– И возьми Инди! Без него никуда не поедем.
Такое сообщение получил Филипп в девять часов утра, в дополнение к еще десятку, в которых Милана обещала вот-вот окончательно проснуться и встать, наконец, с кровати. Сам же он поднялся, по привычке, еще в семь утра. И успел собрать в небольшой рюкзак купленное вечером мясо для шашлыка, засоленные прямо в пакете огурцы по рецепту отца, пару помидоров и черешню, о которой в одном из онлайн-диалогов обмолвилась, что очень и очень ее любит, Милана. А также не забыл положить и ноутбук, на котором было теперь закачено с десяток фильмов, подготовленных к просмотру на выбор Миланы.
Время шло, а проблема оставалась – Милана явно никак не могла заставить себя пробудиться. И к половине десятого перестала даже отписываться короткими несвязными сообщениями с кучей опечаток. Филипп, пораскинув мозгами, пришел к выводу, что остается лишь один вариант – и набрал ее номер телефона.
– Алле, – раздался в трубке тихий полусонный голос Миланы.
– Тут такое дело – кажется, ты уснула.
– Я… что?
– Мы договаривались в девять выехать. От твоего дома. А ты мне так и не дала зеленый свет на то, чтобы я к тебе выдвигался, – спокойно разъяснил Филипп.
– Ой, черт! Опять уснула, да? Прости! Все, я прямо быстро-быстро собираюсь и напишу тебе, как буду готова…
– Ладно. Я буду понемногу выдвигаться, чтобы где-то минут через пятнадцать быть у твоего подъезда.
– Этого мал… Хотя так я точно не усну больше. Хорошо, я тогда тут как молния пока. Позвони, как подъедешь.
– Это считается, как один – один за мои прошлые грехи? – спросил Филипп, когда спустя полчаса после телефонного разговора Милана наконец села в машину.
– Ну уж нет. Максимум один – десять, – не согласилась девушка, хоть и нехотя, но пристегиваясь.
– Как ты жестко оценила свой просып… сразу на десять баллов, офигеть! Но я согласен, – съязвил Филипп.
– Иди ты! Вот Инди хороший. Он не язвит. Да, Инди? – гладя рассевшегося на ее коленках пёселя, выглядевшего крайне довольным, просюсюкала Милана.
Двигатель фордика взревел, и они наконец отправились в небольшой совместный отдых. Филипп старался вести машину внимательно, но его взгляд все время сбивался – он не мог не посматривать на Милану, которая, прикусив нижнюю губу, искала в плейлисте очередной трек. На ней были потертые джинсы и темно-синее легкое худи размера оверсайз – но даже в такой одежде она была просто прекрасна! Ремень безопасности слегка оттопырил широкий ворот худи, оголив верх правого плеча и ключицу… Когда Филипп бросал украдкой на Милану взгляд, его с головы до ног словно окатывала волна жара. Как же ему хотелось обнять ее, поцеловать щеку, шею, плечико… Ему нужно было входить в очередной поворот, а в этот момент фантазия убегала далеко вперед, рисуя картины, от которых Филиппу даже самому становилось немного стыдно. А кровь предательски приливала ниже пояса, из-за чего вести машину становилось сложнее.
– Не против, если я буду подпевать? – неожиданно спросила Милана. – Если что, голос неидеальный, но я пять лет училась в музыкальной школе. Там было обязательное посещение хора, сольфеджио и музыкальной литературы… В один день! Первые года три было прикольно, потом преподаватели менялись, при этом уходили только хорошие… Не суть. В общем, какой-никакой, но музыкальный слух вроде есть… Особенно Ангелина Владимировна постаралась, пока тоже не уволилась.
– О-о, ты тоже к ней попала – офигенная учительница. Я сольфеджио, как она ушла, больше воспринимать не мог…
– Погоди, ты ее знаешь? Учился в нашей музыкалке? – удивилась Милана. – Я почему-то думала, что ты самоучка… А когда?
– С третьего класса школьного вроде… Или второго. В общем, пять лет класса гитары. Под конец еле-еле дотерпел до корочки. А ты?
– Класс фортепиано. Тоже, получается, пять лет отучилась – но для получения диплома нужно было семь отпахать. Не смогла. В десять лет пошла, то есть класс четвертый что ли в школе. Вроде… Неважно.
