«Птеродактили» продолжают переть из Аномалии в небе. Зеленые кожистые треугольники. Очень похожие издалека на дельтапланы.

Наша группа уже спустилась со смотровой площадки и убежала вглубь лагеря. Гид повел нас в безопасное укрытие. Мимо мелькнула пара гаубиц с задранными кверху носами. Бахает одна, другая. Будто гром ударил. Знакомые звуки. Сразу ностальгией повеяло. Словно я снова на войне, ух. Аж до мурашек. Хотя так и есть: возле Аномалий постоянно ведутся фронтовые действия. Перед глазами проносятся старые образы. Интересно, здесь тоже за подбитого «птеродактиля» положен доппаек и рулон туалетной бумаги?

Когда мы уже отдаляемся от червоточины, бахают новые выстрелы. В этот раз без остановки. Небо трясется от частого грома.

Пышногрудая англичанка держится рядом с мной. Дрожащей рукой она достает телефон из сумочки. Но дорогой гаджет превратился в кирпич. Что ж, неудивительно. Как я читал, электроника рядом с Аномалией не работает. Поэтому сложные компьютерные системы наведения здесь бесполезны. Истребители и ракеты с автономными радиолокаторами отпадают. Вот и выходит, что гаубицы — идеальное оружие для тактики «земля-небо» благодаря возможности вести навесную стрельбу из закрытых позиций. И обстрелять прицельно можно, и самих не достанут.

Гид приводит нашу группу к кирпичному строению. Тем временем «птеродактили» за спиной заполнили небо, словно саранча. Гаубицы продолжают бешеный обстрел, и десятки взрывов раскрасили облака алыми пятнами.

— Мы пойдем туда? — по-немецки спрашиваю гида. Вот надо было выучить испанский, да блин когда? — Это же склеп.

— Под домиком бункер, — отвечает офицер. — Там безопасно.

Тогда ладно, тогда можно. Но добежать до строения мы не успеваем. Прямо на него сверху падает подстреленный летун и разбивает своим огромным телом кирпичную кладку. Во все стороны летят обломки. Домик превращается в груду руин.

Гид ругается по-испански. Есть из-за чего. Бункер отпадает. Мы будем два часа раскапывать люк под горой кирпичей.

Наш провожатый очень встревожен, и явно не из-за себя. Прекрасно его поднимаю. Если военные о нас не позаботятся, им сильно влетит. Тут дворяне не последнего сорта. Влиятельные родственники найдут способ отомстить испанским офицерам.

— Есть другое место. Идем, — он ведет нас по узким переулкам между постройками лагеря. Качаются шатры от яростного грома выстрелов и утробных визгов подстреленных чудовищ.

Над нашими головам раздается жуткий крик. За секунды он преобразуется с низкого и грубого тембра в острый, режущий звук. А потом гида просто разрывает рухнувший с неба крылатый зверь. Звуков становится больше: визжит англичанка, немцы с криками разбегаются.

Я бы тоже с радостью последовал их примеру. Нафиг мне рисковать жизнью в битве с незнакомой зверюшкой. Мне уже далеко не десять, детский максимализм в прошлом, с годами я полюбил подготовку к бою: почитать особенности зверей, изучить врага. Зачем рисковать и действовать экспромтом, когда можно заранее обдумать тактику охоты или боя?

Однозначно надо бежать. Только вот беда — англичанка застыла как вкопанная. Я дергаю ее за руку:

— Бежим, леди! — кричу на английском.

Она словно одеревенела. В голову ей залезть не могу — щиты, но налицо нервный шок. Высокая грудь дрожит, лицо бледное, глаза как блюдца.

Мои перепончатые пальцы! Да что ж такое! Ох, ну оставить девицу на ужин зверю я точно не могу. Достаю наваху, быстрым движением раскладываю и поверх «бритвы» формирую пси-клинок. Лиловое лезвие тянется намного дальше, чем стальное покрытие. Короткость «бритвы» ограничивает ее потенциал. Лиловой сталью я могу резать даже железо. А простой псионикой за его границей только разрушать нейроны. Но всё же грех жаловаться.

Второй рукой даю англичанке легкую, совсем легкую пощечину — для отрезвления.

— Живо очнулась! — кричу по-русски, тут даже неважно что, лишь бы громко.

Ее голова дергается, она отшатывается и вылупляется на меня:

— Мистер? — робкий голос.

