— Вещий! — раздается на парковке возмущенный рык. — И куда же ты собрался⁈ Кто тебе позволял⁈

Мы только подошли к нашему лимузину, но уехать нам не дают. Кто же такой настырный? Оглядываюсь — а это разъяренный Паскевич шагает ко мне. Лицо краснощекое, гримаса брезгливая, в глазах пляшут шальные бесята. Княжич явно под градусом.

На инстинкте делаю шаг вперед, заслонив собой Свету.

— Ваше сиятельство, нам пора, — коротко бросаю. Пытаюсь не провоцировать мажора, но потуги даются мне с большим трудом. Только от одного взгляда на его рожу кулаки уже начинают чесаться.

— Как это пора⁈ Праздник в твою честь же! — наезжает Паскевич. — А ты уходишь! Не уважаешь баронессу! Да я тебя за такое!

Надо заметить, что орет он громко, как буйный. Немногочисленные зрители оглядываются. А слышат они что? Слышат, что «простолюдин не уважает баронессу». Блин, это чревато.

— Я преклоняюсь перед красотой и умом Жанны Дмитриевны, — спокойно, но отчетливо заявляю. — И праздник устроен в честь баронессы, но никак не в мою. Как справедливо вы заметили, я всего лишь простолюдин. Мне такие почести даже не снятся.

— Ты не уважаешь! — настаивает на своем Паскевич. — Иначе бы забился в угол, как дворовый пес, и сидел бы тихо до тех пор, пока тебя не отпустили бы. Но нет, ты думаешь, что можешь ходить по светским вечерам, словно благородный. Баронесса обязательно узнает о твоей наглости, сученыш, но вперед я сам тебя научу манерам!

Сученыш, значит⁈ Рррр…Пьяная мажорщина, как же ты меня бесишь! На равного по статусу ты бы никогда не посмел наехать. Да и на меня бы не полез, не напившись как свинья.

— Света, в машину, — бросаю через плечо блондинке, и сразу раздается стук каблучков и хлопок двери.

Княжич явно собирается с духом, чтобы устроить драку. Только храбрости пока не хватает. Вот и горланит, ищет повод, за который ему не дадут ремня.

— Куда! — гремит Паскевич, глянув пьяным глазом за мою спину. — Я не отпускал!

Он делает шаг к машине, но я не сдвигаюсь с места, перегораживая ему дорогу.

— А тебя никто не спрашивал, — уже тише говорю, чтобы слышал только княжич. — Она дворянка, понял? А ты иди куда шел.

От моих слова у Паскевича глаза чуть не лезут на лоб. Но я уже призвал цыган и готов в любую секунду дать отпор.

— Ну, сученыш! Я обещал — получай! — княжич вскидывает руку, которая на лету покрывается ледяной коркой до плеча.

Мигом врубив усиление, ловлю конечность княжича. Его ледяной кулак, усеянный шипами, застывает в высшей точке. Едва успел поймать. Замах был широким и быстрым. А еще эти острые лезвия на костяшках…Меня обуревает ярость. Этот мажор собирался меня убить!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не разбить всмятку череп понтореза. Паскевич это чувствует и вздрагивает. Пытается отшатнуться, но я крепко держу говнюка. Его глаза с опаской смотрят на меня.

— Вещий, ты борзеешь… — хрипит эта мажорщина.

— А ты позоришь аристократов, — рычу я, резко оскалившись. — Ну, гребаный мажор, сам напросился.

Сжимаю пальцы, и ледяная корка трескается под пальцами. Не полностью, но трещины отчетливые. Я палюсь? Да нет. Сойдет за здорового одаренного в ярости, каким я и являюсь. Человек под адреналином способен и на большее.

— Даня! — встревоженный крик Светы.

Разок бью княжича по печени и резко отталкиваю подальше от себя. А то еще пырнет какой-нибудь острой ледышкой.

Белые осколки сыплются с его руки, сам княжич со страхом, болью и недоумением смотрит на меня. Тело его заваливается, он с трудом удерживается. Еще один придурок Айсмен. И почему среди ледовиков повышенный процент сволочей? Мне просто везет или это как-то связано с видом магии?

Я хищно оскаливаюсь. Пытаюсь выглядеть бешеным. Таков расчет.

