Лагерь войска Вещих-Филиновых, Антарктида

Красивая лежала у печки, вытянувшись в ленивой полудрёме, будто и вправду была большой полосатой кошкой. Вообще-то её звали Диана, но в этом лагере это настоящее имя знал лишь один человек — тот самый, на кого она сейчас поглядывала одним глазом, полуприкрытым веком.

Конунг Данила, он же граф Данила, он же лорд Филин, копался в снаряжении: шуршал экипировкой, укладывал что-то в разгрузку, проверял ремни, привычно дёргал молнии, будто собирался на простую охоту. В какой-то момент достал портальный камень в образе ящерицы — тот засветился бледно-синим. Значит, снова собирался на операцию.

Снаружи метель шипела по стенам. Антарктика — южный край этого мира — была ледяной тундрой. Красивая здесь не мёрзла: оборотница не знала холода, её шкура сама по себе служила бронёй от любых капризов погоды. Но и по сугробам бродить не тянуло. Хотелось валяться у печки, греясь в тепле… да и, если честно, в последнее время всё чаще — просто смотреть на этого парня.

Данила был необычным. Поразительно сообразительным, изворотливым до гениальности — и при этом удивительно рассеянным, когда дело касалось женщин… ну, некоторых. Не из-за пренебрежения — просто он, похоже, не замечал, когда его выбирают.

Диана лениво приоткрыла глаза и как раз увидела, как сквозь стену сруба прошла Горгона по имени Змейка. Данила, похоже, знал о её появлении заранее. Даже не удивился. Значит, сам позвал хищницу мысленно. Стоило признать: конунг использовал мидасий с умом, раздав кольца из него самым важным вассалам.

Когда-то Красивая воевала с горгоньими кланами — те нападали на её родной остров, и крови пролилось немало. Но эта змееволосая милашка была не такой. Тоже свирепая, но почти сама.

— Поедешь с ним, Змейка, — распорядился Данила, не оборачиваясь, все еще ковыряясь с какими-то артефактами, что рассовывал по карманам разгрузки. — Посидишь рядом с Горзулом в машине. Присмотришь за ним, хорошо?

— Фааа-ка. Порву, — зарычала Змейка, вытянув верхнюю пару рук, а нижнюю сжала в кулаки. Чешуя на плечах слегка шевельнулась, как у рассерженной рыбы.

— Дай ему шанс, — мягко настаивал конунг. — Он же тебе подарил головы тех монахов. Сам их посушил перед этим. Старается парень.

— Порву! Фака! — упрямо рявкнула Горгона, потрясая своими внушительными формами, нырнула в стену и была таковой.

— Видимо, ей и вправду не нравится Горзул, — решил Данила.

Диана зевнула в усы, медленно потянулась, обвила хвостом лапу. Данила был могущественным телепатом и заботливым лордом да и мужем хорошим, но в такие моменты, как с Змейкой, особенно ясно проступала его молодость. И, пожалуй, как раз тогда он ей нравился даже больше.

Красивая уже давно наблюдала за этим театром, тихо мурлыкая от удовольствия. Она была постарше, чем самая опытная из жён Данилы — мудрая златовласая альва, и знала она тоже чуть больше нее. Она-то прекрасно понимала то, чего Данила не знал: слово «мазака» для Горгоны — это не просто «господин». Конунг не осознавал, что Змейка действительно скорее порвет того дотошного Горгона, чем подпустит к себе.

А вообще конунг, стоит повториться, нравился Красивой. С того самого момента, как спас тигрят — её приёмных малышей, осиротевших на Боевом материке. С тех пор Диана с интересом наблюдала за этим телепатом. Сначала — из простого любопытства. А потом… просто потому, что вдруг захотелось быть рядом. Видеть, как он спасает альвийский народ, как защищает местных людей от гулей, как морочится, восстанавливая разорённые деревни. Мороки было море, риска — ещё больше. Но он не жаловался, а просто упорно делал добрые дела

На Фемискаре мужчин не было вовсе. А таких, как конунг, Красивая не встречала даже за пределами родных земель.

Вот и не удержалась тогда — подарила ему на свадьбу кусок руды бесценного мидасия. Поступок, мягко говоря, необдуманный. Даже глупый. Потому что вассалы Багрового Властелина сразу заподозрили в ней уроженку Фемискара.

