2. Уголовно-правовые и исправительно-трудовые проблемы

На период написания книги тема была чрезвычайно актуальной. УК РФ ввел в оборот статью 22 (ограниченная вменяемость лиц с психическими нарушениями), частично разрешившую эту проблему. Наши публикации на эту тему, возможно, способствовали введению в оборот понятия «ограниченной вменяемости».

Патопсихологическая проблематика имеет важное уголовноправовое значение прежде всего для решения все еще актуального вопроса об уменьшенной (ограниченной) вменяемости. Не случайно этот вопрос давно является предметом самых оживленных и порой острых научных дискуссий в уголовном праве, хотя следует напомнить, что психические аномалии, порождающие патопсихологические особенности личности, в уголовном законе не упоминаются. В то же время о них говорит уголовно-процессуальное законодательство, устанавливая особые правила в отношении лиц с психическими недостатками. Таким образом, получается, что те же самые явления в соответствии с одним законом влекут определенные правовые последствия, другой же закон таких последствий не предусматривает, что не может свидетельствовать о последовательности и полной логической взаимосвязанности законодательства, регулирующего борьбу с преступностью.

Негативное отношение к уменьшенной вменяемости в советском уголовном законе было традиционно: ее не было и в дореволюционной России. Между тем такой институт имеется в законодательстве многих современных государств, что позволяет более гибко осуществлять уголовную политику, дифференцированно применять уголовные наказания в зависимости от личности виновного. Отсутствие в нашей стране подобного института не дает возможности в должной мере обеспечить требования закона о том, чтобы при назначении наказания всесторонне учитывались личностные особенности преступника. Между тем при наличии психических аномалий психологические черты личности существенно изменены по сравнению с нормой, чаще всего внешне ярче выражены, поведение, даже при совершении преступления, нередко выходит за рамки понятного, оно становится малопредсказуемым, в том числе в период следствия и суда. Все это определяет значительные трудности в раскрытии преступлений, совершенных лицами с психическими аномалиями, их расследовании и судебном рассмотрении, исполнении уголовных наказаний. Последнее существенным образом осложняется тем, что осужденные с психическими нарушениями самим законом – уголовным и исправительно-трудовым – не выделяются из общей массы преступников, они автоматически причисляются к некой средней модели без присущих им патопсихологических признаков, обусловливающих индивидуальный облик каждого из них. Закономерно, что многие сотрудники исправительно-трудовых учреждений попросту не знают, кто из осужденных имеет психические расстройства, как это отражается на их поведении, и, конечно, редко задумываются над необходимостью иного подхода к ним при проведении воспитательной работы, применении мер поощрения и взыскания.

То, что закон не выделяет преступников с психическими аномалиями, сказывается и на том, что они не получают какой-либо специальной социальной помощи при освобождении. В целом же это приводит к рецидиву преступлений. Таким образом, можно констатировать, что уголовно-процессуальный закон в отношении лиц с психическими недостатками слабо увязан не только с уголовным, но и с исправительно-трудовым законодательством.

Уголовно-правовой учет психических аномалий, если он будет отражен в законе признанием уменьшенной вменяемости, очень важен и по следующей причине, которая обычно не принимается во внимание: он представляет собой правовую оценку не только личности преступника, но и самого преступления, точнее, говоря уголовно-правовым языком, его объективной стороны, а также мотивов и механизмов преступного поведения. Между тем известно, что содержание, характер, направленность уголовно-правовых поступков, их отдельные, юридически значимые, детали в решающей степени, особенно при совершении умышленных преступлений, зависят от личности. Таким образом, отсутствие института уменьшенной вменяемости не позволет должным образом дать юридическую оценку не только личности виновного, но и самого преступления, во многих случаях правильно квалифицировать содеянное и назначить адекватное наказание. Следствием этого является негативное отношение значительной части осужденных к закону и приговору, отрицание своей виновности при одновременном, но формальном признании вины, о чем мы подробно писали выше.