А как иначе? Если кинется, придется драться по-настоящему, а потом разгребать гору последствий. Поэтому главное сейчас — показать, что я готов хорошенько начистить ему рожу и надавать по почкам. Паскевич испугается за свою репутацию и не сунется. Быть на людях избитым простолюдином — для аристо тот еще позор. Пока же никто еще ничего не видел. Со стороны выглядело, что Паскевичу не удалось меня огреть, а потом он отскочил.

— Убирайся, — баюкая ушибленную руку, княжич решает спустить всё на тормозах. — Я тебя отпускаю.

— Премного благодарен. Но ухожу я сам, — насмешливо фыркаю и неторопливо иду к машине, по пути прихватив за локоток выскочившую Светку.

Когда наконец усаживаемся и трогаемся, блондинка тяжко вздыхает:

— Похоже, ты завел еще одного серьезного врага, Даня.

— Паскевич давно ко мне неровно дышит, — пожимаю плечами. — Пока что его сдерживает собственный род. Связываться с Морозовыми — себе чревато, а я считаюсь их партнерами. Надеюсь, так будет и дальше.

— И чего он только пристал к тебе! — стонет девушка и кладет голову мне на плечо.

Я бережно глажу ее по руке.

— Такова природа мерзавцев. Они ищут белых ворон и накидываются на них. Но ничего страшного, я разберусь с этим. — Возможно, придется даже звякнуть князю Морозову. Вернее, его шурину Борзову. Да, так и сделаю сегодня же вечером. Мягко потребую вмешаться. Все же я выполняю заказ Морозовых, а это что-то да значит. Ситуация с Паскевичем может выйти из-под контроля, а подвергать опасности моих близких не входит в мои планы.

— Знаю, что разберешься, — вторит моим мыслям Света, расслабившись и прикрыв глаза.

Мы приезжаем в гостиницу, поднимаемся к нашим номерам. Ого, дверь мне заменили и теперь я могу теперь спать у себя.

— Даня, ты не хочешь остаться на ночь у меня? — робко спрашивает блондинка.

Хм, спать у себя на мягкой перине или же предпочесть гостевой диван в чужом номере? Что же выбрать?

Но тут я замечаю надежду в голубых глазах Светы и со вздохом отворачиваюсь от двери своего номера:

— Можно и у тебя.

— Ура! — улыбается девушка. — Прошу в мои апартаменты, сударь!

В конце концов в последние два дня произошло слишком уж много событий, и оставлять девушку одну совсем не правильно. Светка, конечно, привыкла к жестоким битвам, но также у нее с детства зашито в прошивке, как у всякого дворянина: мой дом — моя крепость. А гостиница, куда спокойно захаживают бандиты с ломами, не очень похожа на крепость. И если в моих силах придать ее убежищу атмосферу безопасности, то почему бы и нет? Я ведь ничего не теряю.

— Только не забудь заказать из бара мороженое, — ставлю свои условия.

— Конечно, уже бегу к телефону, — усмехается Света, приглашающе открыв дверь.

* * *

— Степан, твой сын опять ведет себя как провокатор, — заявляет в трубку князь Морозов. — Это происходит с твоей подачи?

— Нет, Юрий, — тяжело вздыхает глава рода Паскевичей. — У меня напрочь отсутствует желание тебя провоцировать.

— Серьезно? Странно-странно… Но почему тогда твой сын борзеет? То посылает ко мне в ресторан человека с оружием, то на светском балу в Тагиле наезжает на моего партнера? — с недоумением спрашивает князь. — И не отнекивайся. Очевидцев полно. Также Горнорудовы любезно предоставили запись со своей парковки. На ней отчетливо видно, как твой Дима замахивается ледяной рукой на Данилу Вещего. Чудо, что Вещий вообще увернулся и выжил. Этот парень выполняет важный для меня заказ. Очень важный, Стёпа. Ты по-прежнему будешь заявлять, что у тебя нет намерения как-то навредить моему княжеству?

— Возникло недопонимание, Юра, — сообщает князь Паскевич.

— Стёпа, ты что, не контролируешь свое княжество? Или своего младшего отпрыска? — с удивлением делает предположение Морозов.

— Давай только не начинай, — просит Паскевич. — Не будем играть в эти игры. Мы с тобой люди взрослые. Дима перешел рамки, согласен. Он будет наказан.

— Каким образом? — живо интересуется Юрий.

— Отправлю его на Амур, поживет на пограничье, повоюет с ханьцы, ума, может, наберется.

— Почему на пограничье, Стёпа? Чего не к Аномалиям?

— Юра, я хочу перевоспитать сына, а не угробить, — вздыхает князь Паскевич.