Эх, совсем не в её духе. Будто на миг мозг отключился. Глупая оборотница взяла и подставила конунга под удар.

Красивая могла бы исчезнуть. Уйти без следа, раствориться в других мирах. Но смысл? Что, если Багровый однажды явится к Даниле и спросит: «Где она?» А он и сам не будет знать. Это поставит его под удар. Без возможности уклониться.

Да, Данила — смелый, сильный. Но и у него есть предел. Хотя и Багровый не такой кретин чтобы заводить врагов и нападать всех направо и налево.

Но все равно Даниле и так хватает проблем. Этих гомункулов, гулей и прочего добра. Зачем добавлять к этому ещё и её? Уж нет, она лучше побудет еще рядом и с интересом понаблюдает и даже поучаствует. Вот прямо сейчас.

Она поднялась и подошла молча, шаги мягкие. Ткнулась полосатым боком в его бок, заглянула снизу вверх. Глухо мурлыкнула:

— С тобой…

Данила взглянул на оборотницу и улыбнулся, чуть удивлённо:

— Со мной на вылазку поедешь, сударыня? Ну давай.

Придется конечно снова идти на холодную улицу, ну ничего. С конунгом — тепло. Даже в сугробах.

* * *

Красивая, похоже, снова засиделась — раз захотелось клыки поточить об гомункулов. Я не возражал — крупная тигрица точно не помешает в Западной Обители. Она в ответ потёрлась о бок, мурлыкнула что-то одобрительное. Что у неё на уме — не разберёшь. И ладно бы просто пошла — нет, снова растянулась у печки, будто намекая: «Без меня не уезжай, понял?»

Вообще, с ней ещё предстоит разговор. И с Багровым тоже. Я предпочитаю прямо выяснять вопросы, а не играть в прятки с дроу Дамаром. Думаю, Красивая это понимает. От Багрового все равно долго прятаться не получится.

И тут в сруб влетает Феанор. Без стука заваливается, чуть ли не дымится.

— Стучаться не учили? — морщусь, усаживаясь на складной стул.

Воитель подходит, весь издерганный и оглядывает на мне экипировку.

— Менталист! Куда это ты нарядился? — рычит. — И куда твой отряд тавров опять собирается? Почему я не в курсе о скором выдвижении? Без меня за славой?

— Мы идём с большим отрядом в Западную Обитель, — хмыкаю. — А ты — остаёшься.

— Я с вами, — отрезает.

— Неа. Ты остаёшься, — повторяю равнодушно.

Феанор рычит:

— А почему я должен тебя слушаться⁈ Ты не мой король. Мной ты не командуешь.

Вздыхаю. Ну да, классика. Польза от Воителя есть — поэтому и терплю. Всё-таки выжечь сорок одержимых монахов одним залпом лавы и тем самым спасти нам тыл — такое под силу только единичным Грандмастерам. Но, чёрт побери, Феанор тот еще кретин.

Настя, сидящая у стены в позе лотоса в майке и легинсах, медитировала. Но стоило Феанору ворваться, как она приоткрыла глаза и посмотрела на него с откровенным раздражением.

— Даня, нам всё же стоит поставить караульных у сруба, — произносит она холодным тоном. — Понятно, что незамеченным к тебе никто не подберётся. Но ты — командир войска. И не положено всякому сброду вваливаться к тебе без разрешения.

— Я — Воитель, девушка, — отрезает Феанор. — Думаешь, караульные меня остановят, если решу войти?

— Нет, — спокойно отвечает Настя, поправив резинку легинсов на голом животе. — Но если ты хоть раз навредишь нашим людям, у моего мужа будет отличный повод сжечь тебе мозги.

Она мило улыбается, снова закрывает глаза и возвращается в медитацию, оставив Феанора гневно хлопать ртом в поисках слов.

— А ведь правда, стоит поставить караульных, — задумчиво роняю. Искушение сжечь Феанору мозги, признаюсь, велико, достал он, честное слово. За то, что врывается без стука — это было бы чересчур. А вот за караульных — самое то. Только на караул надо ставить каких-нибудь неживых големов, чтобы их было не жалко, если Воитель их расплавит.

