— Вы хотите сказать, что я бастард? — с непониманием смотрю на баронессу.

Жана отвечает со снисходительной улыбкой:

— Бери выше. Я бы сказала, что, возможно, ты единственный наследник славного рода. Но давай убедимся воочию. Ты согласен? У меня есть для этого артефакт твоего предполагаемого деда.

Мои перепончатые пальцы! Вот это вопросик. И что ответить? Артефакт, значит… Я бы предпочел не раскрывать свое происхождение Горнорудовой, даже если сам тоже останусь в неведении. Но догадываюсь, что она всё равно проверит. Если уже не проверила. Слишком она хитровывернутая особа. Даже смерть не положила конец ее существованию.

Робкий стук в дверь.

— Дорогая, ты пропала с бала. Всё в порядке? — заглядывает в появившуюся щель голова барона.

— Я занята, дорогой, — холодно отвечает баронесса, даже не глядя в сторону мужа. Смотрит она лишь на меня. Блин, даже как-то неловко. — Я общаюсь со своим спасителем. Не мешай, пожалуйста.

— Да, извини, дорогая, — тут же ретируется уникальный обладатель двух Даров, без стука прикрыв дверь.

Любопытные порядки в семье Горнорудовых. Словно муж и жена ролями поменялись.

— Итак, что ты решил, спаситель? — напоминает Жанна о своем вопросе.

— Кхм, это опасная для жизни проверка? Я испытаю боль? Или могу лишиться Дара?

— Нет, что ты, что ты, — смеется баронесса. — Всего лишь подсвечу тебя магическим светом. И, если хочешь знать, я бы никогда не подвергла твою жизнь риску. — Звучит на самом деле жутко, а не мило. — Просто хотела узнать твое мнение на этот счет. Как поступать с твоей жизнью, решать только тебе.

Конечно, я не поверил. Иначе бы отказался. Оно мне надо, блин? Но не хочу отдавать уникальную информацию в руки непонятно кому. Пусть тогда инфа будет неуникальна.

— Проверяйте, — отмахиваюсь ладонью.

Баронесса воздушной девичьей походкой, зачем-то круто вильнув бедрами, проходит к серванту и копается в его недрах. Вскоре на свет появляется странный бронзовый фонарь — в форме головы филина, весь в ржавчинах и сколах. Светильник явно стоял долгое время на улице. Осадки и смена времен года не пожалели отлитое покрытие.

— Это артефакт рода Филиновых, — поясняет Жанна, приближая штуку ко мне. — Глава рода Михаил в свое время раскидал много таких железок по всей стране. Мало кто об этом знает. Но я спал…кхм, знала его сына Эдуарда. Как своему другу, он мне многое поведал о роде Филиновых. Когда же впервые встретила тебя, то сразу заподозрила их кровь. Я увидела в тебе черты Кеннера.

— Кого, простите?

— Старшего сына Михаила, — с улыбкой поясняет девушка…или сорокалетняя женщина? Пойми-разбери. — Ты — его вылитая копия. Так что эта штука, — она качает в руке фонарем. — Больше для тебя. Я уже знаю, что ты Филинов.

Час от часу не легче. Об этих Филиновых мало сведений, учебники истории о них не пишут, но ходят обрывочные сведения, что пятнадцать лет назад это именно они возглавили мятеж против Царя. Если Жанна права, повезло мне с родственниками. Как бы царская охранка не кокнула. Да, я всего лишь бастард, но кто знает, может местным нквдшникам достаточно одного факта крови.

— И при этом вы все равно хотите проверить, — замечаю. А то она деловая, конечно. Поставила всё так, будто мне нужен этот фонарь. Нет, так не пойдет. Я, конечно, соглашусь. Но и ты тоже плати, дорогая. — Зачем?

— Не скрою. Мне интересно, не ошиблась ли я, — пожимает точеными плечами Жанна. — А тебе разве нет, спаситель?

— Знаете, не менее чем то, чья душа томится в кристалле, — киваю на Жартсерк на столе. — Не будет наглостью спросить, кого вы туда поместили?

— Не будет, — улыбается баронесса. — Но лучше проверь сам.

— Спасибо, воздержусь. — Вдруг это ловушка, и дьявольская штука поглотит мое сознание. — Я готов поверить вашим словам.

