Он стоит на самом краю утеса и смотрит на озеро, чья водная гладь едва-едва виднеется далеко внизу. Неужели здесь настолько высоко?.. Тишина и покой вокруг. Кроны деревьев тихонько шелестят, словно перешептываются меж собой, светлое от россыпи звезд ночное небо над головой приковывает взгляд. Почему он здесь? Филипп вдруг начинает нервничать от неприятного чувства, словно он что-то забыл. Но что же? Он внимательно осматривается вокруг себя, затем опускает голову и столбенеет: почему на нем Никитины белые кроссовки, синие джинсы и красная в крупную клетку байковая рубашка? И руки словно совсем не его…
Чувствуя из-за спины чей-то пристальный взгляд, Филипп резко оборачивается. И видит, как от темной непроглядной опушки к нему медленно идет… неужели он сам?! Но как это возможно? Филипп прищуривается, стараясь рассмотреть эту фигуру. Те же острые черты лица, короткие черные волосы, чуть великоватый нос и печальные безжизненные глаза. И его футболка, расстегнутая легкая куртка и джинсы… Точно такое же отражение он видел в зеркале… когда это было? Сегодня, вчера или позавчера? Неважно… В то время, пока Филипп размышлял, фигура все приближалась и приближалась. А выражение лица оставалось пустым и бесстрастным.
– Стой! – не выдержав растущего внутри него страха, попытался громко крикнуть Филипп. Но из горла раздались лишь едва различимые хрипы. Он попытался еще раз крикнуть, затем снова и снова – но все безрезультатно.
Обернувшись, Филипп осознал, что стоит на самом краю. От этой мысли ему стало совсем неуютно – он хотел отойти вглубь утеса, но, когда повернул голову обратно, обнаружил, что его копия теперь стоит совсем вплотную и смотрит будто сквозь него.
– Кто ты?! – прохрипел Филипп, скользя пальцами по горлу.
Копия ухмыльнулась и, резко выставив руки вперед, изо всех сил толкнула Филиппа с края утеса в пропасть…
Филипп вскочил на кровати, инстинктивно размахивая руками, словно пытаясь зацепиться за что-нибудь. После чего без сил упал обратно на подушку. Он коротко и часто дышал, приходя в себя после очередного кошмара. За все эти дни он ни разу не спал ночью спокойно.
Обычно Филипп утром быстро забывал сны, но только не эти кошмары, сидевшие у него в сознании, словно острые осколки… Его собственное ухмыляющееся лицо, страх, когда он камнем полетел вниз. Неужели Никита также испугался в последние секунды своей жизни? От этой мысли все внутри Филиппа сжалось и похолодело. Почему меня не было там? Почему я не спас его? Зачем подталкивал на эту прогулку… Уткнувшись лицом в подушку, Филипп пытался справиться с потоком слез, льющимся из глаз, и криком, готовым вот-вот вырваться из него. Лучше бы я умер тогда вместо Никиты…
Вечером Филипп и Милана собирались съездить на дачу, но Филипп, понимая, что не сможет надеть на себя маску и хотя бы изображать какое-никакое счастье, попросил Милану перенести поездку на следующий день. И в итоге провалялся до самой ночи на кровати, терзаясь в своих печальных и раздиравших сердце мыслях. Филипп едва сумел удержаться от того, чтобы не пойти на утес над озером. Больше всего на свете ему хотелось вновь увидеться с братом… Как я могу уехать из Менделеевского? Бросить его, отца, даже мать? А тем временем день отъезда неминуемо приближался.