— Что ты несешь⁈ — рычит Феанор, покраснев. — Не слушай ты этих женщин!

— Она моя жена, — парирую. — Кого мне еще слушать? Не тебя же.

— Что насчёт выезда с твоим отрядом? — резко переводит он тему. — Ты ведь понимаешь, что без меня против големов будет тяжело. Или ты решил всю славу себе забрать?

— Да какая еще слава? — качаю головой. — Слушай сюда. Западную Обитель мы и без тебя возьмём. А ты нужен у Южной. Караулить и сдерживать одержимых, если они пойдут в вылазку. Западная уже почти выдохлась, у них едва ли остались големы. А вот сколько демонских ламп спрятано в Южной — никто не знает. И запомни: именно Южная — наша главная цель в Антарктиде. Потеряем её — всё остальное теряет смысл.

— Да какой мне-то смысл оставаться здесь? — продолжает он доставать. — Ты же задумал взять Западную Обитель, а потом вернуться и продолжить штурм Южной? Я тоже так могу.

— Феанор, вот ты же хваленый Воитель, — вздыхаю. — Неужели, правда, не догоняешь? Если ты уйдёшь со мной, монахи могут выскочить с вылазкой, — объясняю спокойно. — А если потеряем армию, штурмовать обитель потом будет куда сложнее. Один без армии ты мало что сделаешь. Ну разве что выжжешь ещё один сороковник одержимых — но это уже ничем не поможет. Поэтому сиди тут и охраняй армию.

Он хмурит брови. И — о чудо — задумался.

— Это звучит убедительно, — выдает наконец. И я даже на секунду думаю, что это был не его голос. — Ну да. Если уйду, они, наверняка, полезут. Больше некому будет их сдержать, — тут можно с ним поспорить, но да пофиг, пусть он себя переоценивает, лишь бы на месте остался. — Ладно, менталист. Останусь. Главная битва все равно будет за Южную обитель.

— Вот чего я не пойму, — хмыкаю. — Ты всерьёз думаешь, если в войне с монахами проявишь себя лучше меня, то альвы сразу признают тебя королём? Не в этом же дело, Феанор.

— Какая разница, что подумают остальные, — отмахивается он. — Главное, что я сам себя признаю.

— Ну и бред же, — объективно оцениваю его принцип.

Но Феанор не уходит. Разворачивается, вглядывается в меня внимательно. А потом выдает, уже тише, почти с нажимом:

— Есть ещё кое-что.

— Ну и?

— Забери у Гепары свое ментальное кольцо.

— А ты часом не охренел? — хмыкаю, тут и Настя глаза снова открыла и яростно посмотрела в спину Феанора. Кажется она готова броситься ему на спину, налету обратившись в волчичцу. У волков-оборотней самое ценное — стая. А род для них и есть стая. За своих — до последнего.

Я же задумчиво говорю.

— Похоже, караул мне и не понадобится. Повод уже есть вскипятить мозги тебе.

Феанор морщится, но спешит оправдаться. Видимо, даже до него дошло — перегнул.

— Ты можешь контролировать её разум через кольцо. Так не годится.

— Даня, прости, пожалуйста… но он сейчас на что намекает? — сердито спрашивает Настя. — Что Гепара с нами только потому, что ты ей внушил?

Уже видно — клыки удлинились, зрачки сузились. Совсем чуть-чуть — и она превратится. А тут еще и дремавшая Красивая глаза открыла и тоже настороже.

— Феанор, пока тебя не загрызла моя жена, — а это у нее получится, будь уверен, потому что я обездвижу тебя — объясняю, — но сначала я тебе кое-что объясню, но только один раз, а ты потом сразу иди отсюда. Гепара живёт в Москве, рядом со старой усадьбой Филиновых. А там, между прочим, обитают крайне опасные астральные твари. Кроме того, она — якорь Астрала. К ней могут сбегаться Демоны просто на ментальные волны. Астрал — штука чертовски опасная, ты же знаешь. И ты серьёзно предлагаешь ей снять кольцо? Чтобы осталась без моей защиты?

Феанор молчит, загруженный.

