Ну что? Вот я и на испанском вечере. Антон добился своего. Вокруг танцуют смуглые сеньоры с сеньоритами в стильном шмотье, все что-то щебечут на своем испанском, а я ни бе ни ме. К счастью, рядом постоянно крутятся слуги: то официанты, то лакеи. У них нет щитов, они всё слышат, всё мотают на ус. И если мне интересен смысл чьей-то речи, то просто заглядываю в голову ближайшему официанту и по отклику мозговых сигналов понимаю, что имел в виду сеньор или сеньорита. А дворяне и не подозревают, что слуги их подслушивают, наивные.

Должен признать, вечеринка шикарная, музыка зажигательная, закуски вкусные. А то, что местные дворяне ко мне пренебрежительно относятся, да и по барабану. Я завтра уже домой лечу. Клал я на мнение этих иностранцев. Поэтому отдаюсь атмосфере: уминаю тапасы, слушаю музыку, попиваю испанское вино — не пиво, но тоже ничего.

— Ну и где твоя ненаглядная сеньорита? — с усмешкой спрашиваю Антона. Парень выглядит на взводе и то и дело всматривается в толпу. К нам уже подходили несколько дворян. Граф здоровался и представлял меня. И теперь мы остались вдвоем у стола с закусками.

Со вздохом отвечает Шереметьев.

— Еще не пришла… — он замирает, а его лицо расцветает улыбкой, как у влюбленной школьницы. — Вот она, Даня! Вот она!

Да, у графа есть вкус. Девушка изящна, стройна, легка как лань. Формы, обтянутые клубным лиловым платьем в блестках, не внушительные, но очень даже аппетитные. Юная сеньорита тоже замечает графа и сразу спешит к нему, улыбаясь и цокая каблуками, как козочка. Кажется, для Антона это самые долгие в его жизни десять секунд.

Парочка наконец воссоединяется. Их восторженный щебет на испанском я решаю себе не переводить, хоть рядом и крутится официант, с любопытством поглядывающий на двух голубков.

— Данила, познакомься, — Шереметьев переходит на русский. — Это сеньорита Исабель Диас. Бель, перед тобой мой друг Данила Вещий.

— Очень приятно, Данила, — на русском, почти без акцента, здоровается брюнетка.

О, она мне уже нравится.

— Мое почтение, сеньорита, — с улыбкой целую ее протянутые пальчики. — Как добрались?

— Спасибо, дорога была легкая и быстрая, — она бросает кокетливый взгляд на Антона. — И это замечательно.

Мы минут пять разговариваем, а потом к нам присоединяются два черных как уголь испанца. Один раздраженно говорит что-то непонятное Антону. Тут я всё же использую, как гугл-переводчк, мозг любопытного официанта.

— Снова явился в Барселону, граф Шереметьев, — бросает надменно самый высокий испанец.

— Как видишь, герцог Муньос, — в тон ему отвечает Антон.

— Бель, а ты опять всё время проводишь с русским? — порция желчи Муньоса достается и крошке Диас.

— Как видишь, герцог Муньос, — слово в слово повторяет юная сеньорита, чем вызывает довольную улыбку у Антона. А приставшие дворяне, наоборот, делают кислые мины. — И вообще, Риккардо, ты не моя нянька, чтобы следить за моим обществом.

— Гхм…и слава богу, — бурчит Муньос и снова наезжает на Антона. Как известно, лучший способ защиты — это нападение. — Шереметьев, в прошлый твой визит мы не решили наш вопрос. Очень уж ты быстро уехал в свою холодную Россию.

— Что поделать, Муньос. Дела рода и клана, — хмыкает Антон. — Я не могу их игнорировать даже ради твоего внимания.

Я усмехаюсь. Молоток Антоха. Испанцы раздражаются еще больше.

— Закончим тогда наш спор сейчас? — оскаливается испанец. — Или у тебя посреди ночи снова появились родовые дела?

— Как раз сейчас я свободен, — Антон спокоен. — Значит, поединок на навахах? Это выбор твоего оружия? Правильно я помню?

— Хоть память у тебя хорошая, — кивает Риккардо и одергивает в сторону полы пиджака. Показывается «бритва» в золотых ножнах. Вообще, тут почти все мужчины щеголяют навахами и мы с Антоном не исключения. Причем, на мою «бритву» в обычном кожаном чехле многие поглядывают с интересом и даже с завистью. Пускай клинок и спрятан, но знатоки только по рукояти из кости зверя могут понять, что наваха далеко не простая. А как раз знатоков здесь полный зал. — Тогда во дворе через полчаса. Я попрошу Николо побыть судьей.

