– Спасибо, что выслушали.
– А вам спасибо, что доверились мне.
Я задыхалась. Из-за плотных штор в помещении было темно не только ночью, но и днем. Это была небольшая холодная комната, так называемая квартира-студия. Полностью укутавшись в одеяло, я сидела на полу с подогревом. На лице я чувствовала холод, а снизу, от пола, – жар. Меня пробирало морозом, даже когда я просто высовывала из-под одеяла пальцы ног. Не знаю, насколько холодно тогда было на улице, но нос я не чувствовала. В руке у меня был старый телефон, а на нем – набран номер:
02-XXХ – XXXX
Комнату освещал только экран телефона. Нажимать ли кнопку вызова? Или не стоит? Звоню. Нет, не могу. Пока я сомневалась, экран погас. Я снова включила его и взглянула на номер. Соберись! Просто нажми на кнопку. Сколько бы я ни уговаривала и ни ругала себя, я так и не смогла нажать на кнопку. Экран снова стал темным. Комната тоже погрузилась во мрак.
Я спряталась под одеяло. Под ним было так же темно, как и в комнате. Я присела на корточки и попыталась согреться от пола. С каждым вдохом мне становилось все теплее. Стало душно. То ли от того, что под одеялом совсем не было воздуха, то ли от чувства тревоги. Я снова включила телефон, но даже не шелохнулась. Я не знала, что сказать. Боялась услышать что-то в ответ. Никто не поверит мне. Я была совсем одна.
Не помню, когда спала в последний раз. В полной темноте время пролетало незаметно. Сколько я спала, спала ли днем – все это было неважно. Так просто было легче. Только сон помогает сбежать от реальности. Когда вы закрываете глаза, реальность утекает, как водопад. Вместе со слезами. Если бы только можно было сбежать от всего, я бы не открывала глаза никогда. Я надеялась, что меня никто не найдет.
Мои мысли прервала вибрация телефона. Меня окутала дрожь. Это не будильник. Казалось, чей-то чужой телефон вибрирует у меня дома. Я одна это слышу? Но мне даже спросить было не у кого, я была совсем одна.
Выступили слезы. Я плакала от облегчения, чувствуя себя в безопасности, и в то же время от беспокойства, что меня все равно когда-нибудь найдут. Если бы только могла, я бы выбросила телефон и убежала от всех туда, где меня никто никогда не поймает. Мне сразу вспомнились горы и море. Я бы убежала к высоким горам и глубокому морю. Но сколько я выдержу там? У меня почти нет средств к существованию. Я не проживу так больше месяца.
Не стоит сбегать, если я хочу жить дальше. Но почему я думаю о смерти именно сейчас? Почему я ничего не могу поменять? Я что, просто умру здесь? Из-за отсутствия денег? От голода? Неужели нет другого выхода?
Я снова включила телефон. Снова набрала номер, на который не решалась позвонить. Если бы я сейчас умерла, мне бы не пришлось мучиться. Но это ведь легче, чем умереть. Я изматывала себя до смерти, пытаясь решиться нажать на кнопку. Кажется, единственное, на что у меня сейчас хватает смелости, – умереть. Я нажала на кнопку. Послышались гудки. Ровно три раза. В тот момент я чувствовала, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Я боялась, что кто-то возьмет трубку, но в то же время переживала, что мне не ответят. Когда гудки прозвучали в четвертый раз, я сбросила. Тем не менее я попыталась. Мне просто не ответили. Я утешала себя как могла. Убеждала, что мне больше никогда никто не позвонит.
– Фух, – вырвалось из груди.
Был ли это вздох облегчения или тревоги, я не понимала. Почему я так рано отчаиваюсь, думая, что никто не сможет мне помочь? Я же сама бросила трубку. Мои размышления снова прервал телефонный звонок. На этот раз он был адресован мне.
В телефоне высветился номер, на который я только что звонила. Я нажала на кнопку и выключила вибрацию, от которой у меня сбивалось дыхание. Сначала я не решалась позвонить, а теперь не решаюсь ответить. Я бесстрастно взглянула на экран телефона. Принять? Или сбросить? Пока я думала, звонок прекратился. Но он был долгим, будто по ту сторону телефона ждали моего ответа.
Снова звонок. Тот же самый номер. Телефон звенел у меня в руке. Взять трубку? Нужно всего лишь нажать на одну кнопку. Я аккуратно приложила палец к ней, не нажимая. Стоило мне только коснуться экрана, как я услышала:
– Здравствуйте! Я увидела пропущенный звонок от вас. Вы позвонили в Центр психологической экспертизы, меня зовут Кан Чиан, – проговорил спокойный, мягкий женский голос.
– А… я…
Мне хотелось плакать. Я не знала, что сказать. Будто забыла, как говорить.
– Вас что-то беспокоит? – спросила девушка.
Я молчала.
– Тогда, может, сначала расскажете, откуда вы про нас узнали?
– Нашла в интернете…
Когда я впервые наткнулась на объявление, то почувствовала, что это именно то, что мне нужно. В объявлении было написано «консультации для тех, чьи близкие покончили жизнь самоубийством». Я думала, что никто не поймет моих чувств, и только это место вызывало доверие и чувство комфорта. В отличие от меня, девушка задавала вопросы спокойно и без напряжения:
– Как вас зовут, сколько вам лет?
– Ю Наын… Мне двадцать два.
– Вы потеряли близкого человека?
Она не торопила меня с ответом. Будто давала время собраться, чтобы рассказать о самых тяжелых воспоминаниях. «Близкий человек». От этих слов у меня навернулись слезы. Звук моих рыданий передался ей сквозь телефон. Но она тихо ждала, пока я заговорю сама, не вешая трубку и не задавая вопросов.
– Мой молодой человек из-за меня… мы тогда расстались, и я не знаю…
– Когда приблизительно его не стало?
– Два месяца или три… Это был его выбор. Так сказала полиция…
Девушку никак не смутили мои слова. Она, напротив, старалась распутать мысли в моей голове и разложить все по полочкам.
– Сколько лет ему было? – уточнила она.
– Он был на два года старше… Двадцать четыре.
– Вы прочитали о нас на сайте и решили позвонить, верно? Какими были ваши отношения? Расскажите, пожалуйста.
