На утро меня, через заглянувшего слугу, зовут на завтрак. Просторная столовая, огромный лакированный стол, и всего четверо человек за ним, включая меня. Остальные трое — улыбчивая Настя-солнышко, сам барон и его молоденькая пассия Радмила.

Павел Горнорудов здоровается со мной сдержанно, ограничивается кивком и вопросом:

— Как добрались?

— Дорога была комфортная, спасибо за трансфер, — улыбаюсь.

Барон не отвечает, лишь опускает взгляд в тарелку и начинает жевать свою овсянку.

— Я вчера вас не напугала, Данила? — спрашивает Анастасия.

— Вы о волчьем вое? — уточняю. — Право, нет, я привык к зверям, но не скрою: я был удивлен столь необычным проявлением вашего Дара.

О, как заговорил. «Столь необычным проявлением». Прямо как виконт какой-то. Сам удивлен. Но даются такие речевые пируэты мне без трудностей.

— В полнолуние мне сложно себя контролировать, — смущается девушка. — Вою на луну и всё тут.

— Ничего страшного, — успокаиваю барышню. — У вас очень приятный голос. Войте не здоровье.

— Умеете вы делать комплименты, Данила, — смеется Настя, тут же потеряв всякое смущение.

— Привыкли к зверям? — заинтересовывается молодая любовница Горнорудова. Очень аппетитная женщина, кстати. Шикарная фигура, модельная внешность. Ощущение, что барон ее прямо с подиума забрал в свой особняк. — А где?

— Компания рода Енеревых приручает зверей на заказ, — охотно поясняю. — Я объезжал одного копытоса для них.

— Оу, копытос красивый зверь, — подхватывает Настя. — Видела одного на фотографиях.

— Дорогой, а ты не хочешь себе личного зверя? — обращается Радмила к молчащему барону. Тот нехотя произносит.

— Возможно, как-нибудь потом. Даниил, вы поели? Можем заняться делами.

— Да, — отодвигаю пустую тарелку. Овсянка с лесными ягодами и тосты с авокадо, конечно, шедевральные. Даже не заметил, как умял свой «брекфест».

— Тогда пройдемте. Настя, ты тоже.

Вместе с бароном и его дочерью мы идем к лестнице, затем спускаемся в подвал. Тут, под усадьбой, раскинулись целые хоромы. Мы проходим в небольшую комнату, где на высоком постаменте стоит мерцающий синий кристалл. Небольшой — размером с кулак.

— Это Жартсерк, разработка моей жены, — указывает Павел Тимофеевич на огромный самоцвет.

— Красивый, — замечаю.

— Его ценность не в красоте, — отстраненно произносит барон. Он вообще своим хладнокровным поведением напоминает ящерицу. Интересно, это смерть жены его таким сделала или он сам по себе такое пресмыкающееся? — А в артефактных свойствах. В камень можно переместить сознание любого разумного существа. Таким образом оно получит бессмертие.

— Незавидная участь для 'разумного существа', — обдумываю услышанное. — Жить в камне и быть слепым и глухим.

— С помощью магии можно дать Жартсерку зрение и слух, — отмахивается барон. — Главное, что моя жена таким образом хотела спасти сознание любого члена семьи, если он подвергнется опасности.

— Но сама мама не смогла воспользоваться камнем, — грустно вздыхает Настя. — Когда пятнадцать лет назад враги рода напали на нас, она сражалась с ними возле моей колыбели. Мама убила врагов, но и сама погибла. — Она всхлипывает так трогательно, что хочется ее обнять и утешить. Но, видимо, не барону.

Горнорудов, не обращая внимания на состояние дочери, продолжает смотреть только на камень:

— Жанна не погибла. Она разбила свое сознание на две части и закинула его на хранение в двух своих защитников, что сражались вместе с ней против врагов. Ваша задача, Даниил, состоит в следующем, — он делает паузу. — Собрать разум моей жены и перенести в этот камень.

Очень мудреная задача, надо отметить. Я ментальным щупом пытаюсь просканировать этот Крестраж… точнее Жартсерк. Ну да, внутри есть какая-то псионическая полость. Не знаю, поместится ли в это вместилище целое человеческое сознание, но видимо, должно, раз Жанна считала артефакт законченным.

