В кабинете в уголке для отдыха сидят Борзов и Морозов. Дворяне пьют чай с плюшками.

— Ваше сиятельство, приветствую, — кланяюсь князю.

— Садись, Данила, угощайся, — Морозов берет с подставки небольшой стеклянный чайничек и наливает дымящийся напиток в пустую чашку, явно заранее заготовленную.

Значит, разговор пройдет в неформальной обстановке. Впрочем, это ничего не значит.

— Благодарю, Юрий Михайлович, — усаживаюсь в пустое кресло и пригубливаю чашку. — Очень насыщенный вкус. С горчинкой.

— Ага, — довольно улыбается князь. — Заварен на почках и листьях старых деревьев. Мой любимый сорт. Выращиваем на экологически чистой плантации в Кубани.

— Видно, что сырье тщательно отобрано, — соглашаюсь, глянув на чайник. — Даже чаинки одного размера.

— Ага-ага, ну рассказывай, как жизнь молодая? Жениться еще не надумал? — подначивает князь с усмешкой.

— Как не надумать, княже? Конечно, надумал. После школы сразу и женюсь, — поддерживаю добродушный тон.

— Молодец, — одобряет Морозов, огладив бороду. — А теперь, будь добр, поделись с нами соображениями насчет всей этой истории с якобы бандитским рейдом. Доказательство вины Вороновых мы получили. Но что ты планируешь делать?

«Ты», а не «мы», выходит? Хотя это может быть просто предложением попросить помощи. Мол, мальчик, давай вымаливай защиту у барина. Впрочем, что-то я спешу с выводами.

— Юрий Михайлович, Вороновы поступили как мерзавцы, — громко заявляю. — Я глубоко почитаю Царя и сословное разделение. И пускай Вороновы дворяне, но я такую подлость не намерен оставлять безнаказанным. Тем более что знать моего города в лице рода Соколовых разделяет это мнение. Надеюсь, вы тоже.

— Допустим, — кивает Морозов. — Но, Данила, сам должен понимать: Будовск не в моем княжества, да и ты не мой вассал. Мы не имеем повода потребовать платы с левых дворян, напакостивших в чужом городе.

— Я этого и не прошу, княже, — качаю головой. — Я сам намерен расправиться с Вороновым. Но мне была бы полезна ваша поддержка. Совсем небольшая и неофициальная.

— Вот как? — Морозов посмотрел на Борзова, как мне показалось, немного удивленно. — А какое право ты имеешь выступить против столбовых дворян?

— А я и не имею, княже, — спокойно отвечаю. — Такое право имеют Соколовы. Официально это они уничтожат Вороновых, а потом предоставят Земской полиции мои доказательства вины Вороновых в рейде в Будовске. Око за око, княже. Соколовы будут в своем праве.

Морозов с Борзовым снова удивленно переглядываются.

— Кхм…кхм… Молодец, Даня, что не с пустыми руками пришел, — наконец находится со словами князь. — Это хорошо, что имеешь готовый разумный план. Очень хорошо. Что ж, тогда я отдам в распоряжение Соколовых две роты гвардейцев. Отборных, имей в виду.

Огось. Четыреста штыков? К тому же с магами, раз отборные. Да я попал в удачный день. Князь явно в хорошем настроении.

— Это щедрая помощь, Юрий Михайлович, — склоняю голову. — Большое спасибо.

— Только, Данила, имей в виду, — замечает Борзов. — Этого разговора никогда не было. Людей тебе мы не давали, и вообще мы знать не знаем, что некие Вороновы устроили рейд на Будовск.

— Конечно, Евгений Станиславович, — понятливо киваю несколько раз, как болванчик. — Всё очень даже понятно.

— А раз понятно, — вставляет Морозов. — Получай в придачу еще и тяжелое вооружение: огнеметные системы и минометы.

О-о-о, да это же джекпот! Вороновым кранты!

— Благодарю, — опять включаю болванчика. — Очень неожиданно. Обещаю использовать ваши ресурсы с умом. У Соколовых есть достойные тактики, которые обозначат цели под ваше вооружение. — И у моего отчима тоже, к слову, хе.

— Не сомневаюсь, — спокойно говорит Морозов.

Ага, теперь всё ясно. Князь с шурином заранее накидали такую же схему, что я им предложил. Поэтому наши мнения совпали. Вот и здорово.

* * *

Когда Даниила отпускают, князь с нескрываемым довольством смотрит на шурина.

— Видал, Жень? Парень-то молоток. Мы с тобой схемы мутим, извилины напрягаем, а он уже всё сам прошарил. Дошел своей молодой головой, школьник называется.