– Я… мы жили вместе около года. Несколько раз расставались, и он всегда твердил, что вскроет вены и покончит с собой. Мне казалось, что он еще любит меня, потому раз за разом возвращалась к нему. Но он только пил, ругался, а иногда мог даже ударить. Просто подать на него заявление в полицию было недостаточно. Я поняла, что пора уходить, и сняла себе квартиру. Тогда он, как обычно, стал говорить, что наложит на себя руки. Но я не верила. Думала, как всегда, манипулирует. Его родители сказали, что это я его убила, и вызвали полицию. Мне теперь кажется, что это правда моя вина…
Я говорила в трубку все, что приходило в голову, не понимая, уместно ли все это, правильно ли. Но девушка ни разу не отреагировала как-то резко. Она просто внимательно меня слушала.
– Ю Наын, вы сами когда-нибудь задумывались о суициде?
Она произнесла эти ужасные слова мягким голосом. Наверное, если бы ее смутила моя история, она бы повесила трубку. Слезы снова потекли по щекам. Ком в горле не давал вымолвить и слова. Из груди вырвался стон, и я едва выдавила из себя:
– Умереть… Да, я просто хочу умереть.
После этих слов она уже говорила со мной не так спокойно. Тем не менее она не пыталась отчитать меня за эти слова и не учила жизни. Твердым голосом она сказала четко и ясно:
– Ю Наын, для начала нам необходимо будет провести психологическую экспертизу, а вам – запастись терпением. Мы сделаем все возможное, чтобы найти причину и освободить вас от чувства вины. Только так вы сможете жить дальше. Но вы, в свою очередь, должны ждать и не поддаваться этому чувству. Перед тем как приступить к работе, я пришлю вам несколько документов, а вам нужно будет только подписать согласие. Позже мы подробнее разберем вашу ситуацию. Нам приехать к вам? Или вы предпочтете посетить наш центр?
– Наверное, лучше вам приехать ко мне.
Девушка говорила так уверенно, что мне казалось, она сделает все, чтобы решить мою главную проблему, которую до этого никто решить не смог. Заглушить боль в моем сердце. Кем бы ни была эта девушка, я надеялась, что она сможет мне помочь. Даже не видя ее лица, я верила в это. «Освободить вас от чувства вины. Только так вы сможете жить дальше». О таком я и мечтать не могла.
– Хорошо. Отправьте мне время и место сообщением. А вам бы пока стоило обратиться к психотерапевту. Мы подготовим все необходимые документы и свяжемся с вами. Может, у вас остались какие-то вопросы?
– Нет…
– Хорошо. Тогда увидимся на консультации. Можете на меня положиться.
Она будто знала, что мне требовалось услышать. Она дала обещание, а его нужно сдержать. Эта девушка не была похожа на человека, который разбрасывается словами. Она даже не положила трубку первая, это сделала я. Подняв голову, я окинула комнату взглядом. На лице я чувствовала высохшие дорожки от слез. Вокруг по-прежнему было темно. Освещал комнату только телефон, по которому я только что говорила.
4 октября 2022 года около 12.30 ночи самоубийца (Ли Кибом, 24 года) позвонил своей бывшей девушке, а примерно в 1.20 ночи отправил ей фотографию, сделанную на мосту через реку Ханган, со словами: «Если мы не помиримся, я спрыгну». В 1.32 он отправил ей фотографию, как наполовину свисает с моста, после чего девушка сообщила в полицию. В 1.38 прибыли сотрудники полиции, но самоубийцы уже не было на месте. Полиция незамедлительно приступила к поискам, после чего тело молодого человека было найдено. Причина смерти: прыжок с моста. По данным с камер видеонаблюдения, примерно в 1.32 он последний раз разговаривал со своей бывшей девушкой, после чего свесился с моста и упал в реку. В результате расследования установлено, что это было самоубийство. Он неоднократно говорил своей бывшей девушке, что собирается покончить с собой. В медицинской истории нет данных о психиатрическом лечении, но есть подозрения, что у него могли быть расстройства, поскольку после разрыва с девушкой он не раз говорил о суициде и отправлял фотографии с самоповреждениями. Его бывшая девушка обратилась за помощью, так как чувствует вину за случившееся. В этих обстоятельствах она решилась запросить психологическое вскрытие через интернет.
Я собиралась порвать с ним. Думала расстаться бесчисленное множество раз. Когда он впервые повысил на меня голос, я испугалась. Но я накричала на него в ответ, чтобы не показаться слабой и трусливой. Мы орали друг на друга, как вдруг послышался какой-то звук. Он взял мой телефон и бросил в меня.
Телефон пролетел в миллиметре от моей головы и попал в стену. Мы затихли. Пытаясь скрыть удивление, я взглянула на него. Его лицо смягчилось. Увидев это, я развернулась и подняла с пола телефон. Экран разбился. Удар был настолько сильным, что телефон отключился. Приложив палец к разбитому экрану, я порезалась, пошла кровь.
– Прости… мне очень жаль, – сказал он, стоя за моей спиной.
Я молчала.
– Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.
Человек, который только что швырнул в меня телефон, говорил это таким жалостливым голосом. Я думала, что больше подобное не повторится. «С кем не бывает?» – успокаивала я себя. Он больше так не поступит. Он ведь любит меня. Сильно. Пока я пыталась утешить себя, он подошел сзади, обнял и сказал:
– Давай завтра купим новый? Я оплачу.
На следующий день он купил мне телефон, правда, подержанный. В свое оправдание он сказал, что хочет купить мне много дорогих вещей, но пока не может себе позволить. В руке у меня был какой-то устаревший телефон, а он улыбался, будто вчера ничего не произошло.
В то утро я проснулась от стука в дверь. Кто это может быть? Я ничего не заказывала. Мне было страшно вылезать из-под одеяла. Пока я колебалась, в дверь снова постучали.
Я медленно подкралась к двери. Перед тем как открыть ее, посмотрела в глазок. Там стояла какая-то девушка. Это был не курьер и не родители моего бывшего парня. Я посмотрела на телефон: 13 января, два часа дня. Тогда меня осенило. Я ведь договорилась о консультации с девушкой из Центра психологической экспертизы.