— Побежала! — это уже ору на английском, и снова замахиваюсь для острастки. — Пока не прибил нахрен!

Девушка уносится со всех ног. Но она в платье и туфельках и далеко не удерет. Поэтому все равно придется заняться зверем, а то он уже в ее сторону мордой повел. Пахнет от девицы вкусно, кстати. Надо потом у нее узнать про духи. Ленке такие же закажу.

— Или сюда, крылатый! — громкий крик привлекает его внимание, теперь зверь полностью заинтересован мной. Я не так вкусно пахну, но мяса во мне побольше.

Я обхожу зверюгу широким полукругом — в сторону прочь от девушки.

— Цыпа-цыпа, — качаю мерно пси-клинком. В другой руке формирую пси-ножичек, вдобавок заряжаю «пси-ружье». — Иди сюда, морда. Получишь угощение.

Зверь медленно приближается на четырех лапах. Выглядит он как гиена с лошадиной мордой, но с крыльями на спине. Да и размерами с осла. Ну спасибо, что хоть не со слона, как тот, который рухнул на бункер. Этот лошадиномордый явно молодой еще и горячий — вон как лапами в нетерпении дрыгает. На предполагаемой неопытности и сыграем. Ментально-то зверь, как на зло, устойчив. Сходу не подчинить, для этого нужно время.

Я опускаю псионический меч, открываясь. Зверь тут же реагирует. Радостно оскалившись, прыгает на меня, подмахнув себе крыльями для ускорения. А навстречу ему уже летит ножичек. Сверкает лиловое лезвие в лучах солнцах. Удар настигает крылатика в плечо, и он с ревом падает. Главное задеть плоть, неважно где — воздействие на нервные окончания обеспечено.

Как только зверь падает, я тут же настигаю его пси-клинком в холку. Шеи касается только лиловое свечение, но крылатику хватает. Взвизгнув, он падает навзничь и больше не встает.

Проверяю его сознание. Точнее, его отсутствие.

Зверь побежден.

— Вы убили гремси! — О, англичанка не убежала. А сейчас еще и возвращается и пристально разглядывает зверя. — Редкая порода. Дорогое мясо.

— Вы хоть держитесь поближе к стенам! А то еще же прилетят! — прикрикиваю на нее, и она спешно отходит под сень крыши. Я присоединяюсь к ней. — И что значит редкая?

— Смарт-гремси очень мало, — она указывает в небо, где гаубицы решетят здоровых, как мамонты, «птеродактилей». — Вы же видите — остальные больше в три раза.

— Я думал, этот из той же породы, только еще детеныш.

— Нет, это такой подвид, редкий и дорогой, — объясняет она со снисходительной улыбкой. — Как вам повезло, что вы встретили меня, а то могли бы упустить дорогой куш. Я готова даже купить у вас кусочек.

— Дорогой, говорите? Блин, он же испортится, — бросаю взгляд на палящее солнце.

На что англичанка играет глазками, а потом поводит рукой, и зверь покрывается нетолстой коркой льда. Ого. А как…? Хотя нет, всё логично. Крылатик же мертв, а значит биополе разума исчезло. Он теперь как мебель.

— Как вам повезло, что вы встретили меня, — снова улыбается девушка.

— Действительно, повезло, — повторяю. — Как вас зовут, леди?

— Виконтесса Барбара Смит, — протягивает она ручку ладошкой вниз. Ну уж, целовать пальчики в боевой обстановке, по-моему, полная глупость, поэтому я обхожусь мягким пожатием. К тому же она не знает, что я не барон, не виконт и вообще не дворянин. Может, поостереглась тянуть руку простолюдину.

— Данила Вещий, без титула.

Но англичанка всё так же улыбчива ко мне. Ну и славно, что не снобка. Хотя я ей жизнь только что спас, в такой ситуации высокомерное поведение с ее стороны возможно только при совсем уж запущенной звездной болезни.

Сверху проносится очень крупный «птеродактиль», тут же громыхает гаубица, и огромная туша кометой уносится за границу лагеря. Мы с англичанкой секунд пять наблюдаем за его крушением. Фантастическое зрелище. Прямо живой Титаник в небе.

— Хм. Итак, леди Барбара, не подскажете, сколько стоит мясо карликового гремси? — оборачиваюсь к девушке, подойдя к ней ближе.