Возражения противников уменьшенной вменяемости сводятся в основном к следующему: наличием или отсутствием «способности ко вменению» может быть только вменяемость или невменяемость; уменьшенная вменяемость повлечет необходимость совмещения наказания и лечения; достаточно учета наличия психических недостатков в качестве обстоятельства, смягчающего ответственность; трудно отыскать какую-либо конкретную мерку для определения критерия этого понятия, пределы уменьшенной вменяемости слишком слабо очерчены; наличие категории уменьшенной вменяемости может привести к ошибкам и злоупотреблениям; признание уменьшенной вменяемости повлечет снижение наказания злостным преступникам, которые заслуживают применения самых суровых мер наказания; лицо, признанное ограниченно вменяемым, может быть поставленно в лучшие по сравнению со здоровыми преступниками условия отбывания наказания; признание уменьшенной вменяемости неприемлемо потому, что ее можно перенести на любого, даже здорового человека; уменьшенная вменяемость может привести к механической трактовке болезненных растройств психики; такой вменяемости не может быть, так как нет повышенной вменяемости для лиц, «особо хорошо ориентирующихся»; ограниченная вменяемость «запутывает проблему», «свяжет руки суду»[243].

Доводы сторонников уменьшенной вменяемости представляются более весомыми и, в частности, потому, что трудности, о которых говорят противники такой вменяемости, преувеличены. Прав С. В. Бородин, что мнение психиатров по поводу безграничности уменьшенной вменяемости и отсутствия для нее четких клинических критериев связано с представлением об этом виде вменяемости как о промежуточном состоянии между вменяемостью и невменяемостью. Между тем ограниченная вменяемость – это вменяемость, и ее юридический и медицинский критерии вполне определимы. Лица, страдающие психическими аномалиями, обладают способностью отдавать себе отчет в своих действиях (бездействии) и руководить своим поведением, хотя эта способность у них ослаблена. Что касается медицинского критерия, то применительно к ограниченно вменяемым речь идет, как правило, о так называемых пограничных состояниях, которые достаточно исследованы в общей и судебной психиатрии. Конечно, введение нормы об ограниченной вменяемости потребует более углубленной разработки проблемы пограничных состояний, послужит толчком для новых научных изысканий[244]. С. В. Бородин полагает, что ограниченная вменяемость имеет место, если во время совершения преступления лицо вследствие психических аномалий, не исключающих вменяемости, могло лишь частично сознавать фактический характер либо общественную опасность своих действий (бездействия) или частично руководить ими[245].

Некоторые возражения противников уменьшенной вменяемости несколько надуманны. Так, нельзя согласиться с тем, что установление подобной вменяемости может повлечь за собой ошибки и злоупотребления. Ошибки возможны в любом деле, а что касается злоупотреблений, то они имеют место и при назначении и исполнении уголовных наказаний в отношении психически здоровых лиц. Ведь мы же не ликвидируем торговлю и общественное питание по той причине, что в этих сферах слишком много расхитителей и жуликов. Вопрос об уменьшенной вменяемости должен решаться не в связи с тем, что это удобно или неудобно юристам и психиатрам, не в зависимости от того, что трудно определить ее критерии, а с позиций интересов всего общества. Оно же крайне заинтересовано в справедливом и обоснованном назначении наказания и гуманном его исполнении, т. е. в том, насколько это отражает его демократические представления и тенденции, насколько это целесообразно с точки зрения эффективности борьбы с преступностью, насколько, наконец, такое решение обеспечено современной наукой. Поэтому нельзя не отметить, что достигнутый сейчас уровень развития психиатрии и патопсихологии вполне позволяет определить критерии уменьшенной вменяемости.

Между тем, несмотря на внушительный характер аргументации сторонников уменьшенной вменяемости, она страдает одним существенным недостатком и именно он относится к числу первостепенных причин того, что данный институт еще не закреплен в уголовном законе. Дело в том, что эта аргументация носит в основном юридический и психиатрический характер. Здесь явно не хватает психологических аргументов, а как раз они и должны быть основными, поскольку никакие внешние и внутренние, в том числе патологические, факторы не могут порождать никакого поведения, включая преступное, не преломляясь через психику человека. Поэтому можно утверждать, что главным образом патопсихологическое исследование, широко опирающееся на достижения науки уголовного права, криминологии и юридической психиатрии, способно внести вклад в законодательное решение вопроса об уменьшенной вменяемости.