— Да, юноша делает большие успехи, — соглашается Евгений. — И плоды не заставляют себя ждать. О «Валентино» в моем докладе читал?

— Ага, Горнорудовы, конечно, учудили. Пятнадцать процентов рынка теперь в руках простолюдина, — Морозов задумчиво поглаживает бороду. — Надолго ли?

— Думаешь, отберут?

— Либо зазовут парня в клан. Одно из двух, — Морозов шевелит усами. — И второе более вероятно, ибо телепаты на дороге не валяются. Но Вещий сам неглупый, а значит тоже должен понимать. Но притом не торопится выбирать.

— Гордость играет, — заявляет Евгений. — Юношеский максимализм еще не перерос.

— Нет, Жень, тут другое. Есть порода людей, которые ни за что никогда никому не будут подчиняться. Вот Вещий из этой же породы. В любом случае, наш контракт по ирабису дает ему небольшую отсрочку. Думаю, он намерен ее использовать, если, правда, умом не обделен.

* * *

После аудиенции у Морозова я со спокойной душой уезжаю восвояси, то есть к себе в номер. Эти три дня пройдут в подготовке операции по устранению Вороновых. Нужно скоординировать действия Соколовых, Морозовых и отчима. Ну еще про намечающийся корпоратив не стоит забывать.

Но у себя в люксе я недолго нахожусь.

Громкий стук в дверь отвлекает от медитации, и приходится топать открывать. Долбятся настойчиво, и это странно. Всякая шваль пройти сюда не может — у гостиницы серьезная охрана. Как бы не бюджетный хостел.

Предварительно проверяю стучащих. Рядом с незваным гостем стоит консьерж. Значит, ломящегося мужчину пропустили и даже проводили по месту требования. В голову ему не залезаю, хоть щитов и не ощущаю.

— Да, уважаемые? — спрашиваю после того, как распахиваю дверь. — Не думал, что у меня здесь проходной двор.

— Даниил Степанович, извините, — мнется пристыженный консьерж. — Мы были вынуждены пропустить гостя. Видите ли, это посланник князя.

— Действительно? — приподнимаю удивленно бровь. — Я ведь только что от него.

— Вы что-то путаете, — насмешливо бросает незнакомец. — Князь Паскевич вас просит в гости. Прямо сейчас. Надеюсь, вы быстро соберетесь? — произносит он с явной издевкой.

Кхм, еще не лучше. Приплыли.

В этот момент трезвонит лежащий на столе мобильник. Как вовремя-то.

— Минуту, уважаемый, — я отхожу и принимаю звонок. — Да, Ваше сиятельство Мария Юрьевна?

Произношу громко и не зря. Посыльный князя серьезно задумывается над услышанным.

— Даня, почему так официально? — удивляется Маша. — Это из-за отца? Он сильно давил на тебя из-за ирабиса?

— Нет, князь Морозов был в отличном, я бы сказал, в благодушном настроении, — с каждым моим словом посыльный всё сильнее мрачнеет. — Просто наш разговор слышат посторонние. За мной прислали Паскевичи.

— Что⁈ — моментально ярится княжна. — Да как они посмели⁈ Я сейчас же скажу отцу!

— Не стоит, Мария Юрьевна, — мягко успокаиваю девушку. — Князь Паскевич пока не нарушил свои широкие права, он может задать мне вопросы и получить ответы. Уложение о сословии никто не отменял. Я просто сообщаю, куда направляюсь.

— Буду иметь в виду, Даня, — убеждает Маша. — Через три… нет, два часа я снова тебе позвоню.

— Постараюсь взять трубку, — киваю. — Кстати, я вас приглашаю на корпоратив в свой компании. Он состоится, скорее всего, послезавтра. Точной даты пока нет, да и новость неожиданная, поэтому если решите отказаться, то пойму.

— Я приду, — вставляет Маша. — Хоть на полчаса, но приду. Только предупреди загодя, хотя бы утром того же дня, что состоится мероприятие. Иначе я не успею собраться.

— Конечно, — я прощаюсь и сбрасываю звонок.

— Вы готовы, господин? — посыльный обращается ко мне уже без насмешливых ноток.

— Да, только я поеду со своим водителем, — киваю. — Сообщите адрес, будьте любезны.

Посыльный не спорит и послушно диктует, после чего я иду за Никитой в его номер, а там уже вместе спускаемся на охраняемую парковку гостиницы.