– Не нравился инструмент или просто не сложилось как-то? – спросил Филипп.
– Из-за преподавательницы. При этом именно по основному предмету – фортепиано. Сам инструмент мне очень нравится до сих пор. Но вот ходить на ее занятия два раза в неделю… Это была просто мука какая-то… – Милана погрустнела, вспоминая не самые радостные эпизоды из детства. Переведя дыхание, она продолжила свой рассказ, пустым взглядом наблюдая за проносившимися мимо окна машины деревьями и домиками разных СНТ и мелких деревушек. – Она могла накричать, если ты делаешь что-то неправильно. Могла ударить по спине, если сидишь, не выпрямившись…
– Погоди, прямо ударить? – Филипп от удивления и крайнего возмущения чуть не подавился.
– Ага. И по рукам, если у тебя вдруг неправильная постановка.
– И… ты не жаловалась? Директору или родителям?..
– Одна девочка пожаловалась, были какие-то небольшие разборки… Преподшу не уволили даже. Так – небольшой выговор.
– И все?! Я, если бы узнал, что моего ребенка бьют вместо того, чтобы учить, на части разорвал бы просто-напросто! – выпалил Филипп, закипая все больше из-за всей этой несправедливости.
– И после этого она на занятиях язвила каждому ученику – в том числе и мне, хоть я и вообще молчала, и не жаловалась никому, – типа «если я так покажу тебе, как руку ставить, ты не нажалуешься, как твоя подружка?».
– Какие же бывают люди – идиоты…
– Это да… в общем, так и закончилась моя музыкальная жизнь. А у тебя как с гитарой? Играешь? – спросила теперь Милана, стараясь уйти от этой неприятной истории, которая заложила в нее многие детские комплексы и страхи. И разбила иллюзию, что родители всегда и в любой ситуации защитят, хоть и сама не рассказывала им о происходящем за закрытой дверью кабинета.
– У меня все чуть тривиальнее. Фортепиано было как дополнительный предмет, но мне не очень нравилось. Не пошло как-то. Да и в принципе была мечта как-нибудь сыграть в кругу друзей у костра… с фортепиано такое вряд ли может организовать. А с гитарой – во время третьего года ушла моя учительница в декрет. На ее место взяли женщину, которая играла ну вообще отвратительно! Хуже меня… Даже хуже Никиты, который потянулся за мной тоже в музыкалку… Неважно. – Филипп на миг помрачнел, но постарался быстро взять себя в руки и вернуть непринужденный тон, а на лицо – улыбку. – И после я ходил только потому, что мама настаивала. Типа раз уж начал ходить – надо обязательно закончить! И получить эту нафиг ненужную корочку. В итоге диплом есть, даже со всеми «отлично», а вот не играл ни на чем я уже очень и очень давно. Лучше бы было наоборот – бросил на третьем году, остался бы без бумажки, но зато продолжил заниматься самоучкой и играл бы, возможно, до сих пор.
– Быть может, когда-нибудь вернется желание взять инструмент в руки, как думаешь? – попыталась подбодрить Филиппа Милана.
– Не знаю. Но я своего ребенка не буду пихать куда-то, потому что «надо». Пусть сам решает, что нравится, а что нет. Даже если будет оставаться полгода до какого-нибудь диплома, не буду против, если решит бросать…
– Согласна! – поддержала его Милана. И спохватилась, осознав, что они только что проехали нужный поворот к СНТ, в котором располагалась дача ее родителей. – Так, проехали. Прости, поздно сообразила. Там должна быть возможность у магазинчика развернуться…
– Так точно, Иван Сусанин!
Они проехали через автоматические ворота, лишь на третий раз откликнувшиеся на нажатие брелока, и теперь кружились по улицам СНТ по указкам Миланы. Наконец, припарковавшись на небольшой стояночке прямо перед калиткой участка, на котором и располагалась дача, Филипп взял все привезенные вещи, включая рюкзак Миланы, пока та отпирала замок одной левой рукой, так как вторая была целиком и полностью занята держанием Инди.
– Добро пожаловать в нашу скромную обитель отдыха и объедания, – продекламировала Милана, когда калитка, протяжно скрипя, наконец распахнулась.
