Прежде, чем войти в дом, включаю телепатическое сканирование. Ага, два «желтка» на входе — та самая пара гвардейцев, которых подчинил Гена. Сам зеленый расположился в столовой. Больше в доме никого.

Сообщаю обстановку Еремею с Настей.

— Своих людей не хочется убивать, — вздыхает дворянин. — Не повинны же.

— Гвардейцев я вырублю, — успокаиваю. — Ваша помощь понадобится с Геной. Раз он теперь телепат, то просто так его не взять. Особенно если он освоил щиты.

— Думаешь, он смог, Даня? — удивляется Настя.

Пожимаю плечами.

— Кто знает. Людей же он как-то научился брать под контроль, да еще закладки им ставить. Это тоже непросто. Ладно, двигаемся. Прикрывайте меня.

Еремей облачается в желтый доспех из песка. Прямо Песочный человек из Марвела. Настя же окутывается серым вихрем и обращается в рыжую волчицу. Меньше Шарика, но размеры все равно внушают.

Я еще раз изучаю красный круг в доме. Зеленый почти исчез — красный затмил его чуть ли не полностью. Не ожидал, что Гена за такое короткое время заматерел в телепатии. Сидел себе двадцать лет спокойно. А сейчас дернулся. Это Настя на него так подействовала?

— У вас нет каких-нибудь дротиков с транквилизаторами? — решаю спросить.

— Есть, — кивает дворянин. — Не сможете его отключить пси-ударом?

— Лучше подстраховаться.

Еремей окликает людей и ему скоро приносят здоровенное ружье с дротиками.

— Когда сваливает после попадания? — уточняю.

— Через пару минут, — Еремей задумывается. — Правда, с учетом того, что Гена эволюционировал и стал сильнее, теперь может больше.

— Ясно, по коням.

Оба Мастера двигаются вперед, я за ними.

Едва переступаем порог, два гвардейца поднимают на нас пистолеты. Не знаю, выстрелили бы они. К чему проверять? Сразу бью пси-зарядами, и незащищенные гвардейцы тут же испытывают жуткую головную боль. Они роняют оружие, падают на колени и воют в голос. Еще парочка импульсов, и служаки теряют сознание.

Еремей поворачивает ко мне песочную голову.

— Они в порядке, — поясняю, догадавшись, что дворянин волнуется за своих людей. — Физического урона нет. Поспят и будут как огурчики.

Литой песочный шлем благодарно кивает.

В столовой нас ждет вообще сюрреалистичное зрелище. Гена неожиданно стал прямоходящим. Усевшись во главе обеденного стола, он сложил передние когтистые лапы на лакированную столешницу и внимательно смотрит на вошедших. Огромная пасть беззвучно раскрывается, и в наших головах звучит мыслеречь:

«Доч-ча»

— Мама! — восклицает волчица и уже делает шаг мягких пушистых лап к горынычу, но я останавливаю ее:

— Настя, стой! Это не твоя мама!

Дочь барона поворачивает волчью голову ко мне.

— Даня! Но она же зовет меня!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча» — снова слышим мы телепатический голос.

— Это не зов, — отрывисто отвечаю, выхватив из воздуха пси-ножик. — А обрывочное воспоминание. Твое появление заставило фрагмент баронессы обратить внимание на старый образ.

— Но она же зовет! — не понимает Настя. — Зовет!

Ох, да барышня, блин! Возьми себя в руки!

«Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча. Доч-ча»

Волчица застывает. Кажется, до нее дошло.

— Видишь теперь? Его зациклило на образе, — я терпеливо объясняю. — Не жди ничего хорошего от Гены. Сейчас я попытаюсь усыпить его. Ваша задача защищать меня, если бросится.

Еремей вскидывает вверх песочные руки. Настя тоже образумилась, оскаливает пасть и следит за горынычем.

А Гена всё талдычит свою «доч-чу». Заглядываю в его сознание. Щитов нет, но красная матрица загородила собой всё немудреное сознание зверя. Офигеть. Даже не знал, что такое возможно. Фрагмент полностью интегрировался в мозг хищнику. Интересно, я тоже могу переместиться, допустим, в Шарика? Пробовать не хочется, но неплохо бы знать. Это же формула бессмертия, блин. Прыгаешь себе по чужим телам и никогда не умираешь от старости либо болезней.

