На следующий день приезжаю в Школу Стенкиной. У крыльца встречаюсь с подъехавшей Тамарой Репкиной, одарившей меня удивленным взглядом.

— Господин, зачем мы приехали сюда? Неужели вы, правда, будете проводить собеседование, как сказали по телефону? Почему мы еще не сдали Нохтина полиции?

Целый град вопросов. А у меня на всё один ответ.

— Всему свое время, — улыбаюсь я, и открыв дверь, вежливым жестом уступаю дорогу даме. — Возможно, Нохтин, да и Стенкина тоже, вообще не сядут. Если я получу достойную компенсацию, конечно. Прошу внутрь.

Тамара с растерянным видом заходит внутрь, ну и я следом. В холле подходим к девушкам за стойкой.

— Добрый день. Я — Вещий, а это мой кадровый работник Тамара Репкина. Мы прибыли на собеседование с кандидаткой Ниной Стенкиной, — произношу с улыбкой. — Проводите нас?

— Даниил Степанович, конечно, — отвечает одна из девушек, выходя из-за стойки. — Вас уже ждут.

Сначала мы заглядываем в гардеробную и снимаем плащи. Затем девушка провожает нас на второй этаж в один из кабинетов с табличкой «Переговорная». За широким белым столом сидит Анна Стенкина и немного похожая на нее молодая девушка, видимо, та самая «суккубша».

Обе сударыни поднимаются.

— Даниил Степанович, — Анна протягивает ладонь, и я ручкаюсь с ней, что немного непривычно. В этом мире с женщинами обычно не здороваются через рукопожатие, но это явно не смущает директора Школы. Что ж, еще в первую встречу я заметил, что женщина пробивная. Жаль только, что она не чурается подлых схем. — Это Нина Стенкина, кандидат в ваши личные ассистенты. А вы пришли не один, — следует короткое замечание.

— Верно. Это мой кадровый директор — Тамара Репкина, она поможет мне в собеседовании, — представляю женщину, которая дежурно улыбается двум подколодным змеям. — Тамара, прошу вас оформить собеседование как полагается.

— Конечно, — кадровик достает из кожаного портфеля бумаги и подает их Нине. — Подпишите, пожалуйста. Это всего лишь согласия на проверку и обработку персональных данных кандидата.

— Не рано ли? — удивляется Анна. — Обычно проверке подвергается конечный кандидат после собеседования.

Я тоже делаю удивленное лицо:

— Анна Владимировна, но разве у кого-то в этом кабинете есть сомнения, что Нина Алексеевна мне не подойдет? Почему бы сразу не начать все процедуры? Это сэкономит нам время.

Мои слова развеивают ее подозрения. Анна переглядывается с племянницей и победно улыбается:

— Даниил Степанович, это очень хорошо, что вы доверились моему мнению.

— А как иначе, — киваю. — У вас большой опыт в подготовке ассистентов, а я привык доверять профессионалам.

Не зря говорят, что женщины любят слушать ушами. Анна снова улыбается и, глянув на бумажки, кивает племяшке:

— Подпиши.

Нина послушно садится и ставит подписи на бумагах. Я со стороны смотрю на девушку. Не сказал бы, что она в моем вкусе. Красивая, конечно: грудь, лицо, фигура — всё при ней, но это красота «коммерческая». Волевые заостренные черты данного типажа пошли бы для продвижения косметики на рекламном баннере. А вот в отношении семейной жизни выглядит немного чужеродной.

Пока никакого влечения к девушке я не испытываю. Интересно, почему? Может, рано? Задумано, что Дар соблазнения пойдет в оборот позже, уже во время выполнения рабочих обязанностей Нины? Ладно, зачем гадать. Сейчас же всё узнаем.

Тем временем девушка заканчивает подписывать, и Тамара забирает документы. Я же задумчиво смотрю в большие чуть раскосые глаза Нины. Щитов не чувствую, тем легче будет просканировать эту куколку.

— Что же, приступим, — спокойно говорю.

Под моим пристальным взглядом девушка начинает ерзать и вопросительно поглядывать на свою тётю.

— Думаю, сначала Нина расскажет о себе: об учебе и практике, а потом вы зададите уточняющие вопросы, — предлагает Анна.