– Здесь очень здорово! – искренне воскликнул Филипп, взбираясь по небольшим ступенькам на летнюю веранду, сделанную из дерева. Посередине нее, занимая большую часть пространства, располагались садовые качели с мягкими подушечками, убранные из-под открытого неба от дождя.
– Да ладно тебе, – покачала головой Милана, борясь теперь с замком массивной входной двери. – Просто посмотри на дома вокруг. Целые замки! У нас так – только если на выходные перекантоваться. Но зато и зимой тоже можно, кстати. Все же домик теплый.
– Я всегда мечтал о своем доме и участочке. В квартире есть определенные плюсы, конечно, но вечно то с соседями не то что-то творится и от их криков и стуков никуда не денешься, то с лифтами беда. С той же парковкой в окрестности многоквартирного дома бывает вообще жесткая запара. А тут в этом плане все прямо прекрасно же…
– Это да, – согласилась Милана, пропуская Филиппа вперед внутрь дома. – Только побрызгаться надо. На всякий случай от клещей. Их расплодилось немерено… А ведь когда-то в детстве как будто вообще не было. Дача у нас с тех пор, как я себя помню – ее покупали бабушка с дедушкой по отцовской линии. Если не раньше. И всегда я спокойно по участку бегала босыми ножками, в одном сарафанчике… И ничего… Иногда такое ощущение, что за последние лет десять весь мир вокруг медленно регрессировал и попутно сходил с ума. Правда же все ухудшалось только… Интересно, этот процесс запустили люди и доводили природу? Или наоборот природа людей?
– Не знаю, – Филипп пожал плечами. – Но если человечество вмиг исчезнет, природе плохого от этого ничего не будет. Так что не знаю, чье воздействие сильнее. Но это точно замкнутый круг.
– Ой, а Инди? Его не покусают? – спохватилась Милана. – Эта прыскалка – только для людей, написано…
– Не переживай, я ему всего месяц назад дал таблетки, которые минимум восемь недель должны защищать. Так что все хорошо.
У Миланы была своя небольшая комнатка на втором этаже, куда вела почти что отвесная лестница с узкими скользковатыми ступеньками. Убранство ее состояло только лишь из застеленной полутороспальной кровати, офисного стола – из одной с кроватью коллекции ИКЕА, которую так любила мама Миланы, Алина Владимировна, с потертой советской табуреткой, розеткой, торчащей из стены, и плафоном с одной лампочкой.
Филипп редко бывал в гостях в принципе, а тут еще и на даче, с девушкой один на один – потому, как бы он не старался держать уверенный вид, но его охватила застенчивость. Он топтался у входа в комнату, продолжая все вещи держать в руках, пока Милана снимала покрывала и перекладывала подушки, чтобы было удобнее смотреть фильм. Инди же тем временем нарезал по комнате круги, нюхая каждый закоулок и, судя по всему, чувствуя себя совершенно вольготно, в отличие от хозяина.
– Так, а ноутбук на стол… поможешь пододвинуть стол к кровати? – Милана повернула голову и обнаружила стесняющегося Филиппа стоящим у самого дверного проема комнаты. – Ты там решил так и остаться? Проходи, вещи хоть положи. Чувствуй себя как дома, правда. Мы же отдыхать приехали.
– Ладно… сюда могу сложить рюкзаки и пакеты?
– Ну конечно! Так, хватай стол с той стороны и потащили.
После они направились к мангалу, стоявшему в углу участка. Милана вверила разжечь его Филиппу, мотивируя это тем, что у них за сам розжиг всегда отвечал только лишь отец, как представитель сильной половины человечества. Милана же держала поводок-рулетку, прикрепленную к шлейке на Инди, пока тот, высоко задрав закрученный хвостик, носился из стороны в сторону, все изучая и нюхая травинки с цветочками. Он явно больше любил такое место для прогулки, чем улицы Менделеевска, где обычно, после недолгого изучения одинакового везде асфальта, в какой-то момент совершенно терял интерес.
Опираясь на свои знания по кострам – ведь они с семьей часто ходили в лес – Филиппу через несколько минут удалось сделать так, чтобы угли занялись и начали давать жар. Тогда Милана вывалила на решетку из пакета заготовленное Филиппом мясо и положила ее поверх бортиков мангала.