— Если справитесь, я отдам вам всю свою текстильную империю, — продолжает Горнорудов. — Бумаги с условиями сделки готовы. Они ждут вас в вашей спальне. Копия отправлена Соколовым, чтобы ваши поручители могли убедиться в соблюдении устных договоренностей.

— Когда приступать к работе, Ваше сиятельство? — спрашиваю.

Барон бросает взгляд на дочь.

— Приступать вы будете вместе с Анастасией. Она ваш куратор. Все вопросы можете задавать ей. На этом я откланиваюсь. Удачи.

И на этом барон-пресмыкающееся покидает комнату. Мда, весело. Впрочем, я не против остаться наедине с симпатичной барышней. Тем более, что наряд у нее очень откровенный: розовый топик и джинсовые мини-шортики.

Настя смущенно отводит взгляд. Только смущена она не своим обликом, а поведением отца.

— Сперва вам, наверное, нужно ознакомиться с бумагами? Отцом они уже подписаны. Вы можете их прочитать. А потом уже отправимся в путь.

— В путь? Разве разум вашей матери не разделился между двумя слугами?

— Не слугами, а защитниками, — напоминает Настя точную формулировку. — И оба находятся не в поместье.

— Хм, понятно. Можно мне побыть наедине с камнем?

— Конечно. Мы его с собой заберем в дорогу, в него вы и будете помещать фрагменты сознания мамы, — кивает девушка. — Если вам что-то понадобится, можете нажать кнопку вызова на стене и в подвал спустится слуга.

Она удаляется, а я более внимательно исследую камень. Интересная штуковина. Жанна настоящий гений, раз смогла изобрести подобное. Ради пробы я помещаю в артефакт сознание одного из цыган. Петша помещается в Жартсерк как влитой. Кристалл сразу начинает светиться лиловым цветом. Занятненько. Значит, тема рабочая.

Забираю Петшу обратно и ухожу в свою комнату. Там, на тумбочке, лежит контракт с Горнрудовым. Полистав страницы и увидев список предприятий, которые мне полагаются в случае успеха, я решаю позвонить Виталию.

— Да, Даня? — сразу откликается глава рода Соколовых. — По контракту звонишь?

— Ага, что скажете?

— Все устные договоренности соблюдены, — отвечает Виталий. — Юристы проверили. Список предприятий полный. Две столичные фабрики и десять провинциальных.

— А вы уверены, что у меня и у вас идентичные бумаги? — спрашиваю, а то вдруг в моей версии мелким шрифтом написано, что это шутка и никто никому ничего не должен.

— А какая разница, Даня? — искренне удивляется главный «сокол». — У нас лежит договор, который полностью устраивает тебя. На нем стоит подпись барона. Когда ты выполнишь свою часть сделки, то приедешь к нам и подпишешь его.

Ну, в целом, да. Только не нравится мне, что мой договор находится у Соколовых. Считай, контракт в заложниках. Хотя, что-то я себя накручиваю. Вот же лежит копия того договора, тоже с подписью Горнорудова. Вряд ли уж барон сделал две разные версии. Да даже если так, то Соколовы не будут зажимать бумагу, нет им смысла в этом, только поругаемся.

— Если хочешь, мы можем отвезти контракт Невзорову? — предлагает Виталий, видимо, поняв затянувшуюся паузу по-своему.

— Нет, пускай у вас лежит. — Не стоит обижать партнеров недоверием. Овчинка выделки не стоит. — Тогда спасибо, Виталий Степанович. Сегодня приступлю к задаче.

— Успехов, Даня.

После этого выглядываю в коридор. Там, будто на страже, стоит миловидная служанка с выбившимися красными локонами из-под белого чепчика.

— Сударыня? — окликаю ее.

Она тут же подрывается к двери.

— Да, господин?

— Скажите, Анастасии Павловне, что договор меня устраивает. Через полчаса я буду готов к выезду.

— Хорошо, — она кланяется и уносится прямо по коридору.

Что я делаю полчаса? Звоню маме и Лене. Успокаиваю своих женщин, говорю, что приняли хорошо, да, неголодный, да, кушал, сейчас займусь работой, которая, возможно, сделает нас долларовыми…то есть рублевыми, конечно, миллионерами.

Через полчаса ко мне в дверь стучится Анастасия. Она сменила откровенный наряд на джинсы с футболкой. На плечо закинут небольшой рюкзачок, видимо, с Жартсерком.