Николо — это хозяин поместья, так что тут всё нормально.

Наглецы отчаливают, а крошка Исабель с тревогой смотрит на Антона.

— Антонио! — восклицает она. — Ты же не обучен драться на навахах! Что же делать! Риккардо может тебя убить!

— Не волнуйся, милая, — граф уверенно берет свою возлюбленную за руку и кивает на меня, в это время уминающего очередной тапас с мидиями, пока мы не ушли от этих вкусностей во двор. — Данила — настоящий мастер по ножам. Он провел со мной уроки, и я отлично представляю с чем столкнусь.

— Сеньор Даниэль, вы ножевой фехтовальщик? — с удивлением смотрит на меня девушка.

Приходится оторваться от закусок. Я вытираю жирные руки о скатерть (салфеток рядом нет) и с улыбкой отвечаю:

— Не спортивный фехтовальщик, если вы об этом. Я применял ножи только в бою, и это не раз спасало мне жизнь.

— У Антона большие шансы? — с трепетом спрашивает Исабель. Чудесная девушка. Волнуется за своего героя. Антон не промах. Знал в кого влюбиться.

— В ножевом бою шансы есть у всех. Даже у хрупкой женщины, инвалида или пожилых лиц. Главное качество хорошего «ножевщика» — устойчивая психика. Наш с вами граф этим не обделен.

Исабель чуть успокаивается, а Антон беззвучно произносит «спасибо».

Между тем, люди, почувствовав намечающееся шоу, уже бурным потоком потекли наружу. Мы тоже спускаемся в сад. Небольшую поляну огородили лентой, создав арену боя. Внутри уже разминается Риккардо без пиджака. Он из разных позиций машет дорогой навахой. Движения плавные, но чертовски быстрые. Противник явно опытный. Впрочем, другого мы и не ждали.

В центре арены стоит еще один испанец. Наверное, тот самый Николо, хозяин вечеринки.

— Ну, с богом, — Антон снимает пиджак и отдает своей ненаглядной.

— Подвижность и упреждение, — даю последнее напутствие.

— Понял, сенсей, — серьезно кивает граф и идет на арену.

Изабель прижимает руки к груди и смотрит с тревогой на арену. Я оглядываю ее голые бронзовые плечики. Вечер, несмотря на испанский климат, прохладный.

— Позвольте, — я забираю пиджак из ее рук и накидываю ей на плечи. За что удостаиваюсь благодарного и даже довольного взгляда.

Спарринг начинается через три минуты. Судья быстро произносит правила, которые мне переводит крошка Исабель: бой длится до трех попаданий, либо до невозможности продолжать бой, либо до сдачи одного участника. Затем поединщики сходятся на длину трех шагов. Антон сразу пытается настигнуть противника. Но Риккардо не так прост. Оба дворянина с рождения питались мясом зверей, они быстры, сильны, а испанец еще и опытен. Противники не стоят на месте, кружатся вокруг друг друга. Один приближается — другой отдаляется.

Но я замечаю, что Риккардо слишком высокомерен и беспечен. Испанец явно не считает русского графа достойным противником и держится слишком близко к нему, отдалив нож от туловища.

Только бы Антон это заметил. Но похоже в горячке боя он не успевает понять. Ладно, к черту.

— Двойка! — кричу я.

Антон тут же проводит атаку «раз-два». Короткий oтвлекающий удар пустой рукой — и сразу удар «бритвой» с разворотом корпуса. Риккардо не успевает отскочить, слишком близко стоит и получает тычок в брюхо.

Застонав, испанец роняет наваху и падает на колени. Брызгает кровь. Толпа ахает. Это финиш.

— Брейк! — Николо отталкивает Антона.

Судья спокойно вынимает «бритву» из живота Риккардо. Я хмурюсь. Это большая ошибка, если только он не… Красная струя фонтанирует еще сильнее, но поднятые над раной руки Николо начинают светиться, и поток останавливается. Ага, Целитель. Тогда всё правильно.

Возвращаясь, Антон лихо перепрыгивает ленту, и Исабель с визгом вешается ему на шею. Хеппи энд. Можно закрывать занавес.

И тут раздается гневный крик. Разъяренный секундант Риккардо подбегает к нам и что-то орет.

— Чего ему надо? — подавив зевок, спрашиваю Антона.