Оставалось только ждать, а потому Милана повела все также зажатого гостя на веранду и усадила на садовые качели, на которых вполне можно было сидеть и под тенью крыши и медленно покачиваться – что очень и очень убаюкивало.
– Что ж, пока мясо готовится… вернее, я готовлю мясо, я же его положила, – пошутила Милана и добавила, – давай выбирать фильмы из твоей подборки.
– Так. Кхм… – задумался Филипп, сидя с чуть сгорбленной спиной на самом краешке качелей и обхватывая ладонями колени. – Ладно. Определишь просто жанр или пойдем по списку?
– По списку! – в глазах Миланы проскользнули искорки. Сама она сидела полубоком, обхватив рукой одну из цепочек, поддерживающих сиденье качелей на весу.
Тем временем Инди, устав нарезать круги под качелями, запрыгал на задних лапках, протянув к Милане передние, и несколько раз звонко тявкнул, как можно сильнее намекая, чтобы его тоже подняли наверх.
– Он любит с людьми быть. И если кто сидит на диване или стуле – всегда так, – пояснил Филипп, наблюдая за выкрутасами питомца.
– Так давай поднимем его.
– Не запачкает? Тут бежевые подушечки такие красивые…
– Ничего страшного, – Милана наклонилась и, подхватив сразу же быстро-быстро завилявшего хвостиком Инди. – Это сколько ему уже годиков?
– Четыре…
Сказав это, Филипп мгновенно погрустнел. В голову полезли воспоминания о том, как они с Никитой забрали домой шестимесячного Инди… казалось, будто это было только неделю или максимум две назад – а прошло три с половиной года. Уже и Никиты больше нет в живых… Неужели время и дальше будет нестись так стремительно, оставляя счастливые моменты жизни все дальше и дальше позади? Филипп думал о своем прошлом, настоящем… и будущем. И его сознание все сильнее прорезала мысль, что ему уже не быть счастливым. Быть может, человеку лучше быть всю жизнь одиноким? Чтобы не видеть, как из жизни уходят родные, близкие, друзья и домашние любимцы… Ведь наступит день, когда из веселого, полного жизни и энергии вечного щенка, Инди превратится в пожилую собаку, доживающую последние дни тяжело, быть может, даже с болью… А затем станет маленьким бездушным тельцем… И никогда больше не выбежит навстречу Филиппу, вернувшемуся домой, не бросится до дыр зализывать его руки, не будет тявкать, что-то требуя. Как ему пережить и это? Завести нового питомца-друга? Это все равно будет не Инди… И он не будет помнить Никиту. О том, что когда-то не станет бабушки с дедушкой и отца, Филипп даже боялся подумать, пряча эти мысли в глубокий тяжелый сундук в самые далекие и потаенные уголки разума.
На глазах Филиппа готовы были вот-вот выступить слезы, а в горле теперь словно стоял ком. Он не хотел портить настроение Милане, которая в этот момент была целиком и полностью увлечена Инди, пытавшимся, разыгравшись, ухватить ее пальцы своей маленькой слабенькой челюстью. Филипп изо всех сил постарался взять себя в руки и, улыбнувшись, попытался отвлечься, переведя тему обратно на выбор фильма для просмотра:
– Ну что, готова слушать претендентов из списка?
– Так точно, капитан! – Милана в шутку отсалютовала левой рукой, но позабыла про игру с Инди, который цапнул ее за пальцы правой. – Ай! Как прищепка прямо…
– До крови не укусит, но ущипнет больновато…
– Зато вон какой довольный. Доволен, да, маленький дьяволенок? – вновь принявшись заглаживать пёселя и чесать ему ушки и шейку, сказала Милана.