— Хорошо, делай как знаешь, — Морозов, нащупав красные линии Паскевича, решает не настаивать. — Я тебе свои требования выдвинул. НО еще с тебя причитается компенсация, Стёпа. Сам выбери фирму. Но чтобы без хитростей. Эти ваши криптофермы я за нормальные предприятия не считаю. Завод давай. Кирпичный. Или ЖБИ.

— Ох, Юра, без ножа режешь.

— Ничего, с вас не убудет, — князь Морозов отключает телефон и поднимает глаза на Марию, тихонько сидящую в кресле. — Ну что, золотце мое, довольна? Не тронет Паскевич нашего парнишу. Пусть работает себе спокойно.

— Папа, а почему завод перешел нам? — хлопает ресничками брюнетка. — Дмитрий же напал на Данилу, а не на меня.

— Ну, за то, что мы его защитили, — смущенно отвечает князь.

— Папа! — пораженно восклицает княжна.

— Ладно-ладно, — со вздохом Юрий снова звонит Паскевичу. — Алло, Стёпа. Небольшая поправочка по заводу.

— Больше не нужен? — без надежды спрашивает глава рода.

— Как это не нужен? Нужен. Только перепишите завод на Вещего, — невозмутимо сообщает князь Морозов. — Ага, увидимся на выходных в гольф-клубе Сколково, — Юрий вешает трубку и грустно смотрит на брюнетку. — Ну что, золотце? Теперь точно довольна?

— Да! Спасибо, папочка! — княжна встает и целует Юрия в щеку.

Суровое лицо князя слегка розовеет, затем он провожает упорхнувшую дочь задумчивым взглядом.

— А вообще, у Вещего вместе с фабриками Горнорудовых намечается неплохой уже капитал, — вслух переваривает Юрий какую-то мысль. — Посмотрим, чего парень дальше добьется. До высшего света, конечно, ему не дорасти, но крепкий середняк это уже достойно.

* * *

— Завод? — офигеваю я, сидя с телефоном в гостиной у себя дома. — Маша, спасибо, конечно, но… это просто шикарно! — хотел сказать «не стоило», но это уж как-то совсем не в моем стиле. Раз дают, надо брать. А потом отблагодарить дарителя столь же щедро.

— Ничего уж сверхъестественного, Даня! — звонко смеется княжна. — Всё идет как должно. Ты крутишься в высшем свете, как настоящий столичный аристократ, да еще, к тому же, получаешь в собственность фабрики и заводы. Семимильными шагами движешься. Жду не дождусь, когда увижу тебя в столичном высшем свете в качестве его члена.

— Фабрик и заводов для этого мало, — улыбаюсь. — Но ты мне точно помогла, Маш. Еще раз спасибо!

— На здоровье, — доносится довольный голос княжны. Любит она, когда ее благодарят, ох, любит.

Еще поболтав немного с Машей, кладу трубку и задумчиво чешу переносицу. Вот так сюрприз упал с неба! Когда я вчера позвонил Борзову насчет Паскевича, то и представить себе не мог, что дело примет столь приятный оборот. Мажора отправили тянуть солдатскую лямку на Амур, а мне, в качестве извинения, передадут кирпичный завод. Не иначе, как информация дошла до самого Морозова. И, конечно же, с подачи Маши.

Но бог с ним, с заводом. Его еще неделю точно будут переоформлять на мое имя. А вот фабрики теперь мои официально. И в ближайшие дни мне нужно съездить в Москву и предстать перед Советом директоров моей текстильной империи под названием «Валентино». Так положено, люди должны знать своего господина.

Степан уже почти собрал мне гвардию из ветеранов. Базируется она пока в филиале царских охотников, но нужно покупать отдельную территорию под ее штаб-квартиру. Тоже гемор. Надеюсь, здесь также меня выручит отчим. Надо ему, кстати, выплатить денежную благодарность. К счастью, первый транш с дивидендов уже пришел на мой счет.

— Даня, Лена скоро приедет, — с лестницы сбегает златокудрое чудо по имени Лакомка. К счастью, одетое…в короткий розовый топик и джинсы. Оу-у-у, держите меня семеро. — Мы хотели по магазинчикам сходить.

Понравилось альве шопиться, очень понравилось, прямо так и ищет теперь повод. И нет, она не сидит у меня на шее. Лакомке также зашла и охота на зверей. Она частенько выходит на рейды вместе с царскими охотниками и в облике ирабиса рвет на куски бигусов и прочих животин. Это увлечение полностью окупает расходы красотки.