— Этого не нужно, — равнодушно отказываю. — Просто посидите и помолчите. Обе.

— Что? — вскидывается Анна, но поздно — я уже нырнул в голову Нины. — Что значит «помолчите»? Как вы поймете, подходит ли вам человек, если все будут молчать?

Так как я уже занят телепатическим сканированием, отвечает директрисе Тамара:

— Иногда молчание звучит громче любых слов.

Ха, кадровик решила поиграться.

— Что за чушь вы несете⁈ — Анна вертит головой из стороны в стороны, заметив, как мы с Ниной застыли. Сейчас оба погруженные в образовавшуюся псионическую связь, мы не обращаем внимания на окружающий мир. — Даниил, что вы творите⁈ Я спрашиваю — что происходит⁈ Быстро прекращайте!

Занервничав, директриса Школы вскакивает и цокает на каблуках ко мне. Приходится оторваться от просмотра чужих воспоминаний. Впрочем, главное я успел зацепить.

— Мы уходим! — кричит Анна, нависнув надо мной, чтобы заслонить Нину. — Вы явно использовали гипноз или какой-то другой грязный метод!

— Гипноз? — переспрашиваю. — Анна Владимировна, вы меня сильно переоцениваете. Нет, всего лишь телепатию.

Женщина, по-прежнему нависающая надо мной, вытягивается лицом. Я замечаю в ее подведенных глазах страх и ошеломление. Но проверить эти чувства не имею право. Ведь она в отличие от племянницы не подписывала согласие на проверку персональных данных.

— Как…как вы это смогли⁈ — выдыхает Анна. Она переводит вопросительный взгляд с меня на Тамару, но кадровик в ответ лишь смотрит с пренебрежительным превосходством.

— Может, потому что Даниил Степанович маг и телепат? — фыркает Тамара и хлопает ладонью по стопке бумаг на столе. — Нохтин разве вам не сказал? Ах да, он же не может, так как со вчерашнего дня сидит взаперти по подозрению в мошенничестве и саботаже.

— Тётя⁈ — пищит испуганная Нина, почувствовав запах жаренного.

Анна бледнеет, но гордо выпрямляется и кричит грозно:

— Только что вы нарушили границы личной жизни! Молите Бога, чтобы мы не подали на вас иск в полицию! Вы не имели право читать мысли Нины!

— Имел, Анна Владимировна, — спокойно отвечаю я, а Тамара снова с удовольствием хлопает по стопке подписанных документов. — Ваша племянница дала разрешение на обработку персональных данных, в том числе ее памяти. А теперь прошу — сядьте, или же вы хотите, чтобы я пошел в полицию писать заявление на вас с племянницей?

Разом потеряв весь гонор, директриса осторожно спрашивает:

— И в чем же вы хотите нас обвинить?

— В попытке совращения и соблазнения, — я бросаю взгляд на Нину, резко сникшую и опустившую плечи. Она больше не задирает вверх точеный подбородок, а наоборот пристыженно скукожилась. — С целью дальнейшего вымогательства финансов и остальных ресурсов.

— Какие у вас доказательства? — тихо выдыхает Анна.

Хм, неужели она еще надеется соскочить?

— У меня есть воспоминания вашей племянницы, — пожимаю плечами. — Любой судмедэксперт-телепат подтвердит их подлинность, сверив слепок с матрицей Нины Алексеевны.

— Ну и что вы увидели в этих воспоминаниях? — не отступает от своего Анна, глянув на бумаги, которые Тамара убирает в портфель.

— Ваш сговор с Нохтиным, — охотно поясняю. — У Нины Алексеевны, как оказалось, присутствует редкий Дар соблазнения. Причем незарегистрированный в государственном реестре. Не знаю, как вам удалось скрыть его от органов, но это карается правосудием.

— Здесь нет никакого преступления, — хмурится Анна. — Как и положено потенциальному магу, Нина училась в школе одаренных, но Дар не пробудился до выпуска. Пробуждение произошло сравнительно недавно, редкий случай, но бывает. По закону регистрация положена в течение четырех месяцев после обнаружения Дара. Нина еще успевает податься.