Филипп принялся перечислять фильмы по списку, заготовленному в закладках телефона, с жанровым определением, аннотациями и списком ключевых актеров. Милана сходу забраковала пару фильмов киновселенной Марвел, попавших в список, так как смотрела их все. По этой же причине были вычеркнуты фильмы «Легенда» и «Исходный код». К небольшому разочарованию Филиппа, был получен отказ и по фильму «Поезд на Юму» – Милана призналась, что не особо любит вестерны. Филипп уже начал нервничать из-за того, что список заканчивался, но не было еще ни одного фильма, который получил бы отметку хотя бы «возможно». И тогда он достал из рукава припасенный козырь: фильм «Резня» 2011 года режиссера Романа Полански. Малоизвестная в широких кругах трагикомедия всего восемьдесят минут длиной, основанная на пьесе Ясмины Реза «Бог Резни». С, казалось бы, на первый взгляд незамысловатым сюжетом о том, как два мальчика подрались, после чего их родители собрались в одной квартире – где и происходят все события – чтобы попытаться прийти к мировой. Что получалось у них не очень – от слова «совсем». Именитый состав актеров, включая Кристофа Вальца, и ряд наград и номинаций от «Сезара» до «Золотого глобуса». В общем, Филипп был уверен, что Милана фильм не смотрела и что он ей точно понравится – и это идеальная формула, на его счастье, сработала.
Определившись с фильмом, они сняли с мангала готовый куриный шашлык, который распространял просто восхитительный запах, и переложили с решетки в глубокую тарелку, которую намеревались, разумеется, взять с собой. Тем временем Филипп не умолкал, рассказывая Милане различные факты из киноиндустрии, которую обожал всем сердцем. Понесло его с вопроса девушки о том, что за актер Кристоф Вальц и где играл помимо фильма «Резня».
Наконец они вновь оказались в комнате Миланы на втором этаже, разложили еду, усадили на кровать Инди и улеглись, полностью готовые к просмотру. Милана, сославшись на то, что в доме клещей уж точно быть не должно, стянула с себя толстовку и бросила ее на рюкзаки, оставаясь в плотно облегающей ее сексуальную фигуру маечке – Филиппу пришлось заставлять себя отводить глаза, чтобы не впериться взглядом, словно маньяк.
– Это намного лучше, чем в кинотеатре, – сказала Милана, наливая в пластиковый стаканчик апельсиновый сок. – Тебе налить?
– Да. И по поводу кинотеатра полностью согласен! Еще и КАКОЙ фильм, тебе ну точно понравится – не то, что сейчас крутят… хрен пойми что, если без мата.
– А Инди нельзя кусочек мяска дать, да? – спросила девушка, утонув в жалостливых глазах пёселя, который плюхнулся на жопку и водил своим маленьким кожистым носиком, принюхиваясь.
– К сожалению, нет… раньше давали, очищая от соли и специй. А потом один раз этого малыша откачивали в ветеринарке… Думали все, не очухается. Теперь у него только его корм и некоторые фрукты с овощами.
– У нас что-то есть, что можно было бы дать? А то у меня сердце лопнет от этого взгляда!
– Огурцы есть… черт, они малосольные. Яблоки, точно. Не поверишь, он их обожает. Даже можно сказать, с ума сходит.
– Ого. Никогда бы не подумала…
– И мандаринки очищенные. Но совсем немного даем, половину очищенной дольки. Бананы за обе щеки уплетает. В общем, странное это существо, Инди, – улыбнулся Филипп, нежно погладив любимца по голове.
Теперь, когда у каждого находящегося в комнате было, чем перекусить, Филипп нажал клавишу «пробел», запуская тем самым проигрывание фильма.
На середине фильма Милана свернулась калачиком, прижавшись вплотную к Филиппу. Затем положила голову ему на грудь – чему тот, конечно же, не препятствовал. И даже, через довольно короткое время, преодолев сковывающее смущение, приобнял девушку за плечо, чувствуя, как сердце готово вот-вот выскочить из груди. Так они и пролежали до самых титров, каждый думая о том, делать ли следующий шаг? И если делать, то каким образом?..
– Очень классный фильм, правда, – сказала Милана, оперевшись теперь подбородком о грудь Филиппа и заглядывая ему прямо в глаза. – Спасибо, что показал, сама бы я никогда не нашла.
– Да не за что… – полушепотом ответил Филипп, утопая в ее прекрасных серо-зеленых глазах.
Их лица были так близко, Филиппу казалось, что стоит только чуть наклонить голову и их губы соприкоснутся… Внутри него горело желание, но он изо всех сил старался не перейти черту, которая могла бы навсегда оттолкнуть от него Милану… Но в одно мгновение они оба решились и, потянувшись друг к другу, слились в страстном поцелуе. Милана подползла выше, теперь сидя сверху Филиппа – и он совершенно потерял контроль. Целовал ее скулы, шею, ключицы, затем вновь возвращался к губам. Руки скользнули на бедра девушки, и в следующий момент Филипп стянул с Миланы майку. Кровь стучала в висках, все тело словно объяло пламенем. Перевернувшись, теперь Филипп оказался сверху и, продолжая осыпать Милану поцелуями, сжал ее грудь. Сбросив лямки на тонкие плечи, стянул лифчик. После чего потянулся к ремню джинсов… но внезапно остановился, словно остолбенев.