Но граф совсем не весел.

— Он зол из-за твоего крика. Считает, что я победил нечестно, только благодаря подсказке.

— А подсказки против правил? — уточняю. Что-то я ничего такого не помню в дуэльном кодексе. По этикету орать не положено, это да. Но он тут причем?

— Нет, это чушь, — решительно вставляет Исабель.

— А чего он хочет-то? — не понимаю и предполагаю с иронией: — Чтобы вы еще раз с Риккардо схлестнулись?

— Нет, — мрачнеет Антон. — Альфонсо требует поединка с тобой, но я ему объясняю, что ты не дворянин. А он хочет это устроить под предлогом спарринга.

Альфонсо, значит. Примечательное имечко. Случайно рядом нигде нет богатой старушки, что покупает ему одежду?

— Ну так давай, — пожимаю плечами. — Я не против.

— Серьезно? — смотрит на меня Антон. — Ты не обязан.

— Ну а чего мне бояться? — не понимаю. — Целитель здесь есть, судья тоже. Да и вы сами не дадите же мне истечь кровью?

— Конечно, нет, — вздыхает Антон. — Но сам понимаешь, если бы Альфонсо сражался со мной, он бы не посмел нанести смертельный удар, с тобой же всё по-другому.

— Да, у меня нет сильного рода за плечами, — соглашаюсь. — Но смертельный удар я не получу, не бойся.

В конце концов, у меня не простая «бритва», наваха выкована из аномального сплава. И лучше мне продемонстрировать свою силу и опасность сейчас, на детской потасовке, иначе тот же Альфонсо может послать потом за мной головорезов, по примеру Димы Паскевича. А так он сразу увидит, что я телепат, освоивший пси-клинок, и поостережется связываться.

— Хорошо, — нехотя сдается Антон и бросает что-то Альфонсо.

Тот довольный уходит на арену, ну и я следом. Антон подходит к нахмурившемуся Николо и что-то объясняет. Хозяин вечеринки ругается грозно, жестикулирует, машет руками, но в конце концов соглашается на еще один бой. Наверно, он сказал вроде: «Это последнее мочилово на сегодня. У меня здесь вечеринка, а не бойцовский турнир». По крайней мере, я бы на его месте именно так бы сказал.

Николо декларирует правила. Я ничего не понимаю, но вряд ли правила отличаются от первой версии. Достаю из ножен наваху и образую поверх острия пси-ножичек. Лиловый цвет тут же производит фурор. Громкие восклицанья толпы раздаются вокруг арены. Альфонсо встревоженно сужает глаза.

— А ла баталья! — взмахивает рукой судья.

Ну баталья так баталья. Начнем.

Альфонсо сразу соблюдает один из главных принципов ножевого боя — подвижность. Испанец не стоит на месте и мельтешит по арене, прицеливаясь для удара. В отличие от Риккардо он подошел к делу серьезно.

Приходится применить уловку. Я специально подставляю ему левую сторону, и Альфонсо решает ударить. Делает обманный замах свободной рукой, на который я не ведусь, и сразу же стреляет клинком в плечо. Встречный блок, звон стали, скрежет, и большой осколок клинка летит в траву.

Испанец застывает и смотрит на обрубок навахи в своей руке. Дорогая была «бритва», из добротной стали. Да и ножны у него на поясе болтаются солидные, в инкрустированных вставках из слоновой кости.

Что дальше? Найдутся ли у испанца мозги?

К счастью для него, находятся.

— Ме риндо (Я сдаюсь)! — Альфонсо как-то обиженно швыряет изувеченную «бритву» в траву и, отвернувшись, уходит куда-то в закат. Может, к той самой богатой старушке? Кто знает…

— Молодец, Даня! Я в тебе ни капли не сомневался! — встречает меня Антон хлопком по плечу, а Исабель целует мою щеку — награда победителя.

— Ни капли? — удивляюсь. — А кто меня настойчиво отговаривал не идти против Альфонса?

— Альфонсо, — с усмешкой поправляет меня Антон. — Имя не склоняется, в отличие от названия содержанца женщин.

— Да без разница, — не даю себя отвлечь. — Ну так?

— Все мы люди, все мы ошибаемся, — с потешной понуростью вздыхает Антон, а Исабель тихо посмеивается. — Прости меня, сенсей.

— Ладно, бог простит. А вечер еще не окончен? — я бросаю взгляд на аристократов, возвращающихся в усадьбу. — Пойдемте назад, пока еще остались тапасы с кальмарами.