Так, не отвлекаемся. Не знаю с чего начать. Тронешь ментальным щупом — и зверь может среагировать, напав. А пси-импульс не факт что подействует. Не ожидал я, что за такое короткое время Гена столь усилился ментально. Сидел себе двадцать лет и на тебе!

— Стреляйте насчет «три», — командую Еремею и он вскидывает ружье. Сам я тоже готовлюсь ударить пси-зарядами. Ну и ножичком — вскинул руку для броска. Расстояние больше пяти метров, но куда-нибудь да попаду. — Раз, два, три!

Еремей спускает курок, я швыряю нож и выпускаю залп из «пси-ружья». Но в этот момент Гена швыряет огромный стол на нас, а сам по широкой дуге сигает к Насте. Дротик застревает в дереве столешницы, ножик тоже летит мимо. Только пси-заряды достигают цели. Но их, как я и думал, оказывается мало, чтобы вырубить горыныча. Я формирую новые пси-ножички, но сравнительно небольшая Настя уже схватывается с гигантом Геной. Волчица вцепляется горынчу в лапу, а он с ревом трясет ею, сам пытаясь сомкнуть гигантские челюсти на волчьей ноге.

Но тут ему в спину прилетают мои ножички — все пять, — и крокодила колбасит. Он бьется всем телом о пол. Ментальный фон сходит с ума — Гена пытается пробить щиты Насти. Возможно, ему это удалось бы. Но Еремей выпускает пару дротиков в горыныча, да и я продолжаю град пси-разрядов.

Зверь наконец вырубается, превратившись в гигантскую зеленую гору посреди столовой. Волчица отпускает покусанную лапу Гены.

— Так, Насть, принеси камень, — я поднимаю один из оброненных стульев и сажусь на него. — Сейчас я займусь фрагментом баронессы. Больше ждать нельзя, а то непонятно что Гена еще учудит.

Дочь барона принимает человеческий облик и убегает за камнем. Я же контролирую состояние Гены до тех пор, пока она не приносит Жартсерк. Дальше занимаюсь извлечением фрагмента сознания баронессы. Вроде бы ничего сложного, только энергозатратно. Наверно, при более скрупулёзной настройке щупов ушло бы меньше сил. Но у меня и так выходит неплохо.

После переноса самоцвет становится темнее.

— Она там? — замирает Настя.

— Частично, — улыбаюсь. — Ведь есть еще вторая половина.

— Ага, и мы сейчас же отправимся за ней, — заявляет барышня не терпящим возражения голосом, а я не спорю. Всё же дело касается ее матери, девушку можно понять.

Девушка оглядывается на Еремея, который уже сбросил песочный доспех.

— Позаботьтесь о Гене, — указывает на спящего крокодила. — Если у нас не получится, фрагмент сознания мамы вернется обратно в горыныча.

— В курсе, госпожа, — грустно кивает дворянин. — Ведь уже не раз видели неудачные попытки, к сожалению. А о Гене позаботимся. Простите, пожалуйста, за мою оплошность. Не проследил я за ним, а он, оказывается, за забор бегает, людей ест, — грустный вздох. — Виноват перед погибшими. Придется их родственникам компенсацию платить.

— Главное, разместите Гену так, чтобы больше этого не повторилась, — строго говорит Настя, и Мастер песка виновато кланяется ей.

— Обязательно. Больше я так не оплошаю, — обещает он.

За Геной приходят гвардейцы с носилками. А мы с Настей вскоре уезжаем дальше. Барышня уже не гонит, наоборот, сосредоточенно водит свою красную молнию, иногда странно посматривает на меня. Я же со скукой изучаю осенние пейзажи.

— Даня, а ты точно простолюдин? — вдруг огорошивает вопросом девушка.

Я смеюсь.

— А что, во мне просвечивает аристократическая порода? — улыбаюсь.

— Если честно, то да, — почему-то она смущается. — У тебя длинные пальцы на руках и лицо с волевым подбородком. Ты очень похож на аристократа. — Ого, вот так комплимент! Приятно-приятно. — Но меня больше смутило твое поведение. Ты легко согласился на разговор на «ты», ведешь себя непринужденно не только со мной, но и с отцом и Еремеем. Поэтому я и задалась вопросом.

— Твои сомнения ошибочны, хоть и приятны мне, — подмигиваю я. — Я самый что ни есть чистокровный простолюдин. Возможно, правда, бастард, но сомневаюсь.

— А еще среди простолюдинов очень мало сильных телепатов, — Настя добавляет аргумент в пользу своей интересной версии.

