Аннет сидела посреди гостиной на огромной картонной коробке и потягивала что-то из огромной кружки в виде головы Санты. И судя по запаху специй и сливок, витавшему даже в коридоре, это был вовсе не ее обычный черный кофе.

– Всем праздничного настроения! Хо-хо-хо! – невесело протянула она и отсалютовала вошедшим Лоре и Марселине нелепой кружкой. Аннет, в своих обтягивающих кожаных брюках, была больше похожа на валькирию, чем на рождественского эльфа. – Я там эггног сварила, налетайте. Мы его всегда дома пили, когда елку украшали… Традиция! – И она сделала еще один длинный грустный глоток.

Несмотря на соблазнительные ароматы мускатного ореха и корицы, праздничным духом тут и не пахло.

– Девчонки, тут такое дело, нам надо как-то притащить елку. Ее доставили во двор, а дальше отказались. – Лора удивленно подняла бровь. Неожиданно, что кто-то смог в чем-то отказать Аннет, но, видимо, рождественская суматоха и не до такого доводит. – А наша драгоценная мисс МакТирнан заявила, что слишком хороша для того, чтобы таскать деревья для языческих обрядов!

– Которые даже не включают в себя призыв мертвых! – Джейк, до того шнырявший у кухонных шкафов в поисках чем бы поживиться, через плечо показал Аннет неприличный жест, виртуозно уклонился от брошенного в него пластикового елочного шарика и вернулся к своим занятиям. Сразу несколько пылевых человечков осаждали кофемашину в безуспешных попытках сотворить капучино для своего хозяина, но в итоге то захлебывались в молоке, то умирали под струей пара.

– Кыш, ребятки, я сама все сделаю. – Лоре было странно говорить с крохотными големами. Она даже не знала, понимают ли они вообще человеческий язык, но Джейка всегда очень радовало, если кто-то с уважением относился к его творениям. А ей сейчас очень нужно было, чтобы Джейк был рад. – Кстати, о призыве мертвых… Есть у меня к тебе одна просьба, как раз об этом! Можем и елку принести, и устроить правильный языческий обряд!

Джейк глянул на нее скептически и только фыркнул, но все же благосклонно принял кофе, и Лора посчитала это хорошим знаком. Джейк не соглашается сразу и предпочитает повредничать? Ничего, она переживет. Главное – результат, а уж гордость ее этими детскими выходками задеть не получится. У нее еще есть козырь в рукаве. Один высокий, одетый в черное козырь, которого Джейк боготворит.

– Ну и ладно, не хочешь – не помогай, мы и сами справимся… – Лора закашлялась, сделав глоток эггнога, который почему-то обжигал горло и нещадно горчил. – А большая там елка?

– Не очень… Мы справимся! – Язык у Аннет слегка заплетался, но она опрокинула в себя остатки напитка, оставила голову Санты на полу и смело зашагала по коридору с воинственным кличем. На валькирию она стала походить еще больше, и это вызывало опасения.

«Ну, хотя бы не беспросветная тоска. Видимо, она все же скучает по дому больше, чем готова признать», – подумала Лора и отправилась следом.

Прислоненная к одной из стен внутреннего дворика ель оказалась просто монструозных размеров. Не меньше трех метров, ярко-зеленая и пушистая настолько, что даже упаковочная сетка сдерживала ее только совсем чуть-чуть. А рядом стояла увесистая коробка с креплением.

– Мы не справимся, – констатировала Лора.

– Ни единого шанса, – согласилась Аннет.

– Вам помочь, дамы? – раздался вкрадчивый голос за их спинами.

Девушки подпрыгнули. За их спинами, во всей своей королевской красе, стоял Оскар Драммонд и бесстыдно улыбался. Шерстяной пиджак с иголочки, до неприличия белая рубашка с изумрудом в воротничке, золотая оправа очков и улыбка, достойная награды киноакадемии, – да, это был он, Прекрасный Принц собственной персоной, только что вышедший из лондонской двери.