— Как я ей помогу, если она снимет кольцо? А, умник? — продолжаю я, уже злее. — Это, не считая того, что, между прочим, это вообще не твоё дело. Гепара — моя избранница и подданная, а ты если хочешь к ней женихаться — так вперед и с песней, пробуй, но если она тебя пошлет, будь добр больше не доставай ее, второй раз повторять не буду.

Феанор зависает. Реально зависает. Поворачивает голову к двери. Тяжело бурчит:

— Еще пообщаемся, Филинов…

И уходит не оборачиваясь.

Я смотрю ему вслед и, хоть понимаю — он, зараза, просто волнуется. По-своему. Но язык у него, как всегда, без костей.

Оборачиваюсь к Насте, жена раздраженно теребит лямку майки.

— Сильно не волнуйся из-за этого дурня, — замечаю. — Ты лучше скажи, чего грустная сегодня такая?

Она вздыхает и, не поднимая взгляда, говорит:

— Заметил, да?

— А как же, — усмехаюсь.

— Да просто в Антарктиде дичи нет. Охотиться не на кого.

Я усмехаюсь криво:

— Да это проблема — в Антарктике зверья нет. Ну, пингвины только. Но тех жалко. Такие неуклюжие, круглые — на них даже охотиться стыдно.

— Ага, косолапики, — соглашается она. — И бегают так, будто сейчас упадут, но не падают. Смешные.

— Потерпи, — говорю мягко. — Скоро отправимся домой. Осталось немного, скоро обе Обители падут и мы сразу отчалим.

Настя чуть улыбается. Её глаза светлеют, напряжение спадает с плеч. Она, как и Красивая, — благородная оборотница. Сдерживать охотничьи инстинкты тяжело, особенно когда вокруг метель и пингвины — единственные доступные цели. Ну еще где-то белые мишки, правда, бегают, но их немного же совсем.

Что ж, мне пора. Я свистнул Красивую и, оставив жену, выхожу к машинам. Там уже идёт погрузка. Джипы на гусеницах, грузовик, в который погрузили голем Юпитер. Его наконец доделали. Каменщики-тавры навесили на него массивную каменную мантию, и теперь он выглядит как статуарный идол — словно древний римский бог в каменном одеянии. Но внутри этой внушительной оболочки скрыта просторная полость — как раз под диверсионную группу.

— И как туда попасть? — интересуюсь, подходя ближе.

Дятел запрыгивает в кузов грузовика.

— Да тут дверца потайная, шеф, — говорит, и щёлкает по плите у бедра голема.

Тяжёлый каменный сегмент со скрежетом приоткрывается, обнажая полый отсек.

Я заглядываю внутрь. Места — как в тесном каморке. Но влезет целый вооруженный отряд, если потеснится.

— Вентиляция предусмотрена, хоть и жарковато внутри, — сообщает Дятел. — Есть даже ручки чтобы держаться.

— Отлично. Троянский голем — в строю. Поехали.

Загружаемся в джипы и катим к Западной Обители. Я сижу в тонированном многоместном джипе. Рядом со мной — Змейка, Красивая, Кострица, Ледзор и Горзул. Последнего пришлось отсадить к Ледзору, Змейка все же не переносит такого же змееволосого сородича. Вот и вся наша диверсионная группа для «троянского коня». А сам «конь» — едет позади, в кузове гружёного грузовика. Его ещё дальше в тундру выпустят, ближе к Западной обители.

* * *

Восточная Обитель, Антарктида

Княжна Ольга Валерьевна в сопровождении своих гвардейцев шагнула из портала прямо в холодный зал Восточной Обители, кутаясь в пуховик с меховой опушкой. Вокруг через пролом в стене закружился снег.

Княжна никогда не привыкнет к порталам: только что она была в Невинске и вот уже на Южном полюсе. А ведь в гостях в Невском замке хорошо. Жены у Данилы Степановича очень дружные и гостеприимные.

Княжна и гвардейцы выходят наружу, в снежное поле. В небе уже гудят лопасти — к ним приближается вертолёт с логотипом «Новостной Лев». Машину качает на ветру, но она садится уверенно.

Ольга Валерьевна проходит к вертолету, и сотрудники канала тут же открывают дверь, пропуская княжну. В салоне все встрепенулись, оборачиваются:

— Ольга Валерьевна, как добрались?

— Отлично, Валерий.

— Ольга Валерьевна, а почему вы лично прибыли на линию штурма?