– Что… что такое, что случилось? – изумилась Милана, обхватив Филиппа за талию и попытавшись притянуть его к себе, чтобы вернуть обратно в ту разожженную прелюдию, которая буквально мгновение назад разыгрывалась между ними.
– Я… у меня нет… презервативов, – понуро ответил Филипп, ложась рядом с Миланой. – И, наверное, мне в принципе нельзя было срываться так… прости, пожалуйста.
– Ого! – неожиданно Милана рассмеялась, прикрывая руками лицо. Затем, сквозь непрекращающийся смех, добавила. – Не самый лучший момент для шуток, понимаю. Но мне кажется, что ты, наверное, первый во всем мире парень, который поехал с девушкой на дачу смотреть фильм… вдвоем, без родителей или еще кого бы то ни было – и не взял презики!
В ответ Филипп грустно улыбнулся. Он одновременно и в самом деле винил себя за то, что полез к Милане, и проклинал, считая себя самым большим идиотом на всей земле, что не подготовился к моменту, о котором так много мечтал и воображал.
Еще с пару минут Милана смеялась, затем, вернув лифчик, сползла, слабая от столь долгого смеха, с кровати и налила себе еще сока, вмиг осушив стаканчик.
– Фух. Ладно. Все нормально. Потому что я их взяла, – и хитро блеснув глазами, Милана достала из своего рюкзачка упаковку.
Но Филипп, облокотившись о подушку, понуро покачал головой:
– Наверное, не стоит этого делать… я и так чувствую себя виноватым, как будто тороплю тебя.
– Да? Что ты говоришь…
Милана оперлась руками о диван, низко наклонившись – так, чтобы Филиппу открывался очень и очень сексуальный вид. Затем медленно забралась чуть выше и остановилась на уровне ширинки джинсов, вместе с тем начав расстегивать его ремень.
– Мне прекратить? – спросила игриво она, приспустив с Филиппа штаны и положив ладонь на его пульсирующий член, прикрытый теперь лишь тонкой тканью трусов.
– Я… Милана, правда…
Но договорить Филипп не сумел… И влюбленные слились в экстазе.
– Филипп, я хотела тебя спросить… – начала говорить Милана, когда они, одевшись, убирали со стола и застилали взбитую кровать. – По поводу учебы. Дело в том, что документы можно подавать до двадцать пятого июля, я посмотрела. В общем, всего неделя. Что хорошо – я была права, после эпидемии коронавируса так и оставили возможность дистанционной подачи заявлений. Не придется мотаться туда-сюда. Так вот, ты узнавал у отца, как бы он отнесся к тому, если бы ты уехал со мной в Питер?
– Я… – Филипп сначала замялся, но понял, что не сможет обманывать Милану. – Он за. Целиком и полностью.
– О, это хорошо! Я вчера убила несколько часов, искала варианты. По большей части по юридической специальности и инженера-программиста. Тебе бы что было интересно на самом деле?
– Думаю, программистом. Да. В принципе много самоучек в этой области, поэтому должен суметь нагнать, – почесав затылок, ответил без особого энтузиазма, но продолжая держать на лице натянутую улыбку, Филипп.
– Отлично! – обрадовалась Милана и предоставила ему целый список институтов и направлений, которые могли бы ему подойти. – Давай определимся по баллам, сравним со списками прошлых лет. Сколько у тебя было в общей сумме по русскому, математике и физике? Считая там значок ГТО и сочинение? Интересно, почему для программистов нужна физика… но неважно.
– Триста два. Или триста три… в общем, где-то так, да.
– Ого! Что ж, это не сужает нам выбор – но это и к лучшему!
– Да… – вяло кивнул Филипп. – Хорошо, когда есть выбор…
– Погоди, ты же собирался пойти с друзьями погулять, разве нет? – спросил удивленно Филипп, отложив книгу и с беспокойством смотря на брата, стоявшего в проеме его комнаты, облокотившись о дверной косяк.