— Предположим, — не спорю. — Но что вы скажете насчет преступного сговора с Нохтиным, мм? Сам Нохтин, к слову, сейчас находится под моим арестом. Я хорошо порылся в его голове, и у меня хватает доказательств, чтобы посадить вас, Анна Владимировна, на очень долгое время. А еще у меня хватает денег нанять лучших юристов, которые смогут достойно оперировать этими козырями.

Анна поджимает губы.

— Что вы хотите? — спрашивает она, по-прежнему стоя возле моего стула.

— Для начала сядьте, — повторяю с нажимом, и женщина, качнувшись, ковыляет обратно на свое место. Я дожидаюсь, когда она размещается, и продолжаю. — Вы покушались на все мои деньги…

— Не на все, — слабо спорит Нина.

— Пускай не на все, — соглашаюсь. — Только на девяносто процентов. Но меня вы собирались не просто разорить, а лишить собственной воли, что намного хуже. В моем понимание это преступление равно по тяжести покушению на убийство.

— Вы преувеличиваете, — пытается возражать Анна.

— Будете со мной спорить? — удивляюсь, и директор престижной Школы замолкает. — В общем, сударыни. У нас с вами всего два варианта решения. Первый: я сдаю вас с Нохтиным в полицию, нанимаю лучших адвокатов, поднимаю шумиху в прессе, и вся ваша троица, скорее всего, попадает за решетку, — заметив скепсис на лице Анны, я поправляюсь. — Хотя, может, лично вам удастся избежать тюрьмы, если прибегните к помощи знатных покровителей. Но в любом случае, репутация Школы упадет. В газетах будут писать, что вы пытались подкинуть клиенту подсадную утку. Как думаете, после такой антирекламы кто-нибудь захочет брать у вас ассистентов?

Мои последние слова испугали Анну не на шутку. Если она, правда, могла избежать тюрьмы, то репутацию не купишь ни за какие деньги и связи.

— Что вы хотите? — едва не рычит директриса от бессилия.

— Вашу Школу, — даю заготовленный ответ. — Точнее вашу долю собственности в ней.

— Да вы с ума сошли! — кричит она. — Это мое детище! Я в него душу вложила!

— Никто вас не заставлял его дискредитировать, — парирую. — Вы сами пошли на грязный шаг ради денег. Теперь пожинайте плоды.

— Вы чудовище! — Анна хватается за голову. — Обобрать меня вздумали!

Нет, это уже совсем за гранью. Она попалась с поличным, а вместо того, чтобы соблюсти гордость и достоинство, еще и рассыпается оскорблениями.

— Слушайте, я могу спокойно уйти, — пожимаю плечами. — Мне даже не обязательно было приходить сюда, чтобы натравить на вас полицию. Хватило бы воспоминаний Нохтина. Но вы совсем не представляли, с кем столкнулись, поэтому я решил лично показаться. Итак, мне уйти?

Нина сидит тихой мышкой, испуганно поглядывая на свою тётю. Анна же убирает руки с волос и выдыхает громко, как дракониха:

— Нет, давайте договариваться, — она делает паузу. — Хотите забрать мою долю Школы — хорошо, но я бы не советовала забирать всё, иначе я не буду иметь мотивации работать в кресле директора.

— Очень интересно, — отвечаю. — А зачем вы нужны мне в кресле директора? Вы себя уже скомпрометировали как высшее должностное лицо.

— Может и так, — Анна не спорит, хоть и непроизвольно сжимает наманикюренные пальцы. — Но Школу основала именно я, у меня есть связи. Именно благодаря знакомству со мной сюда обращаются столичные гендиры крупных компаний и прочие руководители. Вы можете уволить меня, но тогда я создам новое агентство по обучению ассистентов, и огромный поток клиентов утечет из Школы ко мне в новое место.

Вот в ход пошли и угрозы.

— Забавно. Почему же вы так не сделаете?

— Потому что я люблю Школу, — Анна поникла, голова опустилась. — Как и сказала, она — мое детище. Из-за глупой ошибки я не хочу терять управление над ней, пускай и лишусь акций.

Я в задумчивости чешу подбородок. Оставить Анну в управлении? Это проще всего, не надо будет вникать в процессы Школы, и останется только получать дивиденды. С другой стороны, будет ли Анна замотивирована хорошо работать после того, как лишится участия в собственности?