С позиций криминальной патопсихологии уменьшенная (ограниченная) вменяемость должна быть закреплена в уголовном законе. Это не означает снисходительного отношения к преступникам с психическими нарушениями, в том числе злостным, совершившим опасные преступления. Ведь общество вообще освобождает от ответственности невменяемых, невзирая на то, насколько тяжкие общественно опасные действия ими совершены, насколько велик ущерб. Таким же принципом следует руководствоваться в отношении уменьшенно вменяемых лиц. Признание виновного ограниченно вменяемым означает, что исполнение наказания в отношении его будет наполняться несколько иным содержанием, что следует отразить в исправительно-трудовом законодательстве. Эти пенитенциарные проблемы требуют специального анализа, но вначале рассмотрим некоторые характеристики личности осужденных с психическими аномалиями и особенности их поведения в местах лишения свободы.

Прежде всего отметим, что те из них, у которых психические аномалии выражены и заметно влияют на поведение, занимают особое место в среде преступников. Те же, у кого наблюдается интеллектуальное снижение, обычно занимают низшую ступень в неофициальной иерархии среды осужденных, нередко испытывают на себе их презрительное отношение.

В исправительно-трудовых учреждениях нами (с участием психиатра) была изучена группа психопатических личностей, среди которых преобладали возбудимые психопаты. По клинической оценке 60% психопатических личностей находились в состоянии гипокомпенсации, 30% компенсировались в условиях пребывания в НТК и у 10% отмечались признаки декомпенсации, реактивные состояния, в связи с чем они находились и были обследованы в психиатрическом отделении больницы мест лишения свободы.

Состояние гипокомпенсации у психопатических личностей возбудимого круга характеризовалось сниженным фоном настроения и дисфорической его окраской, повышенной раздражительностью, легким возникновением эксплозивных реакций, частыми конфликтами с администрацией и другими осужденными в связи с неудовлетворяемыми притязаниями, невыходом на работу, многочисленными жалобами в адрес администрации по поводу якобы несправедливого осуждения, членовредительством, грубыми нарушениями режима содержания. Некоторые из них отнесены к злостным нарушителям режима.

У истерических психопатов состояние гипокомпенсации характеризовалось подавленностью, тоскливым фоном настроения, склонностью к истеро-невротическим реакциям, повышенной возбудимостью, раздражительностью, попытками демонстративного членовредительства в конфликтных ситуациях. Особенно часто эти состояния возникали при необходимости выполнять монотонную, однообразную работу, при ограничении внешних контактов, пренебрежительном и невнимательном отношении со стороны окружающих. Среди злостных нарушителей режима оказалось два истерических психопата с грубо демонстративными реакциями возбуждения, самовзвинчивания.

Состояние гипокомпенсации у неустойчивых психопатов характеризовалось сниженным фоном настроения, подавленностью, несвойственной им ранее отгороженностью, замкнутостью, сосредоточенностью на витальных функциях, безучастностью и внешней безропотностью по отношению к допускаемым к ним со стороны других осужденных обид и неправомерных действий. Злостных нарушителей режима среди неустойчивых психопатов в изученной группе не было.

Психопатические личности тормозимого круга в состоянии гипокомпенсации отличались депрессивным фоном настроения, подавленностью, замкнутостью, подозрительностью, враждебным недоверием к окружающим, маломотивированными конфликтами с администрацией. Среди злостных нарушителей режима числился один шизоидный психопат, по характеристике администрации «цинично-бессовестный, с какими-то непонятными убеждениями, что его все преследуют, грубый, жестокий», не поддающийся каким-либо корригирующим воздействиям.

В целом среди злостных нарушителей режима, особо выделенных администрацией по критерию частоты и тяжести нарушений, преобладают психопатические личности в состоянии гипокомпенсации.