— Ха-ха-ха…Карликового? — смеется она моему названию, несмотря на обстановку. — Думаю, полмиллиона фунтов стерлингов.

— А в у. е.…то есть, в рублях это сколько?

— В рублях? Сложные задачки вы задаете, мистер Данила. Ну, где-то около четырехсот пятидесяти тысяч, — задумывается девушка. — Да, где-то так.

Неплохо, хотя и мелочь, в сравнении с сотнями миллионов, которые я вскоре получу от Горнорудовых. Но я пока их не получил и разбрасываться такой возможностью глупо, зверь-то уже мертв.

— Благодарю, леди, — киваю. — У меня к вам предложение. Если вы мне и дальше поможете с тем, чтобы сберечь тушу до ее перемещения в ближайший морозильник, готов отдать вам треть суммы в деньгах или в натуре.

— В натуре? — англичанка задумчиво оглядывает меня с ног до головы.

— Гм, я имел в виду мясом зверя. — А она о чем подумала?

— Вот оно что, — смеется Барбара. — Очень щедро с вашей стороны. Учитывая, что вы мне и так жизнь спасли. Хорошо, можно мясом. Я как раз приехала на Аномалию в надежде найти что-нибудь подходящее для моих новых духов. Можно поэкспериментировать и с гремси.

— Простите, что значит, «для моих новых духов»? — переспрашиваю.

— Я владею парфюмерной фирмой. И использую выжимки зверей для своих премиальных коллекций для дворян по всему миру.

— Необычный бизнес. А какой в «звериных» духах смысл? Не замечал, что от зверей вкусно пахнет.

Она смеется.

— О нет, Данила, смысл вовсе не в этом. Приятный аромат достигается старыми традиционными ингредиентами, как цветочные концентраты, к примеру. Добавки звериных ингредиентов выполняют совсем другие функции: добавляют жизненного тонуса, улучшают самочувствие, укрепляют иммунитет и нормализуют нервную систему.

— Вот значит как, — я демонстративно вожу носом. — А у вас сейчас именно такие духи.

— Именно такие, — улыбается она. — Приятные?

— Не то слово, — я прислушиваюсь к резко наступившей тишине. — Похоже, крылатиков перебили. Ждем замену нашему гиду.

— Хорошо, — на остатки того самого гида девушка не смотрит. Что же, таков мир. Прорывы зверей, бандитские рейды, дворянские дуэли… Все здесь более чем привычные к смертям.

Вскоре к нам приходят трое испанских офицеров. Они с удивлением смотрят на замороженного зверя и что-то восклицают на чертовом испанском. Я различаю лишь «менадо гремси» (маленький гремси).

— Леди Барбара, вы не могли бы перевести? — вопросительно смотрю на девушку.

Англичанка выглядит встревоженной.

— Они сказали, что их ждет большая премия от начальства, ибо маленький гремси — хороший улов.

На нашу добычу покусились! Ну черти!

— Сеньоры офицеры, это мой зверь, — выхожу я вперед и заявляю на немецком. — Я его убил, значит, и мясо я унесу с собой.

Испанцы расстроенно переглядываются, и один из них спрашивает на ломаном английском:

— Я в немецком слаб. Вы говорите на английском?

— О, давайте, — сразу же отвечаю на языке Туманного Альбиона. Всё же его я намного лучше знаю, чем немецкий. — Зверь мой. Кто убил, того и шкура.

— Мы не спорим, — кивает испанец. — Трофеи священны. Хотим сделать предложение. У нас в Центре есть звероприемник. Мы купим у вас гремси по рыночной цене минус десять процентов.

Хм, чуть меньше сорока кусков потерять. Но с другой стороны: если откажусь, возникает слишком много возни с тушей, поэтому почему бы нет? Раньше бы я не согласился, но у меня на горизонте миллиард маячит, да и без него хватает проектов. Лучше уж не жадничать.

— Согласен, при условии, что треть туши вы специальной криодоставкой отправите леди Барбаре Смит, — киваю на англичанку.

— Это можно, — улыбается испанец и обращается уже к даме. — Леди, ваш адрес и телефон, пожалуйста.