Она откинула капюшон, поправила золотые длинные волосы, расправила плечи.

— Потому что сегодня — день, который войдёт в хроники. Ответ за атаку на «Неудержимый» должен быть не просто зафиксирован. Он должен быть запечатлён. Торжественно. Величественно. Я буду вести репортаж лично.

Ольга должна оправдать ожидания дяди Бориса. С прошлым репортажем в Антарктиде он она прошла по краю. «Неудержимый» — ведь не просто линкор. Это символ флота, силы, гордости Царства. И сейчас она должна во всех подробностях и красноречиво показать: каждый, кто поднимает на флот руку, огребет в сто крат сильнее. Западная Обитель — то самое место, где этот ответ прозвучит с профессиональной подачей. С её подачей.

— А верно ли, что граф Данила Степанович Филинов также примет участие в операции? — раздался вопрос из глубины салона.

Ольга Валерьевна едва заметно улыбнулась:

— Разумеется. И граф Данила Степанович Вещий — Филинов, порошу, Валерий.

— Простите, Ольга Валерьевна.

Княжна мысленно добавила:

«Данила Степанович, я уверена, примет в штурме не последнее участие, как всегда. Моя задача также — проследить, чтобы заслуга о нем не затерялась».

Западная Обитель будет взята. Ещё до вечера её стены обратятся в пыль. И Ольга Валерьевна будет там — не просто как журналист Царства, и как пиар-менеджер Данилы Степановича.

Она уверена: он это оценит. Ещё как оценит.

* * *

Впереди по сугробам грохочут гусеничные джипы с таврами.

Справа вырастает Обитель. Слева на горизонте высится линкор «Неудержимый». Уже стоит на якоре, неподвижный. И с его палубы один за другим летят «приветственные подарки». Орудия гремит не переставая. Бах, бах, бах — крепость гудит. Магические купола обители гаснут. Репортёры летят в четырёх вертолётах подальше у моря, кружат, снимают каждый разлёт камней — готовят материал. Там же и Ольга Валерьевна лично контролирует съемочный процесс со всех ракурсов.

А вообще зрелище эффектное. После куполов настал черед самой крепости, участки стен разлетаются быстро.

— Шеф, — передает по мыслеречи Дятел. — «Неудержимый» связался. Говорят что осталось пара минут артогня.

— Ну тогда готовимся к наступлению, — бросаю.

Почти вся колонна останавливается. Только грузовик с Юпитером, накрытый белым тентом, продолжает движение чуть дальше и сворачивает на заснеженную равнину, где никого нет. Тавры выстраиваются в боевой порядок.

Бомбёжка стихает, и наши начинают наступление — элитный отряд рогатых магов в каменных доспехах, шаг за шагом выдвигающийся к крепости. Воевода малой дружины, Дибурд лично ведёт их в бой.

У самой Обители стены уже сильно повреждены — до развалин ещё не дошло, но недалеко. Парапетов не осталось, везде зияют дыры. Репортёры с «Новостного Льва» точно довольны — кадры получились впечатляющие.

Внутри крепости начинается суета. Увидели подготовку к штурму — и из ворот выходят големы. Не так много, но каждый — высотой с одноэтажный домик. Здоровенные, медленные, тяжёлые.

Тавры не бросаются в ближний бой — вместо этого начинают атаку с дистанции, забрасывая противников Каменными градами. Даже отсюда я слышу, как трещит и греми камень.

Наша диверсионная группа по-прежнему сидит в тонированном джипе. Таков был план — оставаться вне поля зрения до сигнала.

Я вытаскиваю из теневого кармана жезл управления. Пальцы ложатся на рукоять привычно. Активирую команду — и Юпитер выбирается из грузовика. Пригибаясь, он аккуратно сползает с платформы, выходит из укрытия и на четвереньках пробирается к месту схватки. Там он встраивается в строй големов — не вызывая подозрений.

На фоне прочих каменюг он смотрится даже скромно. Статуи римских богов среди големов редкость, но учитывая, как выглядят остальные — сойдёт. Тут и обнажённые мужские фигуры с вылепленными подробностями, и бесформенные глыбы с четырьмя конечностями. На их фоне Юпитер выглядит вполне органично.