Я открыла дверь. Солнечный свет упал на ее лицо. Она была примерно такого же роста, как я, и у нее были большие выразительные глаза. Немного опустив взгляд, я увидела аккуратные брюки средней длины и черные лаковые туфли. Их блеск настолько ослепил меня, что из-за бликов мне было трудно смотреть на девушку, когда я подняла глаза.
– Я Кан Чиан. Мы разговаривали с вами, – сказала она, стоя перед дверью.
Она протянула мне свою визитку. На белой карточке был изображен логотип Центра, а рядом: «Кан Чиан, директор Центра психологической экспертизы». Пока я разглядывала визитку, девушка спросила:
– Я могу войти?
– А… да, конечно.
Она вошла в студию, сняла блестящие туфли и прошла за мной. Когда мы закрыли дверь, в комнате снова стало темно, настолько, что мы не могли даже разглядеть лица друг друга. Она спокойно оглядела комнату и подошла к шторам.
– Можно немного их приоткрыть? – спросила Чиан.
– Конечно.
– Мне кажется, здесь слишком темно для разговора. Извините.
Она отодвинула штору, в комнату проник яркий свет. Я даже и не знала, что здесь может быть настолько светло. Сразу бросились в глаза остатки еды из доставки, пакеты с мусором, грязный стол, разбросанные вещи. Неужели я здесь живу? Когда я подумала об этом, мне стало стыдно перед гостьей. Но она села за стол и подмигнула мне как ни в чем не бывало.
– Я почти не выхожу из дома… Боюсь, что его родители найдут меня.
Попытавшись хоть как-то оправдать беспорядок, я села напротив нее. Рассматривая ее лицо при ярком солнечном свете, я отметила, что маленький аккуратный нос делал ее похожей на ребенка. Она и правда была молода. Но напряженная атмосфера в комнате заставила меня почувствовать себя взрослой.
– Вам не холодно? – ласково спросила она.
– Я включаю подогрев пола, когда ложусь спать. Отопление для меня слишком дорого.
– Понимаю.
Я почувствовала ее беспокойство, и у меня навернулись слезы. Я не помню, когда обо мне кто-нибудь заботился в последний раз. У Чиан было доброе сердце. Я старалась не моргать, чтобы не заплакать. Слезы застыли на глазах. Заметила ли она, как у меня дрожат губы?
Я была на взводе, но она сидела совершенно спокойно. Девушка достала из сумки пакет документов, среди которых было согласие на обработку персональных данных и договор о неразглашении. Когда я подписывала бумаги, у меня дрожала рука. Закончив с документами, Чиан посмотрела мне прямо в глаза.
– Начнем консультацию? Вы готовы? – тихо проговорила она, чтобы не разрушить атмосферу.
Услышав ее слова, я наконец вспомнила, для чего она здесь. Прошло уже четверо суток с того дня, как я обратилась в Центр за помощью. Тогда я не могла набраться сил, даже чтобы позвонить. Вдруг я и правда виновата? Вдруг мою вину докажут? Вдруг она тоже решит, что его убила я? А может, она позвонила мне тогда, потому что больше никто не мог помочь? Может, я позвала ее, потому что мне больше нечего терять?
– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите о себе.
– Ю Наын, двадцать два года. После окончания старшей школы я подрабатывала в кафе, но в последнее время там не появляюсь. Мне страшно выходить на улицу – родители моего парня преследуют меня. Я бросила работу и теперь сижу дома. Не знаю, что делать.
Я услышала тихий щелкающий звук. Неосознанно, затронув эту тему, я начала грызть ногти. И меня совершенно не волновали покрасневшие кончики пальцев. Это было моей вредной привычкой.
– Как вы познакомились со своим молодым человеком?
– Он был постоянным посетителем в нашем кафе. Как-то сказал, что часто заходит, потому что я ему понравилась. Мы поболтали, обменялись телефонами, несколько раз сходили на свидание, а потом стали встречаться. Кибом тогда жил в общежитии, а я вместе с подругой снимала квартиру, но через три месяца после начала отношений мы съехались. Так мы прожили вместе около года. Может, поэтому мы привязались друг к другу…
– Каким человеком он был?
– Сначала все было прекрасно. Он работал в логистической компании, помнил все наши важные даты, часто говорил, что любит, и всегда хорошо ко мне относился. Но когда мы стали жить вместе, его как будто подменили. Он стал много пить, ругаться, а иногда поднимать на меня руку. Один раз я даже разбила голову об изголовье кровати. Думала подать заявление в полицию, но он всегда так молил о прощении… Потом он становился примерным, а я постоянно боялась, что это снова повторится: он разозлится и нападет на меня. Так терпела полгода, но все же решила закончить эти отношения. Тогда он и сказал, что покончит с собой.
Я непроизвольно грызла ногти и вдруг от волнения прокусила палец до крови. Сначала я просто приложила палец к губам, но кровь не остановилась. Поэтому я вытерла его об себя и вдруг вспомнила Кибома: как он говорил, что любит меня и сведет счеты с жизнью.
– Мы сошлись, а когда я предложила расстаться во второй раз, он сказал, что порежет вены. Потом мы то снова сходились, то расставались, а он постоянно срывался на меня. И в конце концов я не выдержала, собрала вещи и уехала. А он продолжал названивать. Говорил, что покончит с собой, присылал фото с порезами на руках, угрожал, что убьет себя. Я никак не реагировала. В тот день он прислал мне фото с моста. И спрыгнул…
Это точно конец. В тот день, когда я разбила голову о кровать и ехала накладывать швы в отделение неотложной помощи, я была уверена, что это последняя капля. «Я точно порву с ним, если он снова повысит голос и поднимет на меня руку», – думала я. Кибом тогда лишь кивнул в ответ и сказал пугающе нежным голосом, что любит меня. А я, как дура, поверила, что все это было случайностью и никогда больше не повторится. Мне и возвращаться-то было некуда.
Но ничего не поменялось. Мы совсем недолго прожили в мире и спокойствии, а потом он снова поднял на меня руку. Все началось с того, что мне позвонили поздно вечером. Мы лежали в кровати, и Кибом спросил, кто это. Я ответила:
– Друг.
– Что еще за «друг»?
– Ты чего? Мы просто учились вместе.