Доезжаем до усадьбы за полтора часа. Полтора часа, Карл! Дурацкие столичные пробки жутко бесят, но деваться некуда, только сидеть и терпеть. Отвлечься разве что можно на примитивные игрушки в телефоне а-ля «Змейка». Прогрессорством что ли заняться? Придумать смартфоны, гаджеты, игровые приставки? Да только у меня в собственности текстильная промышленность, а не технологическое производство. Могу забабахать разве что футболки с принтами «Наруто», а оно мне надо?

Усадьба Паскевичей выполнена в «казематном» стиле. Снаружи дом выглядит как гладкая прямоугольная коробка. На фасаде совсем нет декора, окна первого этажа зарешечены. Ощущение, что я приехал в тюрьму. На всякий случай даже сверился с адресом. Нет, не ошибся.

Вскоре выясняется, что первое впечатление ошибочное. Внутри дома много стекла, много светлого пространства, планировка открытая. Всё же не тюрьма.

К кабинету князя меня провожает тот же самый посыльный, что был направлен в мою гостиницу. Вхожу после короткого стука. За большим черным столом сидит угрюмый мужчина.

— Пришел, юноша, — бросает князь таким тоном, будто я мог отказаться. — Садись, давай поговорим.

— Ваше Сиятельство, я весь во внимании, — усаживаюсь напротив. — Чем могу быть полезен?

— Вызван ты по одной-единственной причине, — доносит Степан Паскевич. — Из-за тебя мой сын уже второй раз попадает в передряги с Морозовыми, и с этим надо что-то делать.

Угу-угу, так делай, в чем проблема? Займись воспитанием своего чада-рабовладельца, а не перекладывай с больной головы на здоровую.

— Мне искренне жаль, — пожимаю плечами, — что княжич терпит неудобства от общения со мной, но что я могу сделать?

Разве что самоубиться. Но этот способ я с радостью уступаю младшему Паскевичу.

— По-хорошему вам бы вообще не видеться, — морщится князь. — Но с учетом твоей возрастающей интеграции в столичную жизнь, это кажется мне наименее вероятным. А, значит, быть вашим с Димой столкновениям.

— Скорее всего, так, — вздыхаю.

— Юноша, а давай ты перестанешь жаловаться Морозовым? — делает неожиданное предложение князь Степан.

А лихо он это придумал. Гений просто.

— Извините, Ваше Сиятельство, но от моих жалоб Морозовым, как вы выразились, напрямую зависит моя выживаемость, — замечаю. — А мне, к сожалению, не хочется умирать. Сам я не могу противостоять княжичу, сословием не вышел.

— Да-да, ну так ты и продолжай жаловаться, только жалуйся мне, а? — предлагает Паскевич. — Обойдемся без промежуточного звена в виде Морозовых, юноша.

Что за детский сад, блин? И, прежде чем проводить встречу, дядя, неплохо бы выучить имя собеседника. А то еще один «юноша» — и у меня уши свернутся в трубочки.

Но какой бы бред не предлагал князь, послать его нельзя.

— Какие меры вы предпримете в случае моей жалобы? — интересуюсь. — Что помешает ему на следующий день прийти ко мне и навредить?

— Кхм…кхм…Тогда давай пойдем иным путем, — предлагает князь. — Несколько месяцев сын пробудет в военной части на Амуре. Когда он вернется, у него не будет личных средств, не будет людей, кроме шофера. Я лишу сына всего этого, иначе он опять наделает делов. Например, закажет наемникам тебя. Да-да, это очень вероятно. Конечно, Дима чертовски обозлится на тебя. Эту злость нужно тушить. Поэтому, юноша, ты будешь спарринговаться с моим сыном, — неожиданно огорошивает тезка моего отчима. — Я предлагаю не бой, не смертельную дуэль, а спортивный спарринг. Под присмотром тренеров, по строгим правилам, без членовредительства.

У меня, наверно, нижняя челюсть отвисла.

— А как это вообще решит нашу с княжичем проблему? — осторожно спрашиваю.

— В нашей семье уважают силу, — усмехается князь. — До сих пор Дима не мог тебя проверить или, если угодно, получить от тебя тумаков. Если ты несколько раз сразишь его в спарринге, он изменит мнение насчет твоего места в столице.

Мда, дела.

— Я не уверен, что это поможет…

— Поможет, — прерывает меня князь Степан. — А в качестве бонуса ты получишь два миллиона. За каждый спарринг.

Недешево.

— А сколько их всего потребуется?

— Десять точно, может, пятнадцать.

Десять мордобоев по два миллиона каждый. Считай, что два годовых бюджета «Валентино» на телемаркетинг, за который я сегодня уволил рекламного директора. У князя денег куры не клюют.