– Вот и встретились, как и договаривались! – Еще сильнее расцвел Оскар, хотя и казалось, что такое уже невозможно. Он изобразил галантный поклон, скинул пиджак и закатал рукава, готовый помочь дамам в беде.

«Хм, с чего бы это мы договаривались?» – Лора точно помнила, что ничего не ответила на вчерашнее эсэмэс. Аннет почему-то сверкнула на нее глазами, но видно было, что она только того и ждала, чтобы на кого-то переложить обязанности грузчика. И Оскар, этот лощеный столичный красавчик, оказался неожиданно полезен!

Он аккуратно положил ель на землю, легко, как пушинку, подхватил ее за ствол, вежливо попросил Аннет придержать верхние ветви, а Лору открыть дверь. Предусмотрительно уточнил, что позже сам вернется за оставшейся коробкой, и с гордо поднятой головой спас положение и даже целое Рождество! От такого приторного рыцарства у Лоры начинало слегка сводить зубы. Но помощь есть помощь, только дурак от нее откажется.

Когда, спустя час и тысячу проклятий, ель наконец водрузили в центре гостиной, без сил оказались все. А потому был решено сварить новую порцию эггнога и слегка передохнуть. Аннет весь час не отрывала завороженного взгляда от сильных рельефных рук Оскара. Его атлетичное телосложение раньше скрывал строгий костюм, а теперь, в жарко натопленной гостиной, стало ясно, что в этом парне может привлекать не только красивое лицо и белозубая улыбка. Джейк в присутствии Оскара тоже сиял как начищенный медный поднос, на который он заботливо выставлял вазочки с имбирным печеньем и засахаренными дольками яблок, а потом, ко всеобщему удивлению, даже включил на своем телефоне плейлист с рождественскими гимнами. Незамысловатые песенки давно набили оскомину, но сейчас всем в них почудилась какая-то частичка настоящего волшебства.

Марселина, до того безучастная ко всему, внезапно вспорхнула со своего места и направилась к плите. Немного погромыхав дверцами шкафчиков и какими-то кастрюльками, она вернулась и протянула Лоре изящную фарфоровую чашечку, исходящую восхитительно ароматным паром. Горячий шоколад в ней оказался густым, почти черным, и очень терпким. Такого в штате Мэн не найдешь! Его аромат, тягучий и пряный, смешивался с запахом хвои, медленно накрывшим всю комнату. Рождественские песни, болтовня Аннет и звон стеклянных елочных шаров смешались в голове, отгоняя тревожные мысли. Тепло от каминов нежно обволакивало, а бархатная обивка кресел ласкала кожу. Все это было похоже на сцену из голливудского фильма или бродвейского мюзикла. Казалось, вот-вот из дымохода вышагнет Санта и потребует молоко с шоколадным печеньем, или по углам зашуршат его длинноухие эльфы, или, на худой конец, фея-крестная по взмаху волшебной палочки превратит Джейка в тыкву, а остальных отправит на праздничный бал. Лора захихикала в чашку, представляя, какая кислая, длинная и серая из Джейка получилась бы тыква, и решила, что эльфов ждать бессмысленно, праздник нужно создавать самим!

– Пойдем наряжать елку? И, может, еще украсим ветвями каминную полку…

Марселина только вновь удивленно подняла брови и посильнее натянула рукава своей серой водолазки:

– Нет, спасибо. Я посижу здесь и подожду, пока господин агент не вернется, чтобы меня арестовать. К тому же я уверена, что твоим друзьям моя компания не придется по вкусу.

– К нам заглянет агент Совета?! Кто именно? Когда? А зачем? – Джейк, как обычно, все слышал и во все встревал. Эх, знать бы какое-то заклинание, чтобы превратить его во что-нибудь тихое и спокойное! Ну, вроде тыквы. Марселина на Джейка даже не взглянула, а Лора, обернувшись к нему в кресле, заговорщически сощурила глаза и протянула:

– Да-а-а… Как же его фамилия? Кажется, агент Араи. Вроде бы он упоминал, что ему понадобится твоя помощь… – Джейк захлебнулся эггногом. – А тебе, Марселина, может, стоило бы быть поприветливее, чтобы мои друзья стали и твоими?

