Филипп весь день не мог найти себе места. Его мысли скакали от положительных и даже счастливых, когда он думал о Милане и о том, что они целый день проведут время только лишь вдвоем. К воспоминаниям о крайнем его разговоре с братом на проклятом утесе… Какой-то частью своего сознания Филипп осознавал, что все эти разговоры – только игра его воспаленного из-за трагедии воображения. И что говорит не с братом, а лишь с его образом, созданным им самим. Но Филипп прятал эти мысли глубоко внутри, позволяя разуму обманывать себя.
Еще утром Филипп хотел избавиться от тяжелого груза вины перед братом и недосказанности. Потому он наскоро выпил кофе и, перекинувшись буквально лишь парой слов с отцом, как можно скорее вышел из дома и направился на утес, намереваясь помириться с Никитой. Но в это время там играли какие-то подростки: кидали с утеса камешки вниз, в озеро, громко перекрикивались и смеялись. Сначала Филипп хотел подойти к ним и объяснить, что это очень опасное место, – сказать о риске, о котором он не смог предупредить брата, когда тот шел к обрыву… Но не решился – и незамеченным скрылся в лесу, направившись, полный темных и терзавших его мыслей, на работу. Где ему предстояло пробыть до позднего вечера.
Раскладывая заказ очередного клиента – как и всегда, в обеденное время в кафе довольно много посетителей заходили на бизнес-ланч, – Филипп в какой-то момент осознал, что ему все просто-напросто осточертело. А ведь когда-то у него были мечты на будущее, далеко идущие планы, цели в жизни. Да и окружающие с его младших классов пророчили блестящую карьеру. Всегда лишь отличные оценки, прекрасная память, острый ум, легко оперирующий как числами, так и словами. Филипп и сам понимал, что многое в учебе давалось ему проще, чем сверстникам! Когда-то он даже пытался писать книги, намереваясь развивать это направление, как хобби. А что теперь?.. Чего он ждет от завтрашнего дня, кроме как лишь еще одного шага к бесконечной пустоте, которая должна будет наступить после смерти? Трагедия, забравшая у него брата, на самом деле забрала и самого Филиппа. Настоящего, а не это существо, делающее лишь вид, что живет. Зачем он такой Милане? Эта мысль словно провернула кинжал, воткнутый в самое сердце. Как быстро она разочаруется, увидев, что он на самом деле представляет собой теперь? К тому же Филиппа буквально разрывал на части выбор, к которому его подталкивали и отец, и Милана. Уехать из Менделеевского? Выбрать учебу, развитие… жизнь? Никита уже никогда не сможет выбирать… Предать его?
– Эй, Филипп, не засыпай! – легонько толкнула его Рита, заметив, как замедлились его движения и остекленел взгляд.
– Да… да, прости. Задумался…
Филипп начал двигаться чуть энергичнее, вновь изображая из себя живого человека. Но оставаясь все также мертвым внутри.