— Готовы, Данила? Машина уже заведена.

— Да, Анастасия Павловна, — выхожу и захлопываю за собой дверь.

— А можете звать меня просто Анастасией? — она подумала и поправляется. — Даже просто Настя. И на ты.

— Тогда, я просто Даня, — киваю.

— Хорошо, Даня.

Мы спускаемся на подземную парковку к красному кабриолету с убранной крышей. Двухместному.

— Поедем без водителя? — поднимаю бровь.

— У меня есть права, — усмехается девушка и лихо запрыгивает на водительское сидение. — Садись, Даня. Прокатимся. Тут недалеко, час езды.

Делать нечего. Я тоже не отпираю дверь, а залихватским прыжком залетаю на свободное место, за что удосуживаюсь одобрительного взгляда от дочери барона. Она выруливает из гаража, прибавляет скорости, а затем весь мир размазывается в разноцветное пятно. Настя выжимает бешеную скорость, даже не могу рассмотреть какую, циферблат прыгает перед глазами как мячик. Приходится пробудить сознание одного из физиков и врубить ускорение, чтобы мир вокруг не казался таким молниеносным. Да и вестибулярный аппарат удержать в норме.

— Как тебе, Даня⁈ — сквозь свист ветра доносится крик Насти. — Не слишком ли быстро⁈

Она что, издевается? Кажется, я успеваю увидеть смеющиеся искорки в ее глазах. Ну, волчица! Ну проказница!

— Норма, — я впрыскиваю в себя еще ускорения, а затем расслабленно кладу руку на дверь. — Главное, чтобы ты успевала следить за дорогой, Насть. А так можешь еще прибавить, если хочешь.

Она удивленно вскидывает брови.

— Пожалуй, не буду, — разочарованно говорит. — Мы и так успеваем.

Спустя десять минут, когда мы срываемся по косогору вниз, она сбавляет скорость. Видимо, даже юной волчице нелегко дается концентрация в таком бешеном ритме. Мою усмешку Настя старательно игнорирует.

Через час мы приезжаем в небольшую усадьбу, чья черепичная крыша неожиданно возникает между холмами внизу. Небольшие ворота распахиваются загодя, видимо, хозяина уже предупредили о прибытии дочери барона.

И точно — на крыльце уже ждет статный господин с солдатской выправкой. Я выхожу первым и прежде, чем Настя выйдет, обхожу машину, открываю дверь со стороны водителя и подаю руку. Дочь барона жест оценивает. Приняв помощь, одаривает меня довольным взглядом.

— Ваше сиятельство, — кланяется господин Насте, когда мы подходим к ступенькам.

— Еремей, здравствуй. Это телепат Даниил Вещий. Мы пришли к Гене, снова будем пробовать спасать маму.

— Гена…ох, — задумчиво жует усы Еремей. — Дело в том, что Гена давным-давно потерял закладки, а новые я не обновлял ему, за этим раньше следила матушка. Без нее же некому, да и дорого это у посторонних, а барон больше не спонсирует меня. Видимо, посчитал ненужным, мы же с Геной больше не в дворянской гвардии.

— Закладки? — удивленно переспрашиваю.

— Гена — зверь, — быстро поясняет Настя, только прибавляя мне вопросов. Она с тревогой спрашивает хозяина усадьбы. — Надеюсь, вы его не убили?

— Как я мог, Анастасия Павловна! — удивляется Еремей. — Это же собственность рода Горнорудовых. Я только присматриваю за ним. Но без закладок удержать зверя стало сложно. Поэтому я выстроил ему огороженный забором заповедник. Так и назвал Заповедник Гены.

— Данила, — оборачивается ко мне Настя. — Гена — это зверь, которого приручила мама. Он состоял в нашей гвардии, Еремей следил за ним, а когда ушел на пенсию, мы оставили Гену под его присмотром. В Гене кусочек сознания мамы, — она делает паузу. — Сможешь ли ты подчинить его снова?

— Что за вид? — спрашиваю.

— Горыныч, — уточняет Еремей.

Ох, крокодилоподобный монстр. Сильна же была мама Насти, раз смогла выдрессировать ящера.

— Пресмыкающиеся плохо поддаются дрессировке, — вздыхаю. — Я никогда сам не пробовал, это информация из справочников. Но раз смогла твоя мама, Насть, значит, это хотя бы реально. Что ж, давайте пробовать.