— Их в принципе мало, — отмахиваюсь я.

— А среди простолюдинов особенно, — настаивает на своем барышня и как довод приводит. — Мне лет больше, чем тебе, Даня. Я уж знаю.

— Ну хорошо, уговорила, — беззаботно соглашаюсь, хотя Настя и забавная, когда злится. — Я — бастард, может, даже царских кровей, — улыбаюсь.

Девушка фыркает и устремляет взгляд на дорогу. Она круто петляет между выросшими холмами, и здесь необходима полная сосредоточенность водителя, а то еще слетим на повороте.

— Далеко наша следующая остановка? — спрашиваю.

— Нет, мы едем к моему дяде и брату мамы Кожевникову Егору Дмитриевичу. Это он вместе с Геной защищал маму и маленькую меня. Поэтому вторая половина сознания мамы заточена в дяде.

Дядя, значит…Ну да, логично, а для чего еще нужны родственники? Чтобы можно было использовать его мозг для временного хранения своей личности.

Через два часа холмы утекают в сторону, по пологой равнине мы доезжаем до еще одной усадьбы. Подъезжаем к воротам. Настя, потянувшись над дверью, нажимает кнопку домофона.

— Кто вы и с какой целью едете на территорию рода Кожевниковых?

— Анастасия Горнорудова, — коротко говорит Настя, ограничившись именем.

Кожевниковых должны были предупредить, что знатная родственница скоро приедет.

Но, видимо, охране не доложили о нашем скором приезде. Только спустя двадцать минут ворота распахиваются, и мы въезжаем за стены усадьбы.

Выглядит она не очень пышно и явно знавала лучшие времена. Фасад господского дома давно не подштукатуривали, краска местами облезла, сад неподалеку зарос травой.

Настя хмурится, оглядев дядино хозяйство.

— Давно не была в гостях у дяди? — догадываюсь я.

— Да, с детства, — смущается она. — Времени всё никак не было, — словно оправдывается.

Ставим машину на крытой парковке между большим и одноэтажным домами. Из небольшого домика доносится смех и громкая музыка.

— Вечеринка-то в самом разгаре, — замечаю я.

Настя бросает быстрый взгляд в сторону домика.

— Наверное, это гуляет Толя, сын дяди, — делает она предположение.

Мы же двигаемся в большой дом. Самое интересное — нас никто не встречает. Ни хозяин, ни слуги. Вот такое вот гостеприимство. Настя встревоженно поджимает губы, но ничего не говорит.

Мы заходим в дом сами, пересекаем коридор, пока не доходим до столовой. Громкий перестук столовых приборов о тарелки мы слышим еще в холле.

За столом ужинают мужчина с женщиной. Они будто специально нас не замечают, пока Настя не говорит обеспокоенно:

— Дядя…

Только тогда мужчина неспеша поднимает взгляд на племянницу.

— А, Анастасия, прибыла уже. — Ни приветствий, ни предложения сесть, ни поклонов, хотя Кожевниковы — нетитулованные дворяне и уступают в статусе Горнорудовым.

Настя не проявляет никаких эмоций. Она гордо вскидывает подбородок и садится напротив дяди, отчего тот перестает есть и хмуро оглядывает гостью. Женщина тоже прекращает обед и робко смотрит на мужа.

— Прибыла, — коротко бросает Настя, явно приняв предложенные «правила игры». — За фрагментом сознания моей матери, дядя. Будь добр отдать его.

Я могу лишь поаплодировать девушке. Нас тут точно собрались гнобить. Поэтому надо макать Кожевникова лицом в его же неуважение.

— Вот как заговорили, — протягивает Егор. — В этом целиком Горнорудовы. Приходите в мой дом и даже без «здрасьте» требуете что-то отдать.

— Что-то⁈ — вскидывает брови Настя. — Это не что-то, это разум моей матери! Разум твоей сестры, дядя!

Я прямо чувствую ее возмущение, но Кожевников только морщится.

— Не преувеличивай, — фыркает он. — Это попытка будет такая же провальная, как и все остальные до нее! Но вы могли бы проявить больше уважения! Хотя бы предложить вознаграждение за то, что я снова подставлю свое сознание вашему телепату!

— Разве отец тебе не помогал всё это время? — хмурится девушка. — Несколько лет назад я сама видела квитанции о денежных переводах на твой счет.