– И что? Он парень! – У него потемнели от злости глаза.
– Это не то, что ты думаешь, – сказала я, вцепившись ему в руку.
– А что это еще такое?
Он перешел на крик, и я поняла, что все снова повторится. Ему было совершенно все равно, был ли звонок от женщины или от мужчины. Он уже все для себя решил. Кибом метнулся ко мне, чтобы отобрать телефон, а я ринулась в противоположную сторону. Но наша квартирка была небольшой, поэтому мне было некуда бежать. Он быстро догнал меня и вырвал телефон из рук.
– Отдай! – Я схватила его за руку.
– Что, снова позвонишь этому подонку?
– Отпусти меня!
Я внезапно дернулась и выхватила телефон у него из рук. Он рассвирепел и с такой силой влепил мне пощечину, что моя голова непроизвольно вывернулась в другую сторону. Я не хотела больше его видеть, поэтому схватила пару вещей, сумку с кошельком и, даже не взглянув на него, вышла из комнаты. Телефон продолжал вибрировать даже на улице.
Ночь я провела у подруги, а на следующий день нашла небольшую полуподвальную квартирку. Она была похожа на комнату в общежитии, внутри почти ничего не было. Да и я взяла с собой совсем немного вещей, поэтому, пока не доставили матрас, пришлось спать на собственной одежде. А телефон не замолкал ни на секунду. Мне снова и снова приходили сообщения о том, что он покончит с собой. Так прошла неделя, наступило затишье. Но оно только усиливало беспокойство.
На следующий день через тридцать минут после полуночи он прислал мне фото окровавленного запястья и написал, что, если я ему сейчас же не позвоню, он сведет счеты с жизнью. Я уже далеко не впервые получала такие сообщения, но в тот раз почему-то не находила себе места. Мне не оставалось ничего, кроме как убеждать себя в том, что, вернувшись к нему, я снова попаду в ловушку. Я не брала трубку. А на экране телефона раз за разом высвечивался его номер. Мне было страшно.
Вибрация прекратилась на мгновение, и пришла еще одна фотография. На ней он наполовину свесился с моста на реке Ханган.
«Если ты не вернешься ко мне, я спрыгну».
«Моя кровь будет на твоих руках».
Я не могла понять, настоящая ли это фотография. Правда ли он спрыгнет? Действительно ли он сейчас на том мосту? Несмотря на сомнения, я набрала службу спасения. Полицейский попросил описать ситуацию.
– Мой парень. Я рассталась с ним. Он собирается спрыгнуть с моста. У меня есть фото, – проговорила я дрожащим голосом.
Я повесила трубку, и телефон больше не вибрировал. Не было и сообщений, что все обошлось. А я все ждала заветного звонка. Та ночь была очень длинной. Только через два дня я узнала, что он погиб.
– Кто-то из ваших близких знал об этом?
Я покачала головой и наклонилась вперед, чтобы закрыть лицо волосами. Никто и не догадывался. Я сама не могла рассказать, а другие ничего не знали. Он проверял и контролировал все мои переписки. Что Чиан теперь подумает обо мне? Я не могла поднять голову и посмотреть ей в глаза.
– Как ваше окружение отзывалось о Кибоме?
– Все считали его хорошим, искренним, интересным. Он всегда был душой компании, к каждому находил свой подход. Моим друзьям он тоже нравился, они были рады, что я встретила такого человека.
– Вы поэтому никому ничего не рассказывали?
– Да. Когда мы стали встречаться, он и правда был таким. Заботливым, понимающим. Все считали его достойным человеком. Я не знала, как рассказать, что он бьет меня. Я просто надеялась, что все поменяется и станет как прежде. Не надо было его бросать…
Не могу сказать, что ненавижу его. Его улыбку. Время, проведенное вместе. Букет цветов, подаренный на год отношений. Лекарство от температуры, которое он побежал покупать поздно ночью. Именно в таких мелочах проявлялась его любовь. Я верю, что он действительно любил меня. Иногда было больно, но я бы не хотела стереть его из памяти. С этими мыслями мне становилось легче. Он так сильно любил меня. Больше жизни.
– В этом нет вашей вины, – сказала девушка, внимательно посмотрев на меня.
В глубине ее темных глаз я увидела искреннее сочувствие. Но я не могла поверить ее словам. Его семья обвиняла меня во всем. Они даже пришли ко мне в кафе, чтобы сказать, что я – убийца. Их не волновали окружающие, наоборот, они хотели, чтобы как можно больше людей узнали об этом.
– Вы подверглись психологическому насилию. Избавляйтесь от мысли о том, что не стоило с ним расставаться. Вы сделали правильный выбор ради себя самой. Вы еще встретите человека, который вас полюбит. Мы устраним это чувство вины. Наын, вы не одиноки.
– Простите…
– В таких случаях говорят «спасибо».
Она приобняла меня и мягко похлопала по плечу. Каждый раз, когда ее рука касалась меня, я все больше погружалась в печаль. Она ждала благодарности, а у меня на губах застыли извинения. Я так и не смогла вымолвить ни слова.
Сколько дней прошло с нашей встречи? Проснувшись с утра, я каждый раз вспоминала слова Чиан:
«В этом нет вашей вины».
«Вы подверглись психологическому насилию».
Только через время я поняла, что они значат. Все вокруг считали меня виновной, но не она. А может, я просто все надумала? Может, похожих на нее людей намного больше? Даже думая об этом, я все равно не могла заставить себя выйти из дома. Мне казалось, что все вокруг будут считать меня убийцей.
Пришло сообщение. Может, мне показалось? Уже полночь. Кто может писать мне в такое время? Неужели они все-таки нашли меня и снова обвинят в чем-то? Телефон снова завибрировал.
Это точно был не сон, но звуки доносились до меня словно через пленку. Я взглянула на экран. Сообщение было от Чиан:
«Наын, можно сейчас приехать к вам?»
Почему она пишет мне так поздно? Чиан создавала впечатление вежливого человека, который никогда не будет вторгаться в личную жизнь и написывать по ночам. Я прочитала, но ничего не ответила. Раздался звук еще одного уведомления:
«Нужно кое-что сделать. Я приеду, если вы еще не легли спать».
Я ничего не поняла, но напечатала ответ:
«Что-то случилось?»