Анализ нарушений режима у осужденных психопатических личностей показал, что они обусловлены рядом причин: повышенной конфликтностью этих лиц, затрудняющей установление правильных взаимоотношений с окружающими и препятствующей выполнению установленного режима; аффективной неустойчивостью с отчетливым дисфорическим компонентом в структуре депрессивных и субдепрессивных состояний; значительными нарушениями прогнозирования и опоры на прошлый опыт, т. е. во многом связаны со структурой личностно-мотивационных расстройств, особенностями психического состояния. Как правило, одни только меры административного воздействия на психопатических личностей – нарушителей режима оказывались в этих случаях неэффективными, так как они применялись без учета личностных особенностей этой категории осужденных.

Медицинская служба и администрация исправительно-трудовых колоний часто не располагали необходимой информацией об особенностях личности и психическом состоянии этих лиц. Эпизодическая консультативная помощь врача-психиатра, оказываемая в случаях резкого ухудшения состояния, грубого поведения, стойких суицидальных тенденций, бывает недостаточной. Результаты проведенного исследования позволяют ставить вопрос о более целенаправленной психодиагностической и психокоррекционной работе психиатров с осужденными психопатическими личностями, выявлении среди них лиц в состоянии гипо- и неустойчивой компенсации, оказании в случае необходимости медикаментозной помощи, о привлечении медицинских психологов со специализированной подготовкой.

Состояния гипокомпенсации и декомпенсации у психопатических личностей, сопровождающиеся неправильным поведением, нарушениями режима содержания, возникают в связи с различными факторами, к которым, как показало исследование, относятся временные этапы отбывания наказания: первое время пребывания в колонии и приближение срока освобождения; первое или повторное отбывание наказания; структура и выраженность психопатических расстройств; особенности межличностных отношений в бригаде, отряде, в которые входит осужденный; характерологические особенности и стиль руководства бригадира, начальника отряда; содержание выполняемой работы. Учет всех этих факторов, увеличение доли психокоррекционных мероприятий по отношению к осужденным психопатическим личностям сделает более эффективным исправительно-трудовое воздействие на этих лиц.

По полученным данным, 30% изученных психопатических личностей находились в условиях колонии в компенсированном состоянии. Эта компенсация достигалась двумя путями: активной включенностью в асоциальную среду и включенностью в трудовые процессы, внутреннюю общественную жизнь НТК.

К группе лиц, которая идет первым путем, относятся психопатические личности, как правило, неоднократно судимые, для которых в аресте, следствии, суде, нахождении в местах лишения свободы нет ничего принципиально нового. Они быстро осваиваются, образуют обособленную группу, привлекают к себе неустойчивых осужденных, оказывая на них отрицательное влияние. Среди этой группы также часты нарушения режима, заключающиеся в терроризации окружающих, уклонении от работы и т. д., однако они не столь часто, как психопатические личности в состоянии гипокомпенсации, попадают в поле зрения администрации. В этой группе преобладали психопатические личности истеро-возбудимого, эпилептоидного, неустойчивого круга, реже шизоидные и истерические психопаты. Психическое состояние этих лиц, как показало их изучение с помощью MMPI, характеризовалось аффективной напряженностью, враждебным недоверием к окружающим, отгороженностью, дистанцированностью, поверхностной общительностью, жестокостью, злобностью, фиксацией на своих соматических ощущениях и внутренних витальных переживаниях, выраженными антисоциальными установками, большей гибкостью и пластичностью поведения, чем у психопатических личностей, попавших в список злостных нарушителей режима. Высота усредненного профиля MMPI в целом ниже, чем у психопатических личностей в состоянии гипокомпенсации.

Длительность и стойкость компенсации в этой группе психопатических личностей во многом зависела от соответствия структуры личностной дисгармонии, иерархии мотивов сложившимся у них межличностным отношениям, возможности реализации главных для них ведущих мотивов.

Для психопатических личностей истеро-возбудимого круга это была возможность доминирования над окружающими, лидерства в создаваемых ими группировках неустойчивых и отрицательно настроенных осужденных, манипулирования их мнением, поведением, отношениями друг с другом. Психопатические личности неустойчивого круга легко включались в асоциальные группировки, имитировали формы поведения лидеров, некоторые из них даже находили «романтические» аспекты в своей жизни. Шизоидные психопаты стремились к личностной автономии, завоевывая в некоторых случаях авторитет своей независимостью, эмоциональной холодностью, жестокостью. В отдельных случаях даже астенические психопаты с гиперкомпенсацией и такими вторичными чертами личности, как развязность, жестокость, бесстрашие, на патологическом уровне хорошо адаптировались в группах осужденных с выраженными антисоциальными установками.