— Эти копейки он мне не шлет, как ты заметила, уже несколько лет, — презрительно сообщает Егор. — Да и Горнорудовы всегда меня обманывали. Началось всё с рудника, который я двадцать лет назад купил у твоего отца. Купил за огромную сумму. Уже чрез два года рудник кончился. Ни руды, ни денег. И теперь мы нищие и просим подачки у твоего отца.

— Я не знала про рудник, — удивленно хлопает глазами Настя.

— Я молчал, пока твой отец слал копейки, — негодует Егор. — Слал хоть что-то. Но всему приходит конец!

Девушка замолкает подавленно.

Мда. Что-то всё свернуло куда-то не туда совсем.

— Это всё интересно до безумия, Вашебродие, — вставляю я свои пять копеек. — Но сейчас роду Горнорудовых нужна ваша помощь, чтобы спасти достопочтимую баронессу. Или вы, под предлогом пустого рудника, отказываетесь?

Дворянин сжимает челюсти. Анастасия удивленно оборачивается на меня.

Вопрос ребром. Если он скажет, что да, то Горнорудов, когда узнает, от своего родственника не оставит и мокрого места. Мне кажется, что Егор не самоубийца. Он торгаш. Хочет выторговать у Насти кучу денег, чтобы та побежала к папочке просить их для «дяди Егорушки».

— А вы кто такой, собственно, молодой человек? — атакой на атаку отвечает Егор. — Не уверен, что вы должны присутствовать на семейном разговоре.

— Я Даниил Вещий, телепат, чье время очень дорого, Вашебродие, — усмехаюсь, даже не собираясь уходить, наоборот подхожу ближе к стулу Насти. — Барон оплачивает мои услуги по возвращению его жены. И меня не интересуют рудники, конечно. А вот фрагмент достопочтимой баронессы очень даже. Вы разрешите посмотреть ваше сознание?

Глаза Насти становятся огромными.

— Я не отказываюсь, конечно, помочь сестре, — медленно произносит Егор, избегая однозначных ответов, которые его утопят. — Но сегодня уже поздно, — он бросает взгляд в окно на рано темнеющее осеннее небо. — А у меня еще есть срочные дела. Перенесем на завтра. Вам подготовят комнаты, — он кивает супруге. — Дорогая, отведи, пожалуйста господина телепата в гостевые покои. А с тобой, племянница, я бы хотел еще поговорить.

И опять я вставляю:

— Госпожа, вы не устали в дороге?

Она кивает, принимая поддержку.

— Пожалуй, я тоже отдохну, дядя. А завтра мы все вместе снова поговорим о маме.

На это Кожевникову ответить нечего, только буркнут:

— Как хотите.

Супруга Егора, сама, без слуг, провожает нас в наши комнаты. Первое, что с порога бросается в глаза, — неубранность и беспорядок. Видимо, у Кожевниковых даже со слугами нынче плохо, раз некому прибраться. Хорошо, хоть постелили чистую постель. Ну на первый взгляд.

Сидеть в узкой комнатенке совсем не хочется, и я решаю выйти на улицу погулять.

Из маленького дома все еще доносится громкая музыка. Я шагаю по саду, шурша кроссовками опавшие листья. Мда, дела. Ну и дядечка у Насти. Надеюсь, завтра мы сломаем упрямство Кожевникова. Сидеть неделю в этом гнезде мне точно не хочется.

— Эй, ты! — слышу сзади пьяный окрик. — Это ты тот подлиза… телепат, что приперся с моей сестрой⁈

Оборачиваюсь. На меня смотрит шатающийся парень, за ним из дверей небольшого дома вываливается группа его собутыльников, тоже сильно подпитых.

— Я тебя спрашиваю…- надвигается на меня парень. Он бросает назад пьяное бормотание. — Окружите его…чтобы не сбежал. Это пес моей сестры… а ее семейка кинула моего отца с рудниками.

Собутыльники, хихикая, слушаются. Ну, прекрасно. Еще мордобоя мне не хватало.

Тут в руке парня вспыхивает файербол. Оп-па. Вот так номер.

— Горнорудовы твари! — заявляет он. — Обманщики!

— Отлично, — не спорю. — А я-то тут причем?

— Ты — Горнорудов! — тычут в меня пальцем.

— Неа, — качаю головой. — Тебя, может, подкосило от выпитого. Но ты ошибся.

— Врешь! Сгори, говнюк! — и пьянчуга швыряет в меня огнешар.