«Скажу при встрече. Вам будет удобно?»
«Хорошо…»
А вдруг это не она? Наша первая встреча. Ее опрятная одежда. Серьезная атмосфера. Пристальный взгляд и мягкий тон. Вспомнив все это, я просто не смогла отказать. А она, кажется, нуждалась в моей помощи. Для нее мое дело было важно.
Прошло около получаса. С парковки на улице донесся шум автомобиля, а чуть позже в дверь постучали. Это была Чиан.
– Простите, что так поздно.
– Нет-нет. Все в порядке.
– Нужно съездить кое-куда. Пойдемте в машину. По дороге объясню, – сказала она и подала мне обувь.
На ней были красивые туфли цвета слоновой кости, а мне она протянула старые кроссовки, хотя у двери стояла и другая обувь.
Мы сели в машину, Чиан завела двигатель и поехала в неизвестном направлении. Я бы испугалась, будь она мужчиной, но с ней мне было абсолютно спокойно.
– Можно попросить вас посмотреть один файл в ноутбуке? Он на заднем сиденье.
– Да, сейчас, – я взяла ноутбук и положила на колени.
– На рабочем столе есть видео? Посмотрите его для начала. – Она продолжала говорить, не отвлекаясь от дороги.
Я включила видео. Темную ночь освещали только огни голубых фонарей. Виднелся силуэт мужчины. Это был мост через реку Ханган. Мужчина перелез через ограждение и вытянул руку, в которой он держал телефон. А через несколько минут он спрыгнул. Я сразу поняла, кто это.
– Я долго думала, стоит ли показывать вам это видео. Но если хорошенько присмотреться…
Продолжая вести машину, она отмотала видео назад. На тот момент, где он дрожащей рукой делает фотографию, которую потом отправит мне. И тут мне показалось, что он неправильно выбрал точку опоры, его шатало из стороны в сторону.
Следующий кадр. И еще один. Было непонятно, пытается он спрыгнуть или, наоборот, поймать равновесие. Но в итоге он не удержался и упал, а в последний момент попытался ухватиться за перила.
– Мы нашли это видео в процессе повторного расследования. Со слов родителей Ли Кибома, в подростковом возрасте парень страдал от нарциссического расстройства личности. Такие люди, как правило, не могут оценить себя самостоятельно, хотят привлечь как можно больше внимания и требуют ярких эмоций от окружения. А вас он рассматривал как свою собственность. Такой тип личности формируется, когда в детстве ребенок не получает достаточно внимания от родителей.
– Получается…
– Нарциссы редко совершают суицид, так как считают себя безупречными. Поэтому нам кажется, что у Ли Кибома не было причин накладывать на себя руки. А видео еще раз это доказывает.
– Он не прыгал?
– Но для полной уверенности одного видео недостаточно. Поэтому я и решила встретиться с вами.
Она обгоняла одну машину за другой. Это было весьма опасно. Почему она так спешит? Я озадаченно посмотрела на нее. Может, его смерть и правда была несчастным случаем? Но как я могу помочь подтвердить это? Я погрузилась в размышления, а она уже припарковалась и заглушила машину.
– Пойдемте.
Выйдя из машины, я увидела старую телефонную будку посреди узкого переулка. Прямо над ней висел тусклый фонарь, поэтому она выделялась на общем фоне. Чиан медленно подошла к будке и сказала то, во что я до сих пор не могу поверить:
– Если позвонить по этому таксофону в точное время смерти человека, то можно услышать его последние мысли. Связаться с покойными могут лишь те, кто этого отчаянно желает. Я пробовала, но мне никто не ответил. Родителям Кибома тоже. Получается, что остались только вы. Поэтому мы здесь. Думаю, вы сможете услышать его.
Я ничего не понимала. Но в ее глазах не было ни капли лжи или сомнения. Чиан проверила время. 1.31 – почти в это время он сорвался с моста.
– У нас нет времени. Прошу вас, Наын.
Она потащила меня к будке, фасад которой со временем выцвел и посерел. На телефонной трубке было множество царапин, а кнопки оказались наполовину стерты. Погруженная в эту атмосферу, я на автомате набрала номер бывшего парня. Хотя это был не смартфон, я опять не решалась начать разговор.
– Нажмите кнопку вызова, – сказала Чиан, и я не стала сопротивляться.
Все мои чувства и сомнения будто вмиг исчезли. Я нажала кнопку, как сделала когда-то, чтобы обратиться за помощью в Центр психологической экспертизы.
Пошли гудки. Увидев мое удивление, она подошла ближе к трубке, чтобы тоже слышать разговор. Ее лицо было абсолютно спокойным и серьезным. Все же я не до конца верила ее словам. Но вот я наконец дозвонилась и услышала по ту сторону голос Кибома:
«Думаешь, я был с тобой по любви? Я просто притворялся, а когда что-то шло не по плану – кричал и бил. Я думал, что ты не ослушаешься меня, что подчинишься. А теперь что? Бросила меня и не отвечаешь? Может, кто другой на моем месте уже бы перестал писать. Но ты же меня знаешь, я пойду до конца. Что ты будешь делать, если я порежу запястья? И почему только я буду страдать? Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой. Не из большой любви, просто не хочу видеть, что твоя жизнь продолжается. Будь со мной вечно. Да, я тоже к тебе привязался. Как бы то ни было. Нет! Спасите…»
Тишина. Как будто кто-то повесил трубку. Тот же голос… который когда-то ругался на меня. Казалось, он только что говорил со мной. Услышав его голос, Чиан глубоко вздохнула, а я в полной растерянности взглянула на нее.
– Как и ожидалось, – сказала она.
– Что это было?
– Это были последние мысли Ли Кибома перед смертью. Связь оборвалась, когда он упал с моста.
– Нет! Этого не может быть… Это правда последнее, о чем он думал перед тем, как погиб?
– Да. К сожалению, он не любил вас, а лишь хотел вами владеть. Думаю, эта одержимость и была причиной вашей связи.
После этих ужасных слов я долго не могла успокоиться. Я не хотела в это верить, но голос в телефонной трубке точно принадлежал ему, и неважно, были это его последние мысли или что-то другое. Это точно был он. Неужели он правда никогда не любил меня, а просто хотел владеть мною? А я же… я ведь любила. Думала, это взаимно. Несмотря на всю обиду и злость, мое сердце было полно грусти. Неважно, любил ли он меня, терять его было тяжело.