— Спасибо, Дань, — кивает Настя. — Еремей, где Гена?

— В заповеднике. Тут неподалеку, — машет он за стену усадьбы. — Десять минут ходьбы. Может, сначала чайку перед делом? Либо покушаете?

— Пойдемте сейчас, — велит дочь барона, и я не спорю.

— Хорошо, — кивает Еремей.

Через десять минут мы доходим до небольшого лесочка за пределами усадьбы. Лесок огорожен сварным забором из толстых прутьев, в будке возле калитки дежурит старичок Степан. Он отворяет нам калитку, и мы проходим внутрь. Я включаю телепатическое сканирование.

— Здесь никого нет, — говорю. — Лес пустой.

— Что? — Еремей хлопает глазами. — Да не может быть!

— И всё же это так. Кроме белок и птиц, здесь никого, — задумчиво роняю и замечаю далекое скопление желтых огоньков вдалеке. — А что в той стороне? — указываю рукой на восток.

— Деревня Грибники, — отвечает Еремей, побледнев. — Не думаете же вы, что Гена побежал в деревню?

— Пойдемте к забору, глянем, — пожав плечами, предлагаю.

Мы проходим лесок насквозь и утыкаемся в тот же самый забор, что огибает лес. Один из прутьев прогрызен, а вокруг натоптано. Причем сделана попытка закрыть прореху ветками.

— Сбежал, — роняет Еремей, откапывая отверстие. — Черт, Гена, как же ты смог! У него бы не хватило сил!

— Звери могут эволюционировать, — вспоминаю фразу из энциклопедии. — А Гена ваш уже в возрасте, мог и пройти не следующий виток.

— Вот оно что! — с яростью бросает Еремей и хватается за голову. — Хитрый Гена, хитрый!

— О чем вы? — спрашивает Настя.

— Он уже давно это чудит, — вздыхает бывший гвардеец. — Давно прогрыз забор.

— То есть вы знали?

— Нет, только сейчас догадался. Жители деревни жаловались, что у них пропадают люди, ушедшие в лес по грибы да по ягоды. Уже три месяца жалуются. Я, конечно, подумал на Гену и даже проверил его. Но он был в леске! Здесь был!

— Он возвращался, — догадываюсь я. — Выходил на вылазку, жрал людей и прибегал обратно. И скоро опять вернется. После того как пообедает, — мой взгляд устремляется в сторону деревни.

Я расширяю телепатическое сканирование насколько возможно вдаль. Нахожу странную зеленую матрицу. Наверняка Гену….А рядом еще бродят два желтых круга! Гена уже обнаружил добычу!

Мой мозг еще обдумывает информацию, а ноги уже несут к щели в заборе. Пригнувшись, проскакиваю в отверстие и уже за оградой, кидаю Насте.

— Я за Геной!

Она что-то кричит, но я не слышу — ускорение включено на максимум. Лесок остается вдалеке, а я уже настигаю следующий бор, проношусь мимо толстых стволов, сигаю сквозь кусты. Ветви цепляются за одежду, рвут ее, но я не останавливаюсь.

Десятки деревьев остаются позади, и перед глазами встает жуткая картина. Огромный крокодил раскрывает пасть, в прямо перед ним лежат двое детишек. Мальчик и девочка. Белокурые, лет двенадцати. Детей охватил столбняк. Они с ужасом смотрят в пасть чудовищу. Подле них валяется корзина с грибами. Грибы все красивые — белые, с большими шляпкам. Немудрено. Сейчас сезон.

Блин! Какую только чепуху не фиксирует мозг в опасные моменты!

— Не трожь детей!!! — ору я во всю мощь.

В моих пальцах возникает пси-нож. Быстрый бросок, и лезвие вонзается в чешуйчатую спину зверя. Он с ревом оборачивается. Не проняло? Неужели ментально устойчив⁈

Крокодил, не раздумывая, бросается на меня. Гигантская зеленая махина. Жуткая пасть разинута, острые клыки влажно блестят от обильной слюны.

Я выхватываю из воздуха пси-клинок и ступаю навстречу клыкастому валу. Шутки кончились. Ни за что не дам в обиду детишек!

В следующий миг все смешивается. Чудовищные рев. Взмах клинка. Лиловый высверк вспыхивает перед глазами.