Психопатов, которые находились в компенсированном состоянии путем включения в трудовую жизнь, соблюдения правил режима, было значительно меньше.

Психопатические личности тормозимого круга отличались исполнительностью, трудолюбием, неукоснительным выполнением всех установленных норм. Сохраняя дистанцированность с другими осужденными, они избегали ссор и конфликтов. Работа, которую они выполняли, носила индивидуальный характер, допускала собственную регламентацию темпа, распорядка.

Ретроспективная оценка содеянного носила у них достаточно адекватный характер, они во всем винили себя, сожалели о случившемся, но считали осуждение несправедливым. Поступив в колонию в состоянии субкомпенсации с наличием депрессивной симптоматики, они с течением времени втянулись в работу, привыкли к новым условиям.

Осужденный Д. с паранойяльной психопатией активно включен в трудовой процесс и в работу органов самоуправления, пользуется авторитетом среди осужденных из-за свойственной ему «справедливости», является арбитром в ссорах и конфликтах, демонстрирует гиперсоциальные установки и планы на будущее, держится с чувством собственного достоинства, не вступает в конфликты с администрацией.

Осужденный К. с психопатией истеро-возбудимого круга отличался высокой активностью, несколько повышенным фоном настроения, оптимистичностью, дружелюбным отношением к окружающим, высокими трудовыми показателями. В процессе исследования К. с трудом соглашался выполнить предложенные ему тесты, так как его отвлекали от работы, был неусидчив, заявлял, что без него в бригаде не обойдутся. К содеянному он относился как к несчастному случаю, без какого-либо чувства вины, хотя совершил убийство своей жены из ревности, с которой познакомился по переписке, отбывая предыдущее наказание. В настоящее время переписывается с другой, ранее незнакомой женщиной, строит планы на будущее, собирается после освобождения жениться на ней.

Психопатические личности этой группы и психически здоровые лица, также положительно характеризуемые администрацией, были изучены с помощью теста MMPI. Полученные результаты свидетельствуют о стремлении осужденных обеих групп произвести благоприятное впечатление в плане неукоснительного выполнения существующих правил, норм, о вытеснении отрицательных аспектов своего положения, декларации гиперсоциальных установок. Усредненный профиль MMPI психопатических личностей расположен выше, чем профиль психически здоровых лиц, у них более приподняты шкалы тревожного ряда, по-видимому, за счет преобладания в группе психопатических личностей тормозимого круга. Несмотря на декларацию гиперсоциальных установок, высота 4-й шкалы (асоциальные тенденции) в обеих группах превышает 70Т. Представителям обеих групп свойственны, по данным теста, отгороженность, замкнутость, формальная, поверхностная общительность.

По данным теста Равена, каких-либо различий между группами не обнаружено: психопатические личности выполнили 31 + 6 заданий, а психически здоровые – 30 + 4 заданий из 60.

По данным проективных методик, в обеих группах на первый план также выступили декларативные гиперсоциальные установки, принятие позитивной ценности моральных качеств – честности, добропорядочности, положительно окрашенные межличностные отношения, социально ориентированные формы поведения в будущем. Типичными фразами в методике «незаконченные предложения» в обеих группах осужденных были: «Я всегда хотел… сделать людям приятное. Знаю, что глупо, но боюсь… что причиню кому-нибудь неприятность. Идеалом женщины (мужчины) для меня является… добропорядочность. Надеюсь на… лучшее, чем живет и дышит весь советский народ. Супружеская жизнь кажется мне… счастьем, ради которого живешь. Сделал бы все, чтобы забыть… свое прошлое. Самое худшее, что мне случилось совершить, это… преступление» и т. д.