Радостная Барбара подбегает и щебечет данные офицеру. Он записывает в блокнотик, что извлек из кармана полевого мундира. Потом по рации кого-то вызывает на непонятном испанском. Приходит еще один офицер и вручает мне чек на триста тысяч песо. Вспоминаю курс, что видел в обменниках. Навскидку на то и выходит. Барбаре же передают квитанцию на сто килограмм «менадо гремси». Ну тут, конечно, немного лишканули. Зверь минимум весит четыреста кг, хотя без весов это не доказать. Можно отменить сделку, но стоит оно того?

Я смотрю вопросительно на Барбару.

— Я согласна, Даниэль, — машет девушка квитанцией.

На этом и завершаем сделку. Офицеры спрашивают, нужно ли доставить нас по домам. Но Барбара берет меня под локоть и, прижавшись пышной грудью к плечу, с улыбкой произносит:

— За мной приедет авто. Ты бы не хотел продолжить этот замечательный день?

Насчет замечательного не знаю, но день явно прибыльный. Так что почему бы нет? Тем более, что бал, на котором Антон собрался сверкать «бритвой», только завтра.

— С удовольствием, — улыбаюсь в ответ.

Один из офицеров провожает нас до на стоянки на дальней границе лагеря, куда впускают машины только по пропускам. Но, видимо, у леди Смит присутствуют нужные связи, потому что нас скоро забирает квадратный Роллс Ройс. Не «Чайка», конечно, и даже не «Волга», но сойдет.

— Пока езжай назад в Барселону, — нажав кнопку связи с водителем, сообщает британка, и мы трогаемся.

В салоне Барбара хитро на меня посматривает.

— О чем задумались, леди виконтесса? — усмехаюсь на эти молчаливые заигрывания.

— О том, есть ли у моего молодого героя девушка? — кокетливо вздыхает она.

— А как вы думаете? — поддерживаю забаву.

— Думаю, что есть и даже не одна, — подмигивает пышногрудая красотка.

— Лестно слышать, леди виконтесса, но девушка у меня одна и единственная, — продолжаю улыбаться.

— Вот как? — Барбара делает ротик буквой «О». — А ты уже решил, что привезешь ей из Испании?

— Привезу? — ловлю замешательство. Она про сувениры что ли?

— Ну как, нельзя же побывать в такой замечательной стране и оставить свою избранницу без подарка. — Ага, про них. — Решено. Мы едем ко мне в отель. У меня найдутся духи, что придутся по душе твоей девушке и подругам. — она игриво улыбается. — Я ни за что не поверю, что у такого красавчика нет еще пары-тройки подружек.

Лестно, виконтесса, и почти в точку. Этих «подружек» мне уже в невесты сватают их отцы.

— Благодарю за помощь, леди Барбара. Она очень кстати, — решительно приобнимаю англичанку за талию, а красотка и не против. Подается навстречу лицо, и наши губы соединяются.

Пока добираемся до отеля, мы едва не переходим к главному развлечению. Я почти стягиваю лиф с пышностей виконтессы, но тут машина останавливается и в динамике раздается голос водителя:

— Прибыли в отель, леди Смит.

Так что продолжаем мы уже в люкс-апартаментах виконтессы. Надо сказать, на кровати раздетыми это делать намного удобнее. Особенно леди Барбаре. Ее моя компания вдохновляет на такие кульбиты, что я диву даюсь. В промежутке между постельной акробатикой леди достает из тумбочки коробочку с духами.

— Ограниченная коллекция, — устало улыбается Барбара, сдувая мокрую прядь со лба. — Такие я дарю только высшим пэрам. Но девушка моего спасителя тоже достойна.

Я беру прилагающийся пробник и, побрызгав, пробую запах.

— Вкусно. Насыщенно, — киваю. — Спасибо, Барби, выручила. А то бы я и не знал, что ей дарить, — делаю паузу. — А еще одних нет? — Маме бы тоже не помешали дорогие духи.

— Я дам тебе пять наборов, — леди без сил падает на постель и тяжело дышит. — Дари кому хочешь. Заслужил, жеребец.

— Устала? — с сочувствием спрашиваю.

— Не дождешься! — девушка тут же переворачивается на живот и подползает ко мне с хищными огнями в глазах. — Я такого, как ты, зверя впервые вижу! И готова распробовать тебя подольше!

Чувствую, ночь мне тоже придется задержаться. Ну да, ладно. В следующий перерыв отправлю сообщение Антону. Пускай не ждет до утра. У меня сегодня отработка сувениров.

* * *