– Нам необходимо будет провести повторное расследование. Мы также сообщим об этом родителям Ли Кибома.
– Если бы мы не расстались, он был бы жив.
Я не могла выразить никакие эмоции, слезы непроизвольно текли по щекам. Я чувствовала себя полной дурой. Даже если это и правда был несчастный случай, ничего бы не произошло, если бы я не заговорила о расставании. И хотя он не любил меня, был собственником, разве не из-за меня он повис на мосту? Я ведь правда любила его. Верила ему. А он меня обманул. Но если я не виновата, тогда кто? Он сам? Человек, которому я не ответила? Человек, который даже не собирался умирать?
В тот момент в голове роились все эти мысли. Мне было бы легче винить во всем его, а не себя. Разве любить его лучше, чем мучиться чувством вины? Нескончаемый поток мыслей прервал голос Чиан:
– Знаю, вы наверняка любили его. Но сейчас для нас главное не найти виновного в гибели Ли Кибома, а понять, как вам жить дальше. Мне жаль, что вы подверглись психологическому насилию во время отношений и потеряли любимого человека из-за несчастного случая. Но сейчас настало время исцелить свою душу.
– Откуда вам знать, что у меня на душе!
Наступило молчание. Мой голос эхом разнесся по всему переулку. Меня вдруг разозлило, как спокойно она говорила о состоянии моей души. Пускай даже это была правда, я оказалась совсем одна. Я не могла сохранять спокойствие. И в отличие от нее, не могла просто бросить все и уйти. Никто не сказал мне, что делать дальше. Было ужасно грустно и одиноко.
– Как? Как я могу жить дальше? Мой парень умер! Из-за меня! Вам никогда не понять, что я чувствую…
Чиан застыла.
– Согласна, это ужасно. Простите…
Мне стало стыдно. Я всегда кричу, а потом жалею об этом. Сама же обратилась к ней. Зачем я это сделала? Чиан молчала, а я даже не могла посмотреть ей в глаза. Через некоторое время я все-таки подняла голову и осторожно взглянула на нее. Но она смотрела не на меня, а на телефонную будку, стоящую позади. Ее лицо было спокойно, но в глазах читалась пустота. Будто все вокруг растворилось. Взглянув на меня грустными глазами, она заботливо произнесла:
– Все в порядке. Надеюсь, вы понимаете, о чем я думаю. Я думаю, что вы не виноваты. И верю, что вы правда любили его.
Она протянула мне свою нежную подрагивающую руку, которая почему-то становилась все краснее и краснее, пока я не взяла ее.
Да, я не виновата. Я действительно любила его, каким бы он ни был. Но эта любовь закончилась, и мне всего лишь нужно было принять это. Думая об этом, я продолжала держать ее за руку. Когда я осторожно попыталась убрать руку, она слегка сжала ее, будто не хотела меня отпускать.
Чиан отвезла меня домой. Пока мы ехали, я снова взглянула на ее руку и увидела, что она постепенно возвращается к привычному оттенку. Когда мы вернулись, Чиан не сразу уехала домой. Я собрала весь мусор, вынесла его из студии и стала ждать, пока нагреется пол. А она тем временем сидела и наблюдала за мной. Смотрела прямо в глаза, пытаясь понять, что я чувствую. Ее взгляд будто обещал, что она возьмет все на себя и исцелит мое сердце. Надев туфли цвета слоновой кости, она снова взглянула на меня добрыми глазами. Перед тем как уйти, она протянула мне визитную карточку и спокойным голосом произнесла:
– Вы можете обратиться сюда за получением социальной помощи или психологической консультации. Думаю, вам будет полезно. Если не захотите обращаться туда, можете связаться со мной. Помогу, чем смогу. Но мне хотелось бы, чтобы вы сделали это ради себя.
Когда в моей руке оказалась визитная карточка, ее доброта нашла отклик в моем сердце, и я вдруг поняла – я должна жить здесь и сейчас. В то мгновение я не могла вымолвить ни слова, чтобы поблагодарить ее.
Отчет о психологическом вскрытии
Имя: Ли Кибом
Возраст: 23 года
Дата смерти: 4 октября 2022 года
Хронология событий. В июне 2021 года обратившаяся (Ю Наын, 22 года) познакомилась с погибшим в кафе, после чего у них начались романтические отношения. Спустя три месяца они стали жить вместе. Вскоре погибший стал употреблять алкоголь и периодически подвергать девушку словесному и физическому насилию. Обратившаяся была не в силах это терпеть и несколько раз пыталась прекратить отношения, но погибший угрожал тем, что нанесет себе вред и совершит самоубийство. За неделю до случившегося девушка рассталась с ним и переехала в другую квартиру. Но молодой человек вскоре связался с ней, отправив свою фотографию с моста через реку Ханган. «Если мы не помиримся, я спрыгну», – подписал самоубийца. По словам девушки, сообщение было получено ночью в 1.32. Дело закончилось самоубийством.
Процесс взросления и склонность к суициду. Отец погибшего (Ли Кибома, 24 года) не принимал особого участия в воспитании. Его бизнес прогорел, он перестал появляться в обществе, часто пил и оскорблял окружающих. Мать Ли Кибома взяла на себя домашние обязанности и воспитание единственного сына, ни в чем ему не отказывая. Пренебрежение со стороны отца и терпимость матери привели к возникновению нездоровой привязанности. Ругань отца негативно сказалась на формировании самооценки, а снисходительность матери внушила чувство «я особенный», что впоследствии привело к развитию нарциссического расстройства личности. Ему хотелось соревноваться и побеждать, поэтому в школе он часто устраивал драки. Однако это качество помогло ему в дальнейшем – он смог добиться больших успехов в работе.
Стресс-фактор. Согласно основным признакам нарциссического расстройства личности, человек испытывает сильный стресс, когда кто-то не делает того, чего он хочет. Судя по всему, молодой человек расстался со своей девушкой и, потеряв над ней контроль, угрожал навредить себе. Предположительно, он испытывал стресс из-за невозможности владеть девушкой, а не из-за потери любви.