Она молчит, улыбаясь. Я тоже не спешу что-то еще добавлять. Мы скрещиваемся взглядами, и прямо чувствую, как она поглаживает ментальным щупом мои щиты. Пока всего лишь поглаживает. Мурашки пробегают по коже. Если дойдет до столкновения, Жанну уж мне точно не одолеть как тупицу Митовича. Эта женщина умная, чертовски непредсказуемая и опасная. Официальный Грандмастер, а учитывая, что скрывать ранги иногда очень полезно, то не исключено, что и Высший Грандмастер. Вот же сдался ей скромный простолюдин Данила Вещий.

— Есть предположение? — наконец бросает могучая телепатка, неожиданно первая сдавшись.

Оглядываю новое сочное тело магини и бросаю:

— Самое логичное — в кристалле заточена сударыня Радмила.

— Хаха. Там не только эта шлюшка, — выдает баронесса довольно, игриво убрав локон за ушко. — Теперь там также мой нерадивый братец Егор Кожевников и его сын Толя. Они смели мешать твоей миссии, мой дорогой спаситель, по моему воскрешению и заслужили самой жестокой кары.

Мои гребаные перепонки! Эта баронесса — настоящий монстр. Даже родных не пожалела. Кожевниковы, конечно, придурки, но такой кары не заслуживают. Я сомневаюсь, что вообще кто-то заслуживает. Про бедняжку Радмилу вообще молчу.

— Ну что, спаситель? — Жанна подходит совсем близко к моему креслу и едва не трется об меня выпуклым бедром. — Проверим твою кровь?

— Проверяйте, — даю отмашку. — Я уже дал свое разрешение.

В ту же секунду из глаз «филина» брызжет желтоватый свет. Упав на меня, луч меняет цвет на красный.

— Ты — Филинов, — довольно заявляет баронесса. — Последний наследник великого рода.

Еще не лучше, мать вашу!

* * *

— Александр, что с вами? — спрашивает пышненькая дамочка. — Вам не здоровится?

Но Соловьев не слышит. Боярин застывает у столов с закусками, словно ударенный громом. Точнее, он слышит, но вовсе не беспокоящуюся дамочку.

В голове боярина гудит голос бывшего старого друга Михаила Филинова. Зычный, басистый. За эти пятнадцать лет изменника предали забвению, но он снова напомнил о себе.

«Обнаружен мой наследник. Пенза, перекресток Егеревой и Шнопской».

Всего лишь ментальная программа, но черт, как же силен был Филинов, что даже от одного его голоса Соловьева всего трясет! Гром воспоминаний! Безжалостный удар прошлого!

— Александр, — теребит его за рукав смокинга пышенка. — Мне позвать целителя?

— Не стоит, сударыня, — Соловьев оттопыривает ворот рубашки и шумно вдыхает. — Мне уже лучше. Старый стал, сердце барахлит. Пойду я лучше присяду… куда-нибудь.

Обогнув пышенку, с которой уже было завязался интересный разговор, Александр выбегает в коридор. У Горнорудовых очень странный бал. Сначала юный Митович бегал как в задницу ужаленный, а теперь еще пришло и сообщение от давно почившего Филинова. Только недавно же говорили об этом с Царем. Государь прямо как чуял!

Александр достает мобильник и набирает номер, который совсем недавно добавил в телефонную книжку.

— Александр? — почти сразу берет трубку царский брат Владислав.

— Объявился бастард, — выдыхает Соловьев. — Пенза, перекресток Егеревой и Шнопской.

— Хорошо. Люди уже выехали, — кивает младший Львов. — Что-то еще было сказано?

— Нет, больше ничего, — Александр сжимает виски. В голове до сих пор словно бьют в набат. — Блин, странно всё это….

— Что именно? — сразу спохватывается Владислав.

— Сложно сказать. Но ощущение, что с этим артефактом что-то не так. Очень уж сильно болит голова.

— Обычно не так?

— Обычно артефакты Миши более…деликатные что ли, а здесь как будто и не он делал.

— Хм, ничего не понятно, — задумывается начальник охранки. — Но группу в Пензе усилим бойцами. На всякий случай. Если что снова произойдет, сразу докладывайте. Где вы сейчас?

— На бале у Горнорудовых.

— В Тагиле, значит. Будем иметь в виду. До связи.

Соловьев убирает погасший телефон в карман брюк и, тяжело вздохнув, топает обратно в зал. Миша Мишей, но это не повод бросать наметившуюся пышечку. Тем более, что в Тагил он прилетел без жены…

* * *

— Это вам фонарь так сказал? — удивленно приподнимаю бровь.