– Я здесь не за этим, – отрезала та. Лоре оставалось только пожать плечами и напомнить себе, что она твердо решила не быть Марселине судьей.

Короткий декабрьский день подходил к концу, за окнами постепенно темнело, в гостиной один за другим зажигались торшеры и бра с теплым золотистым светом. Снегопад не прекращался, так что легко было представить, что они попали в зачарованный замок где-то в горах Шотландии. Оскар уже ловко разматывал бесконечную электрическую гирлянду, подпевая Фрэнку Синатре приятным баритоном. Лора только закатила глаза:

«Господи, в нем есть хоть что-то человеческое?! Или вообще все такое идеальное?!»

Аннет, не расставаясь со своей огромной кружкой, примеряла к еловым ветвям то один шарик, то другой:

– Олененок, как думаешь, какой набор лучше повесить? У нас есть красные шары, золотые колокольчики и белые звезды… Или это снежинки? – Она оценивающе покрутила в руках что-то сверкающее, с шестью острыми лучами.

– А зачем выбирать? Давай повесим все сразу!

– Ну нет, это будет перебор. – Аннет задумчиво постучала по подбородку пальцами, на которых уж точно был перебор колец и перстней.

– А я думаю, Лора права! – Оскар встал рядом и приобнял ее за плечи, так же внимательно разглядывая ель. – Этому мрачному пространству нужно больше блеска! Я там заметил еще красные ленты, их тоже непременно нужно использовать!

Гостиную Лора мрачной вовсе не считала, но в очередной раз не могла отказаться от помощи, хоть и почувствовала себя неуютно. Оскар же – святая простота! – этого не замечал. Он бесцеремонно сделал глоток из ее кружки, удивленно приподнял идеальную бровь и окрестил напиток «вполне достойным», а затем начал со знанием дела развешивать красные шары по еловым ветвям. Джейк взял пригоршню колокольчиков и бестолково украшал ими все ручки, крючки и завитки канделябров, нетерпеливо поглядывая на Лору. Аннет таки пристроила хрустальное нечто на одну из ветвей и вытащила из недр коробки деревянную фигурку щелкунчика в гусарском наряде. Куклу она поставила у камина, проворчав, что если та будет на нее пялиться, то быстренько отправится в костер, так она принесет хоть какую-то пользу.

Мистер Булавкин, до того мирно жевавший голову пряничного человека, видимо, тоже решил внести свою лепту в создание праздничного декора. Громогласно пискнув, он поджал свои короткие лапки и спрыгнул с дивана прямо в блестящий комок мишуры. Разок фыркнул и закрутился безумным волчком, наматывая на колючки все новые и новые слои гирлянды, пока окончательно не запутался и не застыл посреди этого безобразия, злобно сопя. Оскар, хихикая как пятилетка, аккуратно водрузил на эту горку колючек и светящихся лампочек маленькую шапочку Санты, а Аннет, умирая со смеху, сделала примерно тысячу фотографий на свой телефон.

Лора, посмеиваясь вместе со всеми, решила посмотреть, что еще спрятано в недрах необъятной коробки. На самом дне она обнаружила потрясающей красоты рождественский венок. Аккуратные еловые веточки хоть и были из пластика, но благоухали не хуже живых, красные и белые ягоды перемежались маленькими золотыми шишками, а венчала все это великолепие золотая фигурка королевского оленя. Да, такая вещь определенно подходит их гостиной! Лора водрузила венок на каминную полку между высокими свечами, и над ухом у нее раздался восхищенный вздох. Оскар снова приобнял ее за плечо и сделал селфи так, чтобы венок попадал в кадр. Лора от этого смутилась еще больше: ее темно-зеленое клетчатое платье с глубоким вырезом ей определенно шло, но на фоне неотразимого Оскара она казалась себе не больше чем просто нелепым рыжим шутом.