Заключение. Как известно, нарциссическое расстройство личности редко приводит к самоубийству. Результаты консультации с обратившейся, а также поведение погибшего не подтверждают, что он думал о самоубийстве из-за сильного стресса и неудач. Мы запросили детективное агентство провести повторное расследование, так как действия были совершены для манипуляции над бывшей девушкой. После повторной проверки результатов с камер видеонаблюдения все еще неясно, был ли прыжок намеренным или случайным.
План профилактики. При отправке фотографий самоповреждения и угрозах самоубийством безопасность и защита жертвы должны быть в приоритете, а в случае самоповреждения необходимо получение соответствующих психологических консультаций. Так как происшествие случилось на мосту через реку Ханган, необходимо предотвратить повтор инцидентов в этом районе.
<Приложения_записи с камер видеонаблюдения>
<Приложение_консультация 1>
<Приложение_консультация 2>
<Приложение_консультация 3>
<Приложение_история вызовов>
<Приложение_результаты психологического анализа>
Беседа с анонимным свидетелем об отношениях с Ли Кибомом
Специалист: Какой была обстановка в семье, когда ваш сын был маленьким?
Анонимный свидетель: После того как бизнес прогорел, муж, можно сказать, просто скитался по улицам. Сейчас он работает понемногу, но каждый раз, покидая дом, идет и пьет. Дома какой-то бардак. Нет даже мебели, которую он не успел испортить. В то время Кибом только пошел в начальную школу. Я хотела развестись, но боялась, что в школе заметят и станут расспрашивать сына. На самом деле я жила только ради сына, и уход мужа меня совершенно не волновал. Кибом хорошо учился в школе, всегда был послушным. Да, он был упрямым, а что я могла поделать? Он был моим единственным сыном, и я делала все, что он просил.
Специалист: Какие у него были отношения с отцом?
Анонимный свидетель: Этот «отец» почти не попадался на глаза. Он не уделял времени ни мне, ни сыну. И на выходных мы никогда никуда не ходили. Разве что он – выпить. Муж поздно одумался и теперь чувствует вину перед сыном.
Специалист: В вашей семье были случаи самоубийства? (Повторный вопрос, связанный с семейным анамнезом, вызвал раздражение.)
Анонимный свидетель: Сестра мужа покончила с собой, когда ей было тридцать. Кибом тогда еще даже не родился.
Специалист: Как вы думаете, почему он сделал это?
Анонимный свидетель: Из-за той девки. Она настолько вскружила ему голову, что довела до суицида. Да, он тоже не был идеальным, иногда дрался в школе со сверстниками, но он не был плохим человеком. Если бы я знала, что все закончится именно так, я бы не отпустила его жить отдельно.
Специалист: Вы говорили, что он дрался в школьные годы. Расскажите, пожалуйста, подробнее.
Анонимный свидетель: Это были обычные детские драки, но однажды мне пришлось тоже поднять на него руку, чтобы успокоить. Не понимаю, почему мальчики всегда дерутся. Подобные ситуации повторялись еще раза три-четыре, потом таких проблем не возникало.
Специалист: И последний вопрос: что бы вы могли сделать, чтобы спасти своего сына?
Анонимный свидетель: Если бы он не встречался с ней… Нет, если бы я не отпустила его жить отдельно… Нет. Если бы я развелась с его отцом раньше, он бы не страдал от наших проблем и не вырос таким. Может, все было бы по-другому, если бы я хоть раз позвонила ему? Но я не могла поступить иначе. Я просто хотела, чтобы ребенок был счастлив, и поэтому отпустила его к ней. Но она бросила его, а он покончил с собой, поэтому во всем я могу винить только эту гадкую девицу. Одна только мысль о ней наводит меня на ужасные мысли. Хочу, чтобы с ней случилось то же самое. Интересно, где она прячется? Даже с работы уволилась.
*Это интервью прилагается к запросу о проведении повторного расследования, поэтому внешняя утечка информации запрещена.
*Просим защиты обратившейся (Ю Наын), причастной к случившемуся инциденту.
Следующий наш разговор состоялся, когда она позвонила сообщить, что смерть Кибома была признана несчастным случаем. Ей очень хотелось поделиться, что я ни в чем не виновата.
– Я рассказала об этом и родителям Кибома. Постарайтесь простить людей, потерявших сына, и живите дальше. Но если они снова придут к вам, сразу сообщите об этом мне. Так вы будете в безопасности, – проговорила Чиан в трубку.
После ее слов я почувствовала себя ребенком, который только учится жить самостоятельно. Темное полуподвальное помещение. Повсюду разбросаны остатки еды, мусор и горы одежды. Надо с этим разобраться. Повесив трубку, я первым делом открыла шторы, прямо как Чиан в нашу первую встречу.
Мусора накопилось на целых пять пакетов. Когда я аккуратно сложила всю одежду по полочкам, оказалось, что ее у меня не так уж и много. В комнате даже появилось свободное пространство. Я тщательно протерла пол влажными салфетками и настолько сосредоточилась на этом, что все другие мысли улетучились.
После уборки я помылась с ног до головы. Как давно я не принимала душ? Теплая вода приятно скользила по телу. Не хотелось никуда спешить, только наслаждаться моментом.
Вытирая волосы полотенцем, я почувствовала перерождение. Казалось, все вокруг поменялось после уборки и теплого душа. На улице еще не горели фонари, в окно пробивался мягкий свет предзакатного солнца. На столе лежала визитка, которую оставила Чиан.
«Центр психологической помощи женщинам».
Я села на пол с подогревом и набрала номер на визитной карточке. И вот мне снова нужно нажать на кнопку вызова. Я посмотрела на номер, он был совершенно незнакомым. О чем мы будем говорить? Что они мне скажут? Но я вспомнила Чиан, которая утешала и верила в меня.
Прежде чем экран погас, я нажала на кнопку вызова. В тишине комнаты раздались гудки.
– Центр психологической помощи женщинам. Слушаю вас.
– Я хотела бы обратиться за консультацией.
С этих слов началась моя новая жизнь. Признав, что я нуждаюсь в помощи, я сделала первый шаг в новое будущее.