— Хорошо, вы останетесь, — решаю. — Кроме того, я заберу только семьдесят процентов ваших акций. Тридцать останутся ваши.

— Правда? — округляет глаза женщина.

— Да, вы будете на испытательном сроке, — киваю. — Если спустя два года ключевые показатели Школы удвоятся, то получите еще часть своих прежних акций.

Тамара удивленно смотрит на меня. Анна же радуется, тщетно пытаясь сохранить маску невозмутимости. А Нина как была с самого начала растерянной куколкой, так ей и осталась. Впрочем, от юной «суккубки» мне ничего не нужно.

— Даю вам день на подготовку бумаг, — встаю из-за стола, следом за мной поднимается и Тамара. — Учтите: мои юристы всё проверят, так что лучше вам уже научиться вести сделки честно. Еще одного обмана я терпеть не намерен.

— Конечно… Даниил Степанович, подождите! — доносится мне уже в спину. Приходится обернуться и уткнуться взглядом в покрасневшую Анну. — Вы ведь изначально пришли в Школу за ассистентом? Может, мы всё же подберем вам кого-нибудь? Последний класс совсем недавно выпустился, некоторых способных ребят еще не разобрали…

Ха, а ведь она, правда, серьезно.

— Спасибо, но я пока воздержусь, — усмехаюсь. — Пока что мне хватило собеседований с вашими учениками, — бросаю взгляд на тоже покрасневшую от стыда Нину. — Когда у меня возникнет желание еще раз рискнуть, я дам вам знать.

На этом разворачиваюсь и ухожу.

На лестнице шагающая вместе со мной Тамара спрашивает:

— Господин, думаете, это разумная идея оставлять Стенкину во главе Школы?

— Не очень, — признаюсь. — С другой стороны, только она знает, как здесь всё устроено. Если усилить контроль и сканировать ее каждые две недели, как Прошкина, то, может, толк и выйдет. Я не искушен в управленческом деле, но такой подход кажется мне рабочим.

— Возможно, — соглашается задумавшаяся Тамара. — Всё же ваша телепатия дает вам огромный рычаг давления на нерадивых сотрудников. С помощью регулярного сканирования вы можете вынудить подлых, но умных крыс работать на вас.

— Да, — киваю, а сам думаю: вот неплохо бы иметь в подчинении еще телепатов, чтобы они занимались проверкой директоров вместо меня. — Но работает ли эта система, увидим только спустя время.

— А что делать с Нохтиным? — спрашивает Тамара.

— Уволить и отпустить на все четыер стороны, — пожимаю плечами. — Если его посадить, то он потащит за собой на дно Стенкину, и тогда прощай Школа.

Мы спускаемся в гардеробную, забираем плащи и уходим. На крыльце Тамара бросает на меня пристальные двусмысленные взгляды, но прошлой ночью зверь внутри меня сполна насытился, спасибо Алисе с Василисой, а посему я решаю не выяснять причину внимания своего кадрового директора, и мы разъезжаемся в разные стороны.

Сам я направляюсь загород — посмотреть усадьбу Филиновых, если удастся. Поэтому заставил и Никиту взять неприметную тачку. На белом «Майбахе» мы точно привлечем нежелательное внимание сторожей, если они там есть.

— Эх, шеф, это совсем не то, — вздыхает Никитос с водительского сидения. В «Весте» нет передней перегородки, и мне приходится терпеть его жалобы. — Управление тяжелое, разгоняется как улитка, даже руль не кожаный.

— Мы всего один раз прокатимся на ней, — успокаиваю его. — А потом еще два дня будем кататься по столице на том белом «танке». Минимум два дня — пока все дела не сделаю, — добавляю с грустью. Эта столица мне уже осточертела. Быстрее бы в родной Будовск.

— Правда? Обнадежили, — с облегчением выдыхает шофер.

В кармане просыпается мобильник. Звонит незнакомый номер.

— Да?

— Даниил Степанович, здравствуйте, — звучит ровный женский голос. Таким дежурным тоном обычно говорят секретари и ассистенты. — Вам звонят из рода Вороновых. Наследник главы Эдуард Аркадьевич нынче находится в столице. Он выразил желание с вами увидеться. Когда вы сможете это сделать?