– Ух ты, как тут у вас интересно… – Только что вошедший Ноа глянул на Лору в непрошеных объятиях Оскара, и его обычная озорная улыбка тут же угасла. На взъерошенных волосах сверкали снежинки, а на плечах лежало по небольшому сугробу. В праздничной гостиной он смотрелся угрюмым духом зимней ночи, но, к счастью, быстро взял себя в руки и снова широко улыбнулся: – Я пиццу принес, но, видимо, взял маловато.

Джейк при виде Ноа восторженно пискнул, Марселина поглубже вжалась в кресло и, кажется, перестала дышать, Аннет накинулась на угощение, а Лора благодарно улыбнулась, делая вид, что никакого Оскара и вовсе не существует. Из динамиков полился голос Мэрайи Кэри. Пицца, сразу же деловито обнюханная ежиком, исчезла за несколько минут, порция сладкого горячего эггнога вернула тепло во взгляд Ноа и даже добавила легкий румянец, а на их роскошной ели все еще чего-то не хватало… Звезда! Где-то Лора видела большую звезду из прозрачного золотистого стекла. Украшение обнаружилось там же, где и венок, – на самом дне под завалами аляповатой дешевой мишуры, рваных гирлянд и надтреснутых красных шариков.

– Помочь? – Снова тихие слова за спиной, от которых Лора вздрогнула. Какого черта сегодня все подкрадываются со спины?! Но голос принадлежал улыбающемуся Ноа, и сердце, пропустив пару ударов, снова забилось, но уже немного радостней. Видимо, дело было в том, кто именно подкрадывается. Она хитро улыбнулась одним уголком рта и протянула Ноа звезду:

– Кажется, это задачка для такой шпалы, как ты.

Он окинул взглядом внушительных размеров ель и только засмеялся:

– Здесь даже я не справлюсь! Я тебе стул принес.

Пожав плечами, Лора взобралась на предложенный стул и водрузила звезду на самую верхушку, а Ноа, невесомо поддерживающий ее за талию, что-то шепнул и заулыбался еще шире. Звезда сияла! Как будто живые, шустрые искорки собрались в ее стеклянных лучах и озарили всю гостиную теплым золотым светом. Джейк захлопал в ладоши, чем сразу же вызвал насмешки Аннет. Оскар одобрительно кивнул и отсалютовал еще одной нелепой рождественской кружкой. И даже Марселина в своем огромном кресле тонко, еле заметно улыбнулась. Хотя последнее, возможно, Лоре показалось, потому что та сразу же отвернулась и спрятала лицо в своей кружке с горячим шоколадом.

Впрочем, кто бы ее осудил? Шоколад был великолепным! Все вокруг показалось Лоре просто замечательным и по-настоящему прекрасным. Опершись на неизменно затянутую перчаткой руку, она спрыгнула со стула и, подхватив свой почти полный бокал, устроилась на одном из диванов. Довольно щурясь на огонь в камине и огоньки гирлянды, которой Оскар довольно-таки мастерски украсил картинные рамы, стеллажи и подоконники, Лора смогла наконец-то выдохнуть. Вечный тревожный узел внутри ослаб, а губы сами растянулись в широкой улыбке.

Из динамиков доносился чарующий голос Джуди Гарланд, сладкий шоколад пьянил не хуже вина… Но в следующий миг на диван рядом плюхнулась Аннет. Эггног чуть не выплеснулся из головы Санты, заставив Лору зашипеть и опасливо подобрать подол. Но Аннет, не обратив на это внимания, только горестно вздохнула. Ей-богу, настроение у нее скачет как кардиограмма!

– И на кой черт Реджинальд меня заставил этим заниматься? – От мрачного тона ее голоса и угрюмого вида молоко в эггноге уже давно должно было скиснуть.