Потому что сказать хоть что-то надо. Может, она засомневается? Хотя нет — довольная кошачья улыбка не сходит с пухлых губ баронессы.

— Я немного переделала артефакт, но на основную функцию это не повлияло. Он со стопроцентной гарантией обнаруживает кровь Филиновых.

Блин, и насколько серьезно я попал?

— А что вы переделали? — говорю, чтобы хоть что-то сказать.

— Так, по мелочи, например, убрала отслеживающую функцию, — она усмехается. — Точнее, прибор навела на ложный след. Не волнуйся, спаситель. Даже если бы артефакт полностью работал, тебя некому было бы искать. Все Филиновы мертвы.

Час от часу не легче. Меня больше волнует, что теперь делать.

— Царь все еще охотится за Филиновыми?

— Давно уже нет, — отвечает баронесса, снова отойдя к столу. Она опирается о столешницу, юбка плотно обтягивает выпуклые бедра. Тело юной девушки нависает надо мной. — Ты можешь заявить о наследстве, но лучше подготовиться.

— Как именно?

— Стать сильнее, — улыбается Жанна. — С моей помощью. Я готова взять тебя в ученики.

Ох, ё… Учиться у могучей социопатки, не жалеющей даже свою дурную родню? Я даже не знаю, что сказать. А за ошибку в сочинении «как я провел лето» меня не четвертуют?

— Я должен подумать, — самый правильный сейчас ответ.

— О чем тут можно думать? — вскидывает брови баронесса. — Я сильнее любого Грандмастера. Лучше меня тебе никого не найти! Это щедрое предложение, мой спаситель. И никто другой из сильных телепатов его тебе не даст.

— Я должен подумать, хочу ли быть Филиновым, — пожимаю плечами. — Их земли, наверняка, уже разделили между собой другие рода. Оспаривать их право чревато.

— Кхм, а ты дальновидный, — успокаивается Жанна. — Почти всё разделили, ты прав. Но не родовое гнездо Филиновых в Подмосковье. Усадьба стоит пустая. Там сотни ментальных ловушек, и никто чужой не сможет там заселиться.

Неплохая зацепка для размышлений.

— Спасибо, Жанна Дмитриевна, — я встаю и кланяюсь. — Вы открыли мне мое прошлое, это бесценный дар. Я постараюсь обязательно его оплатить.

— Значит, моим учеником ты не надумал быть, — хмыкает баронесса. — Со мной у тебя получилось бы достичь вершины силы. Мы могли бы поставить на колени всё Царство. Даже Царь подчинился бы…

А это уже откровенным бунтом попахивает. Ну нафиг такие перспективы.

— Мне нужно подумать, Жанна Дмитриевна, — я продолжаю вежливо, но настойчиво отказывать. Аккуратная работа. Неправильное слово — и хана. Эта женщина способна стереть меня в порошок одной мыслью. — Сами понимаете, слишком многое на меня навалилось, — грустно вздыхаю.

— Да, конечно, спаситель, — понимающе отвечает баронесса, сочувственно посмотрев на меня. — Что ж, пусть так. Надеюсь, дома, в спокойной обстановке, ты обдумаешь мое предложение и увидишь его выгоды. В моей усадьбе к тебе будут относиться как к Царю!

Мда, меня не покидает ощущение, что Жанна мечтает скинуть Львова с престола. Второй раз прослеживается в ее фразочках нехилый намек на претензию к Кремлю. Ну да пускай мечтает, лишь бы без меня.

Поклон, робкие слова прощания и меня наконец отпускают, еще раз обласкав ментальными ласками аж до мурашек. Баронесса также коснулась моего лица и ладонью — мягким эротичным жестом. Оххххх…

Только когда оказываюсь в приемной и автоматические двери за моей спиной захлопываются, выдыхаю.

— Тяжело прошло? — с сочувствием смотрит на меня с диванчика Настя.

— Нормально, — улыбаюсь. — Ты меня что ли ждала?

— Ага, — робкий взгляд.

— Пойдем тогда.

В коридоре мы с оборотницей идем бок о бок и молчим, погруженные в размышления. Только перед бальным залом я спрашиваю:

— Насть, а в целом у тебя всё хорошо?

— Вполне, — грустно улыбается девушка.

И улыбка ее говорит: у меня- то всё хорошо, а как у других сам видел.