– Они не то чтобы мне друзья… не знаю. Я подумал, что лучше было бы какой-нибудь фильм посмотреть. А им скажу, что… не знаю… дела появились. Например, родители помочь попросили или еще что.
Никита сделал шаг в комнату и, запрыгнув на кровать, улегся и уткнулся лицом в подушку. Вслед за ним, цокая коготочками, вбежал Инди и, взметнувшись по ступенькам, прижался бочком к Никите, свернувшись калачиком и поглядывая теперь своими черными бусинками на Филиппа. Тот сидел в офисном кресле за своим столом и, потерев кончиками пальцев переносицу, вновь принялся уговаривать брата. Как делал это же примерно с час назад, когда Никита пришел посоветоваться: соглашаться ему на приглашение погулять, пришедшее ему в социальной сети от одноклассника, или нет?
– Никит, поверь, дистанцироваться ото всех – не лучшая идея. Не бери с меня пример. Вот я окончил школу, а что мне вспомнить? Только сплошную учебу? На всех переменах один, если только кому-то не нужно списать или помочь с вариантом домашки…
– Мы с тобой часто кооперировались, как я из началки перешел, – поправил его брат. – И все же хорошо было, разве нам было скучно или еще что?
– Нет, конечно, – улыбнулся Филипп. – Но все равно очень и очень важно уметь налаживать контакт со сверстниками. Общаться, что-то новое, в конце концов, из этого общения узнавать.
– Пф-ф. Новое? Мне с ними неинтересно! Какой там видос вышел у какого-то, фиг пойми, блогера или кто к кому подкатил или собирается…
– Не утрируй, – не согласился Филипп. И, покачавшись из стороны в сторону на кресле, добавил то, что волновало его на самом деле больше всего касательно брата из-за своего не совсем удачного жизненного опыта. – К тому же, а как ты найдешь себе пару? А так может в той или иной компании какая-нибудь очень хорошая девушка будет: и умная, и красивая…
– Среди сверстников? Ну нет! – Никита аж вскочил на кровати. – Красивые – да, есть. Но умные?.. Ты просто не представляешь, как мне не повезло с одноклассниками в принципе!
– Так, все. Давай одевайся и готовься к прогулке, – не выдержал препираний Филипп. – Повторюсь, не отталкивай друзей и не замыкайся в этой треклятой зоне комфорта, как я. Быть изгоем, хоть и по своему выбору, плохо.
– Зря я тебе сказал в принципе, что зовут, – вздохнул Никита, поднимаясь и усаживаясь на край кровати. Инди забегал вокруг него, несколько раз тявкнул. Поняв, что никто пока что никуда не уходит, он вновь довольный улегся рядышком. – Или вот, у меня идея. Может, ты тоже пойдешь? Со мной. Будет и легче, и интереснее?
– Я? Ну не-е-ет, – тут же открестился Филипп, отворачиваясь обратно к столу и возвращаясь к лежащей на нем книге.
– Понятно, – закатил глаза Никита и вскочил на ноги. – Кидала.
– Пусть так, – улыбнулся Филипп.
– Ладно! Но в своем потраченном времени я буду винить тебя. Кидала!
Никита вышел из комнаты брата и пошел одеваться. Так как он уже на самом деле опаздывал, действовать ему пришлось быстро: натянул первые попавшиеся синие джинсы и накинул, не меняя футболки, красную клетчатую байковую рубашку. Затем, пока он обувался в коридоре на коврике, зашнуровывая, пыхтя, подаренные Филиппом белые кроссовки, тот вышел к нему, чтобы проводить.
– Ты молодец, что решился, – произнес Филипп, сложив руки на груди. – Уверен, что когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.
– Ага. Трижды спасибо, – съязвил Никита и, наконец, распрямился, справившись со шнуровкой. – Все, я готов. Закроешь?
– Да. Хорошо тебе провести время!
– Постараюсь. А как приду – думаю, максимум часиков в восемь – с тебя фильм, который не смотрели еще. Пока!
И Никита выскользнул за дверь, направляясь на прогулку, на которую его позвал одноклассник по имени Саша. Вернуться домой ему суждено уже не было.