– Ну, по-моему, у нас очень даже неплохо вышло!

– Да, олененок, вышло неплохо… Все сияет. – Из ее уст это прозвучало как оскорбление. – Только вот кому все это нужно? На Рождество все разъедутся, уже через неделю здесь будет тихо и пусто, как в склепе. Даже Реджинальд поедет к семье! И для кого все эти печеньки и огоньки, а? Для меня одной?

– Мне, конечно, удивительно слышать, что у Реджинальда есть семья и они готовы проводить с ним время, но подожди унывать! Я-то точно буду здесь. Не лететь же мне обратно через океан, в самом деле! Да и не к кому…

Аннет слегка улыбнулась и потрепала Лору по щеке:

– О да, еще одна неудачница… Да мы с тобой настоящая команда мечты!

Помешав Лоре обзываться в ответ, в разговор встрял Джейк, до того тенью маячивший за спиной Ноа и не отрывавший от него восхищенного взгляда:

– Кхм… Вообще-то я тоже никуда не собираюсь уезжать… Отпуск с моими родственниками – тот еще дурдом. Вместо рождественских подарков у нас достают зеркала памяти, где спрятаны осколки душ предков. Прикиньте, нужно выслушивать нотации не только от живых, но и от мертвых! А мать опять заведет свою вечную тему про наследие и бла-бла-бла… Короче, ликуйте, девчонки, я с вами! – Джейк заулыбался, но все же не был бы собой, если бы сразу скрипуче не добавил: – Только подарков я вам дарить не буду!

И сразу же голос подала Марселина:

– И я хочу остаться здесь. Если можно. – Никто, кроме радостной Лоры, на нее даже не взглянул, и она вновь уткнулась в чашку с шоколадом.

Аннет только скривилась, но тут в лучших традициях рождественского чуда к разговору подключился Ноа:

– У меня, кстати, тоже не было планов на сочельник… Мне нужно будет присутствовать на заседании Совета, но оно немного раньше, в день зимнего солнцестояния. А потом я совершенно свободен. Ну как, возьмешь и меня в компанию? – И, секунду подумав, добавил: – Могу приготовить традиционный шотландский хаггис! – чем вызвал волну удивленных возгласов.

Что такое хаггис, Лора не знала, но сейчас была готова съесть все, что приготовит этот очаровательный мужчина. Судя по виду Джейка, он тоже. Но вот Оскар отвернулся со словами о том, что даже он, коренной шотландец, такую дрянь терпеть не может. А Аннет задумчиво пожевала губу, сделала длинный глоток из головы Санты, тряхнула волосами и наконец вынесла свой вердикт:

– Ноа, внутренности мы есть не будем, и точка. И хоть от кого-то из вас я все-таки жду рождественский подарок, поняли?

Лора не выдержала и рассмеялась. Джейк тут же наколдовал пылевого человечка, который с поклоном поднес Аннет комочек ее же фиолетовых волос, выуженный из-под дивана, отчего та брезгливо замычала и срочно ретировалась на кухню, а все остальные захохотали так, что заглушили и Джуди Гарланд, и вой метели за высокими окнами.

Ноа наконец тоже немного расслабился, снял свое устрашающее черное пальто, сел рядом с Лорой на самый краешек дивана и… Все испортил.

– Тебе удалось узнать что-то полезное?

От такого резкого контраста Лора чуть не поперхнулась. Ее как будто окатили ледяной водой. Вместо приятного тепла внутри разлилось горькое, как змеиный яд, разочарование, а сразу за ним на свое старое место вернулись холодные, острые, но такие привычные шипы, пронзающие грудную клетку. Так ощущалось одиночество.

«Ты опять забыла, что у него, вообще-то, в отличие от тебя, есть работа? И он ее выполняет. А ты себе чего напридумывала?» – ехидный внутренний голос раздражал, но в очередной раз был прав. Она забылась, ведь такой неуверенности и одновременно спокойствия рядом с кем-то она раньше не чувствовала. Но ничего страшного, все бывает впервые. Она, как обычно, возьмет себя в руки, снимет розовые очки и справится с этим.