— Если бы я не был уверен в успехе, то не предлагал бы столь крупные суммы, — замечает Степан Алексеевич. — Просто я потеряю намного больше, если не унять Диму.

Ох е… От таких денег нелегко отказываться. Да и опасно. Если князь захочет по-тихому убрать меня, то Морозовы даже не узнают. Старший Паскевич это не младший. Любой, столько времени продержавшийся во власти, является хитроумным интриганом либо имеет таких ловкачей в советниках. Лучше не заделывать себе такого влиятельного врага.

— А если княжич окажется сильнее меня?

— Такой вариант наиболее вероятен, — усмехается Степан Алексеевич. — В это случае тебе тоже волноваться не о чем. Потерпишь всего десяток избиений, а там Диме и надоест.

Ага, значит князь рассчитывает на это. Ну да, в спаррингах княжич может вдоволь утолить свой садистский голод. Даже если он изобьет меня до смерти, то у Паскевичей будет отмазка для Морозовых: дурак Вещий сам согласился помереть, вот договор, читайте. А что бумажный договор будет, я и не сомневаюсь.

— Спасибо за доверие, Степан Алексеевич. Я должен подумать.

— Думай, — легко разрешает князь. — Три месяца у тебя точно есть. Дима раньше не вернется.

На этой ноте бы и закончить, но тут раскрывается дверь и внутрь входит бойкого вида барышня. Синие глаза, вздернутый носик, спортивная фигура в трениках и майке. Темные волосы заплетены в тугую косу, которая перекинута вперед, подчеркивая крупную грудь. Девушка немного взмыленная, явно после тренировки.

— Зина, — сдвигает брови князь. — Почему ты без стука вторгаешься в мой кабинет?

— Папа, прости, но я услышала, что он пришел… — девушка замечает меня за высокой спинкой стула и яростно вскидывает тонкие брови. — Это он⁈ Это из-за него мой брат гниют в казармах на восточной границе⁈

Барышня упирается кулаками в бока. Князь лишь вздыхает и ничего не отвечает. А тишина, между тем, затягивается. Неужели мне опять отдуваться?

— Без понятия, кто вам нужен, сударыня, — бросаю ровным тоном. — Я — Даниил Вещий, к вашим услугам.

— Это ты! — восклицает девушка, вздрогнув грудью и тем самым привлекая мой взгляд к выступающей части юного тела. — Из-за тебя всё! Отец, неужели ты его отпустишь?

— А что ты предлагаешь сделать, Зина? — громко спрашивает князь. — Я пригласил юношу в гости. Как я могу еще с ним поступить? Тебя в Токийской Академии должны были учить японскому гостеприимству.

— Меня и учили, — дергает девушка нижней губой. — А еще учили, что за родных нужно стоять горой. Я только два дня назад вернулась домой, но уже вижу, что ты не вступаешься за брата.

— Зина, осторожно, — тихо произносит князь, и девушка под грозным взглядом родителя опускает голову.

— Я лишь говорю о том, отец, что из-за вранья чужака ты выбросил родного сына на помойку Царства! — в меня уже и маникюренным пальчиком тыкают. — Даниил, да? Если у вас есть крупица чести, вы не откажитесь от поединка со мной, — она брезгливо оглядывает меня. — Ох, точно вы же простолюдин…Тогда хотя бы спарринг.

Я смотрю, вся семейка Паскевичей помешана на спаррингах.

— Видимо, вы уже размялись, Зинаида Степановна, — равнодушно оглядываю разгоряченную девушку. — И вам не терпится заняться рукопашным боем. Но не думаю, что спарринг решит хоть один вопрос.

— Из-за вас мой брат прозябает на пограничье, — повышает голос девушка. — Вы наврали про Диму и будете держать ответ за клевету.

— Зина, выйди, — велит князь.

— Но…

— Сейчас же, — громче произносит князь. — И больше не смей врываться без стука.

Девушка не смеет ослушаться, но уносится демонстративно как метеор, еще и хлопнув дверью.

— Как я говорил, дети у меня в семье уважают только силу, — спокойно произносит Паскевич. По нему совсем не видно, что он рассержен на дочь за ее выходку. — По-другому их не воспитать нормально. Мудрость приходит с годами, а в этом возрасте они хотят попробовать своих обидчиков на зуб.

— Сочувствую вам, — будто бы искренне отвечаю.

— Поэтому я попрошу тебя, юноша, согласиться на спарринг с Зинаидой, — неожиданно подводит князь. — Если у тебя получится сбить спесь с моей дочери, то и с сыном есть шанс.