенами. И что же? Как видите, она продолжает меня преследовать, и, увы, с этим приходится считаться. Теперешняя обстановка, пророчество... Позвольте, я вам процитирую одну древнюю книгу. Там есть такая строка: "Вы говорите, что наше дело дрянь. Клянусь громом, вы даже не подозреваете, насколько оно плохо!" Представьте себе, меня даже не очень страшат те кошмары, которыми грозит пришествие нашего с вами старого знакомого Тома Реддла, хотя, видит бог, мы жизни не пожалеем, чтобы не допустить такой бойни - но это ещё не самое худшее. Гораздо хуже то, что, как только тёмные маги воцаряться в Министерстве, в Мировом Совете сразу же начнут диктовать свои законы сторонники реванша, военная партия, вздыхающая о старых добрых временах. А это поставит обе наши цивилизации на такую грань, о которой я, честно говоря, даже помыслить не хочу.

Дамблдор побарабанил пальцами по столу.

- Многие почему-то считают, что мне известен рецепт от всех бедствий. Это не так. Но я знаю одну простую истину - нельзя сдаваться раньше времени, это глупо и даже преступно. Времени, понимаете, Минерва? Нам нужно время, это наш шанс, подрастает новое поколение, а вместе с ним растёт надежда, что возобладает разум и принципы, а не ностальгическое безумие, и такие же безумные амбиции. И эта надежда, в том числе, и здесь, в Хогвартсе, который, как вы справедливо заметили, втянут в политику, и Хогвартс нам надо защитить.

- Боже мой, Альбус, - изумилась МсГонагалл. - И вы надеетесь, что этот мальчик...

- Минерва, - директор лукаво посмотрел на нее поверх своих очков-половинок.- Можно задать вам вопрос, который обычно задают в детском саду: вы умеете хранить тайны? Это значит вот что: вы знаете и помните, но молчите всю жизнь. Пожалуйста, отнеситесь со всей серьёзностью.

Декан поморщилась. Ну вот, подумала она, начал развлекаться, а вслух сказала:

- Ладно, хорошо. И что же?

- Вы дали слово, - Дамблдор многозначительно поднял палец. - Кстати, вполне возможно, что молчание продлит вам жизнь. Мы ведь с вами взрослые люди, не правда ли? Теперь слушайте. У Саурона нет никакого сына. Это выдумка.

- А как же...- растерялась МсГонагалл. - А кто же...

- Это он сам, - директор явно получал удовольствие от ситуации.

- Что за... Не может... - дальше декан замолкла не менее, чем на полминуты, затем медленно, в три приёма, выпрямилась в своём кресле. - Альбус, вы что же, приняли в школу самого Тёмного Властелина? Да что же это такое!

Тут Дамблдор уже без стеснения развеселился.

- Вы просто прелесть, Минерва! Только представьте: перед вами сидит величайший злодей нескольких миров, величайший маг за всю историю, а вы ему говорите - вам отказано в вашей просьбе, нас не устраивает ваш моральный облик, обратитесь в другую школу! Замечательно! Нет, моя дорогая, давайте спустимся на землю с этических высот. Выслушайте меня внимательно и постарайтесь понять...

Но МсГонагалл всё еще не могла придти в себя:

- Минутку, Альбус, он что, вот так прямо пришёл и сказал?

- Ну конечно нет. Приличия были соблюдены. Он назвался сыном, и я сделал вид, что поверил, а он сделал вид, будто верит, что я верю. И дальше начался вполне откровенный разговор. Видите ли, Минерва, этот человек - хотя он и не совсем человек - вовсе не безумный маньяк или оголтелый агрессор. Он прагматик, и это наш шанс. Ему нужна легитимизация, он хочет законным путём войти в круг избранных, в Мировой Совет, и, следует отдать ему должное, он выбрал весьма разумный путь. Теперешняя пирамида власти вполне его устраивает - хочет ли он занять её вершину, я, разумеется, знать не могу - сомневаюсь - но разрушать эту пирамиду ему нет ни малейшего смысла. К тому же, заметим в скобках, от Мордора до Хогвартса не ближний свет. Здесь, в наших краях, никакие потрясения ему не нужны, и он их не допустит - в своих же, разумеется, интересах. Нам очень повезло, что выбрал нашу сторону, то есть сторону существующей бюрократии. Ему нужно закончить Хогвартс, получить официальный диплом, и для нас это вернейшая гарантия безопасности.

- Саурон в нашей школе, среди студентов, - пробормотала МсГонагалл. - Немыслимо.

Дамблдор вновь весело хмыкнул.

- В другой старинной книге - что-то я сегодня так и сыплю цитатами - сказано: лучший способ защититься от дракона - завести своего. Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

- Если драконы не договорятся.

- Думаю, что они уже договорились, но, как ни смешно, это ровным счётом ничего не меняет. Между прочим, он дал клятву не участвовать ни в какой политической деятельности без моего согласия. И уж точно, всё это совершенно не влияет на учебный процесс.

- Учебный процесс... Но как же учить Саурона?

- Совершенно так же, как остальных. Никаких поблажек. Вообще, построже с ним. Не волнуйтесь, Минерва, он блистательный артист и прекрасно чувствует партнёра.

Некотрое время они сидели, молча глядя друг на друга. Дамблдор смотрел с сочувствием и ободрением, МсГонагалл - ошеломлённо и задумчиво. Декана обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она была смущена, озабочена, и даже более того - к душе откуда-то неожиданно подступило ощущение накопившейся усталости. Но с другой стороны была ещё и какая-то неприличная, эгоистичная радость и благодарность за то, что на свете есть Дамблдор, который здесь и сейчас, уверенный в собственной правоте, сидит за своим столом, и ей не надо ломать голову над всеми этими проблемами и парадоксами и брать на себя страшнейшую ответственность, и ещё - что же будет, когда Дамблдора не станет, и куда покатится этот мир.

* * *

Дамблдор, как всегда, оказался прав. Определённый Годриковой Шляпой на Гриффиндорский факультет (МсГонагалл не знала, что Дерек попросту приказал затрясшейся от ужаса Шляпе), Гортхаур-младший оказался идеальным студентом. Держался исключительно вежливо, неизменно дисциплинированно и дружелюбно, обладал прекрасным чувством юмора, а главное - был сокрушительно, неодолимо обаятелен. Иной раз декана охватывали сомнения - да точно ли этот симпатичный вихрастый паренёк - магический владыка с леденящей душу тысячелетней историей? Больше того - как-то, по давней привычке, проснувшись среди ночи, она поймала себя на удивительной мысли - почему такого хитроумца и весельчака я не встретила в молодости?