Лора медленно отставила кружку на изящный дубовый столик, тихонько вдохнула и повернулась к Ноа, стараясь скрыть бушующие внутри чувства за волной кудрей и деланой улыбкой.

– Знаешь, я должна извиниться. Я поняла, что шпионить за девушкой, оказавшейся в такой страшной ситуации, неправильно. Это подло. Так что прости, что пообещала помочь, но я просто не могу этого сделать. И не хочу.

Она вряд ли своей неловкой игрой смогла обмануть опытного следователя, но обида ненадолго отключила рациональное мышление. Ей стоило подготовиться получше, рассказать хоть что-нибудь, отвлечь, отвести подозрения от Марселины. Но сейчас ей хотелось уйти, забиться в самый дальний угол и остаток вечера с упоением предаваться жалости к себе.

Уголки губ у Ноа опустились, глаза потемнели:

– Хорошо, ты права, но Лора… Что случилось? Я тебя чем-то обидел?

Секунда – и вот уже он снова казался таким теплым и уютным, вызывающим доверие, что от этого нужно было срочно бежать.

– Кстати, Джейк не хочет призывать для нас призрак Тимотеуса. Но ты, пожалуйста, попроси его еще раз, уверена, тебе он не откажет. А я устала, пойду к себе.

Лора вскочила с места, не дождавшись ответа и даже не посмотрев перед собой, отчего влетела прямо в подходящего к ним Оскара. Тот, к его чести, только любезно улыбнулся и галантно предложил руку, от которой она не могла отказаться. Зубы Ноа отчетливо скрипнули.

– Уже уходишь? Позволь тебя проводить. – И, продолжая светскую беседу с того места, на котором они никогда не останавливались, Оскар непринужденно потянул растерянную, злую и несчастную Лору к выходу из гостиной. Они прошли по галерее, затем вдоль одинаковых дверей прямо к ее комнате.

«Интересно, когда он успел узнать, где я живу? Это странно. А, какая разница!» – И Лора молча распахнула свою дверь, решительно влетев внутрь. Оскара она оставила на пороге – пускай сам решает, хочет ли войти.

Прекрасный Принц от такого обращения онемел: он, очевидно, не привык, что молодые девицы добровольно отказываются от его крепкого плеча и прямо посреди его речи без объяснений уносятся вдаль. Он осторожно шагнул в комнату, всматриваясь в Лору как в чумную ведьму: от злости ее пальцы сжимались в кулаки, волосы завивались змеиными кольцами, а складки платья раздувались при каждом резком движении, как пиратские паруса. Оскар смотрел завороженно, впервые за вечер не находя что сказать… В его глазах читалось: «Господи боже, что пьет эта девчонка?!»

В этот момент Лора уже пригубила янтарную остро пахнущую жидкость из тяжелого широкого стакана. Только после первого глотка она все же заметила широко открытые удивленные глаза Оскара, приподняла бровь и нагло ухмыльнулась:

– Будешь? Шотландский. – И тут же отвернулась к шкафу, потянувшись за вторым стаканом.

– Аромат родины не узнать невозможно.

Фраза вышла такой неловкой, а тон таким напыщенным, что Оскар смутился и, слегка покраснев, ринулся помогать с напитком. Маленькая кухонька определенно не была рассчитана на кого-то со столь широкими плечами, да и Оскар явно не привык к таким небольшим помещениям. Они столкнулись. Лора больно ударилась носом о его локоть и разозлилась еще больше. Дальше последовала тирада неловких извинений, которая не помогала, а только раздражала, но наконец Прекрасный Принц успокоился, вальяжно сел в кресло у стола, слегка наморщил нос от запаха из стакана и произнес:

– Знаешь, я вообще-то уже пару недель работаю в этой библиотеке, удивительно, что встретились мы в Лондоне, а не здесь…