— Эй, когда ты успела! — только сейчас замечаю, что пышногрудая блондинка сидит на моих коленях и улыбается. Эта девушка, несмотря на выдающиеся формы, поразительно бесшумная и невесомая. Подозреваю, она даже способна ходить по воде. Ну или, как минимум, по снегу уж точно, лишь оставляя небольшие отпечатки.

— Тогда же, когда Даня задумался и перестал замечать меня, — надувает губки альва и ласково гладит мою руку. Очень трепетно и нежно. В душе и теле сразу же разливается приятное тепло. Еще одна особенность альвы — ее касания по-настоящему волшебные. Легкими поглаживаниями она способна возвращать человеку бодрость и тонус.

— О чем ты?

— В последние дни ты в разъездах, — замечает она.

— Думаю, тебе некогда было скучать, — усмехаюсь. — Степан, сказал, что ты знатно поохотилась в эти дни. Всех зверей словила по округе.

— Потому и охотилась, потому что скучала, Даня, — обнимает меня девушка.

Ох, сложно не сорваться рядом с этим чудом. А как по-другому? У нее лицо ребенка и фигура…не знаю, богини? Но я держусь-держусь-держусь…

Звонок в дверь.

— Лена! — радостно взвизгнув, альва бежит открывать, а я улыбаюсь ей вслед. Какие триста лет? Да здесь нет и восемнадцати.

Обратно альва возвращается, держась за руку с Леной. Моя девушка страстно целует меня в губы, мы немного общаемся о всяком-разном, после чего две подруги уезжают в торговый центр.

Только за окном раздается визг покрышек Лениной машины, в комнату заходит моя мама с тарелкой нарезанных фруктов.

— Сынок, перекус, — ставит она вкусности на журнальный столик.

— Мм, а с сахаром ничего нет? — расстроенно беру дольку мандарина и закидываю в рот.

— Витамины также надо кушать, — строго говорит Ирина.

— Хорошо-хорошо, — со вздохом принимаюсь за порезанное яблоко. — Кстати, мама, я хотел с тобой поговорить.

— О чем же?

— О моем отце, — спокойно отвечаю.

Ирина вздрагивает и едва ли не подпрыгивает на месте.

— О твоем…отце⁈ — переспрашивает она почти с ужасом. — Зачем говорить об этом сейчас?

— Мама, за Филиновыми уже давно не охотятся, — замечаю. — Тебе больше нечего бояться. За мной не придет Царская Охранка. Успокойся и сядь.

Женщина вытягивается лицом, затем послушно садится на диван напротив.

— Откуда ты узнал? — тихо спрашивает.

— Она дворянка увидела во мне характерные черты лица Филиновых. Тогда я и понял, — не раскрываю всей правды.

— Ясно, — кивает женщина. — Правда, раньше Филиновых было много, в высшем свете часто появлялись их женщины и мужчины. Если бы ты не поднялся так высоко, то никогда бы не узнал.

— И меня бы никогда не заинтересовало кто мой отец, — соглашаюсь. — Но реальность такова, что люди вокруг узнают во мне тех, о ком я без понятия. Так кто же мой отец, мама?

Ирина глубоко вдыхает, прежде чем выдохнуть и ответить:

— Кеннер, наследник главы рода Филиновых.

Значит, самая вершина. Немудрено, что я настолько сильный телепат. Кровь сыграла свою роль.

— Каким он был человеком, мам?

— Выдающимся и невообразимо сильным, — на глазах Ирины наворачиваются слезы. — Он носил ранг Грандмастера, но сам признался мне, что перешагнул его еще в двадцать. Ты был его младшеньким сыном, и еще когда я была беременна, он мечтал взять тебя в род.

Эм, что? Наследник могущественного рода встречался по несколько раз с простолюдинкой? То есть, это была не просто интрижка на раз?

— То есть, вы виделись не единожды? — с удивлением смотрю на мать.

— Нет, — качает головой она. — Кеннер хотел дать тебе свою фамилию, как и мне, — скромно замечает она. — Одной из жен я вряд ли бы стала, конечно, но могла жить в их доме как фаворитка. У Филиновых было так принято. Своих они никогда не бросали.

Действительно, хороший род. Жалко, что погибли все…И вот стоит вопрос. Неужели мой путь — это возродить могущественную опальную фамилию?