Что ж, всё логично. Настя выросла девушкой не только сильной и воинственной, но также доброй и сострадательной. Она ждала воскрешения справедливой матери-воительницы. Но с того света вернулась настоящая стальная ведьма. И теперь остается только смириться.

Музыка оркестра охватывает нас драйвовым облаком. Играют что-то веселое и заводное, прямо ух.

Мы находим Машу со Светой в отдалении от танцпола. Девушки о чем-то щебечут с Лопухиной и Меньшиковой. Кажется, Света хвастается эксклюзивными духами «Смит».

— Аромат сногсшибательный! — Да-да, речь про них. — Похоже на «БлекГерл», только лучше.

— Да, пахнешь ты очень вкусно, — подтверждает волчица-Настя, поведя носиком. Точеные ноздри девушки слегка дергаются.

— А откуда они у тебя? — с завистью спрашивает Светку Лопухина Настя.

— Даня подарил, — блондинка бросает в мою сторону веселый взгляд.

— Вот оно, значит, ка-а-к, — протягивают Лопухина с Меньшиковой, хитро переглянувшись. А Маша с Настей Горнорудовой, наоборот, супятся.

— А у тебя откуда духи, которых нет в продаже? — требовательно смотрит на меня княжна.

— Я познакомился с леди Смит в Испании, — пожимаю плечами. — Так уж случилось, что я оказал ей одну услугу, и леди отплатила мне подарком.

— Хорошие у тебя знакомые, Данила, — раздается мужской смех. Оглядываюсь — а это никто иной как Шереметьев Антон. Граф ухмыляется. — Давно не виделись, наставник! — он делает шуточный поклон, будто юный самурай перед сенсеем.

— Так, — строгости в голосе Маши становится в разы больше. — Теперь я хочу немедленно всё знать. Почему наставник? Когда вы двое успели так сдружиться?

Смеясь, граф начинает рассказывать о нашем путешествии в Барселону. Некоторые моменты он приукрашивает. Особенно в ярких эпичных красках у него удаются наши дуэли с испанцами. Девушки слушают, затаив дыхание на таких моментах: «А вот здесь барселонец вскинул наваху! Даня был в шаге от гибели, и только в прыжок в сторону спас его».

— Даня, это и правда было столь опасно? — спрашивает Маша.

Пожимаю плечами.

— Честно, уже не помню. Давно это было, да и бой длился от силы минуту.

Кажется, мой ответ поднял меня еще выше в глазах девчонок.

— А мне о поединках не рассказывал, — надулась Светка.

— Зато тебе духи подарили, — вздыхает Маша.

Очень странные реплики. К чему это вы, барышни? Мне кажется, что в новом мире, у меня что ни день — то драка. О всех рассказывать что ли? Или только о стычках с благородными? И не думаю, что только я сражаюсь в Царстве, где среди простолюдинов царят порядки а-ля «лихие 90-ые», а дворяне обожают дуэли. А про духи вообще непонятно. Маша не моя одноклассница, я ее редко вижу. Так зачем мне ей духи покупать?

Антон же с улыбкой сообщает:

— Кстати, мы с Изабель скоро венчаемся. С датой пока не определились, но ты, Данила, приглашен.

— Польщен, граф, — говорю я, а про себя грустно вздыхаю. Эх, надо скорее получать герб, а то простолюдином как-то стрёмно гулять по дворянским мероприятиям.

* * *

— Александр, в Пензе никого нет, — сообщает по мобильнику царский брат. — Наводка точно верная?

— Откуда я знаю? — вздыхает Соловьев, которого опять отвлекли от кокетливой пышечки. — Я же не телепат и не артефактор. Игрушки Миши для меня — темный лес.

— Понятно, — хмуро бросает Владислав. — Значит, будем продолжать поиски. Оставайтесь на связи.

— Да-да, — Соловьев кладет трубку и оглядывается в поисках своей зазнобы.

Она машет ему пухлой ручкой, и боярин спешит к сударыне. По дороге он не замечает и сталкивается с молодой парой.

— Ой, простите, — щебечет блондинка, которая наступает боярину на ногу.

— Ничего страшного, — Соловьев оглядывает красавицу и широкоплечего парня рядом. — Я сам не расторопен. Прошу прощения, сударыня…

— Соколова Светлана, — улыбается девушка. — А это мой спутник Данила Вещий.

— Соловьев Александр, — кивает боярин, и больше не глядя на этих двоих, спешит к заждавшейся пышечке.