– Я здесь недавно… – успела вставить Лора, но Оскар не дал ей продолжить. Он привык заканчивать свои мысли, а диалоги, видимо, планировал заранее:

– Да, библиотека у Реджинальда хоть и старомодная, но впечатляющая! И где ему удается доставать все эти труды? Более редкие книги я встречал только в библиотеке нашего поместья. Моя мать, знаешь, крайне щепетильна и тщеславна в вопросах магии… Но я не об этом. Здесь я изучаю одну книгу, которая, надеюсь, поможет мне освоить пару новых заклинаний для создания порталов, уже без использования крови. А то все-таки каждый раз колоть себе палец ужасно неприятно и как-то по-варварски. Да и валлийский не самый простой язык. Ты знала, что по какой-то причине мне даются только заклинания на валлийском?

– Нет, Оскар, я этого не знала. Я вообще, представь себе, мало что о тебе знаю. – Лора из всех сил пыталась скрыть язвительный тон, но ароматная жидкость в стакане только распаляла ее злость, как ведьмино зелье. Как же бесила его бесцеремонность и самоуверенность! Как же бесила эта комната, которая казалась слишком простой и темной для Оскара, у которого – вот сюрприз! – нашлось целое поместье с роскошной библиотекой! Бесил этот бесконечный снегопад, этот вечный замковый холод, от которого ноги в кедах постоянно мерзли. Как же бесило все вокруг – и особенно этот черствый, безразличный и жестокий агент Совета. Как же бесил Ноа!

Оскар продолжал что-то говорить, но Лора в яростном пожаре своих мыслей ничего не слышала. Она уже собиралась грубо его перебить, высказать все, что думает, выставить за дверь, дать ему пощечину, наконец! Но, грохнув о стол опустевшим стаканом, она заметила, как еще сильнее расширились его зеленые глаза, в них мелькала неуверенность, даже паника, и… Ей расхотелось его выгонять. Как во сне, она посмотрела на стакан, будто не понимая, откуда он взялся, налила еще на пару глотков, развернулась и поняла, что не может оторвать от Оскара взгляда.

Лицо обрамляют мягкие каштановые локоны – так и хочется потрогать! Тонкая золотая оправа очков, небрежно расстегнутый ворот рубашки. Улыбка белоснежная – ну точно как из рекламы зубной пасты! – и полные чувственные губы. Возможно, все это выглядит немного женственно, но Оскару идет. Смех шелковистый и заразительный, жесты изящные, безупречные, как у балетного танцора. Без преувеличения: он абсолютно, совершенно, невозможно великолепен! Такой мог бы быть наследным принцем королевской династии или звездой старого Голливуда. О, да, она видела, какими взглядами его провожают абсолютно все вокруг! Что говорить, даже Аннет присвистнула, когда он вошел в паб тем вечером, а ведь она девчонка из Бостона, ее аристократическим блеском не проймешь.

Оскар был блистательным, неотразимым, сияющим… И очень болтливым. Хотя даже это Лоре сейчас в нем понравилось: звук его голоса убаюкивал, интонации расслабляли, и вот уже показалось, что нет внутри этого тугого ноющего узла, что тревога и обида на весь мир отступают, а будущее будет легким и безоблачным, как его взгляд. И Лоре захотелось рассмеяться. Поддержать его очередную шутку, которую она даже не поняла, послушать рассказы о детстве в шотландском замке, снова забыться, расслабиться и самозабвенно надеяться на то, что все в итоге будет просто замечательно.

Лора раскусила эту магию: если не смотреть внутрь себя, а смотреть только на его золотое сияние, то рядом с ним чувствуешь себя чуточку красивей, значимей, важнее. А особенно в момент, когда все его внимание и волшебство принадлежит только тебе. Как сейчас оно принадлежало Лоре. Внезапно оказалось, что невыносимо трудно отказать себе в удовольствии хотя бы на один вечер тоже стать Прекрасной Принцессой.