И мы двигаемся следом за бывшими зрителями в банкетный зал. Что ж, напутствие Степана я точно выполнил. Завел себе друга в лице Шереметьева. Надеюсь, это убережет мою семью от дворянских козней.

* * *

— Ну, наконец-то вернулся! — ворчит Света, при этом обнимая меня и быстро целуя в щеку.

Ого, неужели она оттаяла после нашего тяжелого разговора? Времени, конечно, порядочно прошло, но всё же.

— А ты, я смотрю, совсем не изменяешь своему репертуару, — усмехаюсь, поглаживая блондинку по спине.

— Неа, — выговаривает Соколова, продолжая сжимать меня. Хм, как-то совсем не по-дружески. Совсем не думает, что люди подумают?

Но огненных взглядов не ощущается. Возмущающихся возгласов тоже. Посторонним в кафе до нас, понятно, дела нет, но наши ребята тоже спокойны. Гриша с улыбкой обнимает за талию свою невесту Адию. Держащаяся рядом Лена смотрит на нас со Светкой с тюленьим спокойствием. Ну с моей-то девушкой всё ясно, только вот и Камила тоже поразительно расслаблена. Брюнетка лишь улыбается краешками губ, глядя на нас с блондинкой. Что произошло, пока меня не было? У Камилы кто-то появился? Не похоже… Или девочки поговорили и пришли к какому-то выводу? Тогда почему я не в курсе? Мне потом расскажут?

Пока что Лена и словом об этом не обмолвилась. А возможности были. Я приехал вчера вечером и ночь провел со своей девушкой, приехавшей в гости по такому случаю. Днем же мы решили с друзьями собраться в кафе рода Енеревых. Благо выходной, и дел никаких срочных у меня нет. Гвардию набирает Степан, юридической волокитой по передаче фирм занимаются Соколовы.

— Ну хватит, Свет, раздавишь, — притворно хриплю я, и девушка, еще пожамкав меня, отстраняется. Блин, что же с ней такое? Своеобразная защитная реакция? Делает вид, что того разговора не было? Ладно, пока подыграем.

— Не ворчи, Вещий, — усаживается блондинка за столик с хмурым видом. — Ты у нас совсем отбился от рук. То Москва, то Тагил, то Испания. Совсем заездился и про друзей забыл.

— Как это забыл? — притворно удивляюсь и поднимаю красный пакет, который все это время держал в руках. — Откуда тогда эти подарки?

— Это нам⁈ — радуется Камила, захлопав в ладони. — Доставай быстрее!

Вынимаю коробки с духами и раздаю Камиле, Свете и Адии. Мама и Лена свои презенты уже получили. Фух, спасибо Барбаре. Без ночи с ней я бы точно не вспомнил о такой важной для женщин мелочи.

— Это же духи «Смит»! — поражается Камила, прочитав надпись на темно-синей коробочке. Брюнетка достает флакончик и брызгает себе на запястье. Подносит кисть к носику, принюхивается. — Это точно они! Основа шлейфа та же, что и у «Бэд Гёл», но таких духов я не видела. Эти лучше!

— Да, эти «Смит» тоже мне неизвестны, — Света вертит в руках розовый флакончик, потом принюхивается. — Похожи на мои, но другие. Сюда будто добавили жасмин. Выходит повкуснее.

— Даня, где ты их достал? — поднимает на меня глаза брюнетка. — В Европе таких духов еще нет! Я бы знала и уже заказала бы!

Ого, а продукция виконтессы и у нас известна.

— Это тестовые духи, — вспоминаю я слова пышногрудой англичанки. — Их еще не пустили в производство.

— Откуда у тебя они⁈– одновременно восклицают Света с Камилой, а Лена тихонько улыбается. Ей-то я уже всё рассказал.

— Я встретил в Барселоне Барбару Смит, — немного растерянно отвечаю. — Ну и подружился с ней.

— С самой Барбарой⁈ — девочки поражены.

— Ну да, с самой Барбарой, — пожимаю плечами. — А что, она не человек?

— Она не человек! — кивает Камила. — Она суперзвезда в мире парфюмерии!

— Даня, — строго говорит Света. — А теперь всё в подробностях расскажи о встрече с ней. Мы о таком и мечтать не могли!

Уф, всё-то наверное не стоит. Но кое-что можно. Например, как я спас «великой Барбаре Смит» жизнь. Пощекочу девчонкам нервы. История-то, правда, занятная.