Я почувствовала вибрацию телефона в кармане как раз в тот момент, когда закончила готовить кофе для посетителя. На экране высветился номер Кан Чиан из Центра психологической экспертизы.
– Ваш напиток готов.
Я отдала посетителю двойной американо и подняла трубку. Из смартфона раздался знакомый приятный голос:
– Здравствуйте! Это Кан Чиан из Центра психологической экспертизы. Как поживаете?
– Неплохо.
– Мы завершили ваше дело, и у меня все руки не доходили позвонить вам и спросить, как дела. Есть минутка?
– Я сейчас на работе…
Слова давались мне тяжело, но она лишь порадовалась, что я снова вышла на работу. Да, у меня получилось! Благодаря прошлому опыту я смогла устроиться в небольшое частное кафе. Чиан хотела уже положить трубку, но я внезапно сказала:
– Можно снова встретиться с вами?
– Со мной?
– Да. По телефону как-то не то.
– Хорошо. Мне приехать?
– Нет, давайте в этот раз я к вам.
Она с радостью назвала мне адрес Центра и время, в которое можно приехать. Я шепотом попрощалась и повесила трубку, а потом отправила ей сообщением удобное для меня время. Я крепко сжимала в руке телефон, а от предвкушения нашей встречи у меня вспотели ладошки.
В день встречи я с легкостью нашла ее офис, так как на магазинчике рядом была вывеска. А такое сейчас нечасто встретишь. Здание Центра снаружи было каким-то обшарпанным, но внутри довольно аккуратным. Интерьер в спокойных тонах напоминал самую обычную поликлинику.
Чиан поприветствовала меня нежной улыбкой. Высокий мужчина – вероятно, сотрудник Центра – тоже встал и поздоровался. Меня это даже немного смутило.
– Я пойду почищу снег. Там столько выпало. – С этими словами молодой человек вышел из офиса.
На днях и правда шел снег, и все дорожки были в сугробах.
– Это Лим Сану, сотрудник нашего центра. Вы с ним раньше не виделись? – спокойно проговорила Чиан, усаживая меня на диван.
– Нет, не виделись.
– Он сразу предупредил, что пойдет убирать снег, когда вы придете. Я попыталась переубедить его, потому что хотела поговорить втроем. Но он все-таки посчитал, что вам будет неловко, и ушел.
От этих слов я почувствовала облегчение и улыбнулась. Все сомнения вмиг улетучились. Мы с Чиан остались абсолютно одни в помещении.
– Как у вас дела? – начала она разговор.
– Я обратилась в Центр, который вы мне порекомендовали. Прохожу там лечение. Еще вот на работу устроилась.
– Куда?
– Снова в небольшое кафе. В нем не так много посетителей, мне нравится. Заходите как-нибудь.
– Обязательно зайду, – ответила она, и снова наступила тишина.
Я грела руки о теплую чашку чая. Я шла сюда с желанием рассказать Чиан кое-что, но все никак не могла собраться с мыслями.
– Отлично выглядите! – Даже несмотря на то что это был комплимент, Чиан старалась говорить как можно осторожнее.
Благодаря ее заботе во мне наконец появилась смелость рассказать все, что было на душе. Ведь я пришла сюда именно за этим.
– Я начала понемногу выходить на улицу. Пока тяжеловато, но я стараюсь почаще встречаться с людьми. А еще хожу на встречи от Центра психологической помощи. Там мы много разговариваем и записываем свои ощущения.
– А чувствуете себя как?
Если бы она задала этот вопрос на нашей первой встрече, я бы непременно разрыдалась. Но в психологическом Центре я часто сталкивалась с этим вопросом. Как же я себя чувствую?
– Когда я ходила на консультации и записывала ощущения, внутри бурлило множество эмоций. Даже вы говорили, что в его смерти нет моей вины. Но мне казалось, что он поступил так из-за меня. А в Центре психолог сказал то же, что и вы. Что же Кибом сделал со мной? Мне казалось, что это любовь. – Я старалась упорядочить свои мысли. – Но теперь я понимаю, что это было насилие. Угрозы, что он убьет себя. Алкоголь. Постоянная ругань. Избиения. Все это и есть насилие. Вы были правы. Любой другой на моем месте поступил бы так же. Я поняла это, и мне стало легче. Но мне все еще тяжело полностью избавиться от чувства вины…
Чиан не сводила с меня глаз. Я подняла голову и тоже взглянула на нее. Мне необходимо было выговориться.
– Спасибо, что выслушали.
– А вам спасибо, что доверились мне.
Она положила теплую руку мне на плечи. Когда-то она уже приобнимала меня вот так.
– Чем займетесь в будущем? – Чиан ослепительно улыбнулась.
Мне даже показалось, что больше всего она хотела задать именно этот вопрос. Я почувствовала еще большую уверенность и поддержку.
– Посещая встречи в Центре психологической помощи, я поняла, что у каждого человека свои травмы. Я часто плакала, надеясь, что никто больше не попадет в такую же страшную ситуацию, как я. Да и я тоже. Смогла бы я простить себя, если бы Кибом и правда совершил самоубийство? А что, если это случится с кем-нибудь еще? От одной только мысли мне становится плохо. Поэтому я решила действовать. Я пишу книгу, которая поможет не только таким, как я, но и людям, чьи близкие совершили суицид. Хочу сделать это для них.
– Я рада за вас. Можете рассчитывать на мою поддержку.
Чай уже давно остыл, но рукам все равно было тепло. Казалось, я обнажила перед ней душу. Думаю, ей хотелось, чтобы мне никогда больше не понадобилось обращаться в Центр. Она надеялась, что сделала все возможное, чтобы мне стало легче и я смогла жить дальше.
– Когда выйдет книга, отправите мне копию?
– Обязательно!
Она проводила меня до выхода. Я медленно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Передо мной предстал зимний пейзаж. Асфальт с тонкой кромкой снега. Кое-где – темные следы прохожих. И только я подумала, что это могут быть и мои следы, как сразу пошел снег[9]. Пушистые хлопья медленно кружили в воздухе. А я просто стояла и смотрела, как снег снова заполняет темные пробелы на асфальте. И вскоре следы совсем исчезли.
Я ступила на чистую белую дорогу и оставила совершенно новые следы. А вокруг была абсолютная тишина.