Гиперсоциальные формулировки в методике «незаконченные предложения» составляют в обеих группах более 70% законченных фраз. Отношения в, семье, с отцом, с матерью рисуются как идеальные, гармоничные, бесконфликтные. Будущее представлено либо отвлеченно-бессодержательными оценками: «жизнь будет еще прекраснее», «будет добрым, прекрасным и светлым» и т. п., либо положительное представление о будущем связывается с условнодосрочным освобождением, более конкретными формулировками (последнее чаще у психически здоровых, чем у психопатических личностей).

Агрессивность, конфликтность, отрицательные оценки других людей полностью заблокированы при выполнении методики в ответах испытуемых обеих групп. В рассказах ТАТ на 13-ю и 18-ю картины, на которые лица, не совершившие противоправных действий, дают, по имеющимся у нас данным, максимальное количество агрессивных сюжетов (64%), испытуемые обеих групп предлагали сюжеты с избеганием агрессии, пытались приписывать персонажам этих картин социально-приемлемые формы поведения. В рассказах ТАТ в обеих группах часто встречается морализирование, оценочный комментарий, однако временная перспектива редуцирована, категории прошлого и будущего представлены менее чем в 7%.

Оценка прогностичности этих показателей имеет большое практическое значение, так как на основании поведения осужденных, демонстрируемых ими социальных или антисоциальных установок делается вывод об эффективности исправительно-трудовых мероприятий, прогнозируется риск рецидива, решается вопрос об условном и условно-досрочном освобождении. Насколько устойчивы эти установки в группах психически здоровых и психопатических личностей? Становится ли прошлый опыт эффективным фактором самоконтроля и регуляции поведения? Как мы уже отмечали выше, для лиц с психическими аномалиями, в частности психопатов, как раз и характерно то, что они слабо опираются на прошлый опыт и не умеют прогнозировать будущее.

Среди лиц, осужденных за особо жестокие убийства и ранее судимых, 22% психически здоровых и 21% психопатических личностей характеризовались положительно и были освобождены условно-досрочно. Почти пятая часть из всех ранее судимых независимо от поведения в местах лишения свободы совершили убийство в течение одного года после освобождения.

С нашей точки зрения, это можно объяснить особенностями защитных механизмов личности, формирующихся у положительно характеризуемой части осужденных и выявленных при настоящем исследовании. Преобладание вытеснения отрицательных аспектов содеянного, своего положения, идеализированная оценка прежних межличностных отношений, нереалистическая оценка будущего делают весьма уязвимыми этих лиц при столкновении с реальными жизненными ситуациями, которые их ожидают после освобождения. Неадекватность прогноза, основанного на специфически переработанном прошлом опыте, отсутствие реалистических программ поведения и межличностных отношений ведет к аффективному реагированию, конфликтам, нарушениям адаптации.

Вот почему так важно оказание психиатрической помощи осужденным с психическими аномалиями, психотерапевтического воздействия, направленного не только на коррекцию поведения в местах лишения свободы, но и на формирование рациональных программ поведения и межличностных отношений после освобождения. Именно это и должно составлять важную часть самого содержания исполнения уголовного наказания в отношении данной категории преступников. В исправительно-трудовом законодательстве применительно к ним необходимо выделить нормы об исполнении наказаний. В основу этих норм должна быть положена идея о сочетании воспитания и лечения, особых, щадящих условий общения, труда, быта, учебы, чтобы исключить или существенно снизить риск декомпенсации, срывов. Возможно, для них было бы целесообразно установить другие правила участия в труде, воспитательной работе, обучении, поддержании связи с родственниками, несколько иные меры поощрений и взысканий, иной порядок освобождения от наказания. Следует законодательно закрепить постоянное участие и консультативную помощь психиатра (патопсихолога) в осуществлении воспитательных и режимных мероприятий, применении поощрений и взысканий, решении вопросов трудового и бытового устройства, досрочного освобождения от наказания и т. д.

См.: Там же. С. 74.

См.: подробнее: Антонян Ю. М., Бородин С. В. Преступность и психические аномалии. М.: Наука, 1987. С. 139–148.

См.: Уголовный закон: Опыт теоретического моделирования. М.: Наука, 1987. С. 78.