И Лора, как и все, как и всегда, не стала сопротивляться. Она широко улыбнулась и расслабленно опустила плечи, полностью погружаясь в его гипнотическое обаяние.

Но, несмотря на это, тревожный узел внутри внезапно затянулся сильнее, а челюсти сжались плотнее. Что-то не отпускало, настораживало Лору. Странным был сам факт появления Оскара сегодня: да, она с ним флиртовала, а несколько дней назад они приятно провели время в пабе. Поболтали немного, да, но ведь на этом все! До вчерашней эсэмэски от него не было никаких известий, он даже не справился о ее здоровье после происшествия, хотя не мог не заметить, что она была не в порядке. А теперь он здесь, пытается скрыть, как морщит нос над стаканом, рассказывает о властной мамочке и ведет себя так, будто они старые друзья или даже любовники. Так, будто она желанна и исключительна.

Будто она внезапно стала желанной и исключительной. С чего бы вдруг такая перемена? Что-то произошло? Изменились какие-то условия?

Подозрения растекались в мыслях липким пятном. Оскар сидел напротив, как будто в ярком свете прожекторов, не замолкая ни на секунду, но вдруг его речь прервалась. Элегантным движением он поднялся, заправил за ухо непослушный локон и подошел так близко, что у Лоры закружилась голова от его дорогого обволакивающего аромата. Его губы слегка приоткрылись, он мягко забрал из ее рук опустевший стакан и легонько сжал ее пальцы.

– Я принесу тебе кое-что другое, намного мягче, ароматней, чувственней. Тебе понравится… – Он говорил еле слышно, почти шептал, а затем перевернул ее кисть, коснулся губами ладони в самом центре и еще тише добавил: – Как, надеюсь, и я.

Она заглянула ему в глаза, удивленно, но радостно, а он тряхнул волосами, поправил очки на переносице, и нежная дымка в один миг исчезла. Перед ней снова стоял аристократ, политик, король – да кто угодно, но только не живой человек.

– Лора, сейчас мне пора идти. Да и для тебя наверняка уже поздно… Но мы можем увидеться завтра?

Второй раз за вечер Лора почувствовала захлестывающую ее с головой ледяную воду. Неприятно, но смывает иллюзии. Да, утром Аннет была права: ей нужно быть осторожнее. Мужчины рядом с ней преследовали свои цели, и Лора понятия не имела какие. Но одно было точно: доверять им нельзя.

Оскар уже исчез дверью, а от его золотистой ауры не осталось и следа. Он даже не дождался ее согласия на завтрашнее свидание. И правда, зачем? Ведь для всех очевидно, что ни одна девушка в здравом уме не станет ему отказывать. Глаза защипало, а во рту снова появился горький привкус – разочарование, опять оно.

Она зажмурилась и яростно тряхнула кудрями. Вдох-выдох.

Нужно прийти в себя, нужно спокойно подумать. Нужно узнать, как там Марселина, это ее первая ночь на новом месте, ей наверняка страшно и неуютно. А еще поговорить с Ноа и объяснить свою вспышку. Да, она ему ничего не должна, но и вести себя как свинья тоже не стоит. Ее просто захлестнули эмоции, такое бывает, она может это объяснить. А завтра утром явиться в кабинет Реджинальда собранной и свежей, ведь ее ждет работа в библиотеке прямиком из ее мечты! Да, каждый день подкидывает ей испытания, но это все еще ожившая мечта, нельзя забывать об этом. Просто необходимо взять эти чертовы эмоции под контроль и все-таки встретиться завтра с Оскаром, чтобы аккуратно узнать, что же он хочет от нее на самом деле.

Нужно пойти и лечь спать, в конце концов. Она зажала в руках медальон, как молитву твердя строчки из детского стишка, немного успокоилась, вздохнула и отправилась проверять, как там ее новая подруга. Личные драмы могут и подождать, пока есть о ком позаботиться.