— Юпитер затесался в строй, — бросаю Дятлу по мыслеречи. — отступайте.

— Есть, шеф, — гвардеец передает приказ таврам

Тавры, получив сигнал, начинают отход. Всё — пора. Големы, увидев отступление противника, теряют интерес к бою и медленно возвращаются внутрь крепости. Юпитер — среди них. Без суеты, с той же уверенностью, с которой вошёл в строй.

Я закрываю глаза и, через магический жезл, отслеживаю перемещение нашего каменного лазутчика. Его пышная каменная мантия по-прежнему пустая. Во дворе Юпитер постепенно незаметно отходит от остальных големов, будто просто меняет позицию. На деле он прокрадывается за здание — за стеной там должна быть глушилка порталов. Откуда знаю? Уф, я у стольких гомункулов память высосал. Так что хватает инсайда.

Голем не церемонится. Он просто проламывает стену и выходит в зал к артефакту. Без паузы просто поднимает кулак и с силой врезает по глушилке. Раздаётся треск, вспышка, волна энергии — связь восстановлена, барьер разрушен. Теперь можно входить.

Я достаю портальный камень.

— Держитесь за меня, — говорю.

Вся диверсионная группа молча берётся за мои плечи. Я отдаю мысленный приказ Лене — та должна передать Портаклу, чтобы активировал переход по заранее подготовленным координатам.

Следует рывок — и через мгновение мы уже внутри крепости. Стоим во дворе, рядом с высунувшимся Юпитером. Тут же откуда-то взялся и монах, но Горзул мельницей медных когтей первым убил его.

— Хо-хо-холод! — поднимает топор Ледзор, сияя от удовольствия. — Вот это «троянский конь»! А я-то думал! Ну, граф! Ну, голова!

— Да не, серьёзно, — пожимаю плечами. — Зачем нам было потеть в каменном мешке, если можно сказать Охранке, что просто зашли с големами? Легенда готова.

— Мы не раскроем ни слова о портальном камне, милорд! — серьёзно кивает Кострица, уже в огненном доспехе.

— Мурр, — подтверждает Красивая мурчанием.

— Куддда, мазака? — интересуется Змейка, полностью игнорируя Горзула, который пытается подать ей знак внимания, показывая отсеченную монашескую голову.

— Сейчас разберёмся с монахами, которые выбежали на шум, — бросаю через плечо и поворачиваюсь к правому углу здания, откуда уже доносится топот. — Потом — в зал.

Встрече с нами монахи-геноманты явно не рады. Они бегут на нас, уже распухая — руки в два раза толще, спины ломят шипами, лица искажаются в клыкастые мордасы.

Всегда найдется шкаф больше. Шагнувший Юпитер тут же топчет этих уродливых толстяков. Следом и я швыряю пси-гранаты — псионика замедляет монахов. Юпитер прёт вперёд, сметая всех перед собой. Остальные из группы дерутся — быстро, слаженно. Да за пару секунд не остается ни одного живого гомункула.

— В зал, — бросаю, и оставляю Юпитера прикрывать вход. Впереди уже слышится грохот шагов других големов, вот пусть наш тяжеловес их задержит.

Проскочив зал, веду группу в дальнее крыло и по лестнице наверх. Я помню план крепости — Западная обитель строилась по зеркальной схеме Восточной. Значит, покои настоятеля и первого мастера — в угловом секторе, ближе к башне с архивами.

Путь туда, конечно же, не вымощен розами. Из боковых проходов появляются новые геноманты — уже мутировавшие, раздутые как цистерны, но мы уже в темпе. Ледзор валит их топором, Кострица сжигает пламенем, Змейка с Горзулом крутятся в бою, как две медные мельницы. Всё бы ничего, но в одном из больших залов нас встречает уже не горстка, а целая сотня монахов.

Не сказать, что проблема — с двумя Горгонами, Грандмастером-ледяным физиком и огненной наёмницей это решаемо. Но займёт время. А времени у нас нет. Настоятель и первый мастер могут успеть скрыться. Мне-то нужен именно один из этих двоих.

Я отдаю команду по мыслеречи:

— Все — задержите их. Мы с Красивой идём дальше.

Ледзор ухмыляется в бороду:

— Граф, оставь нам этих — разомнёмся.

Горзул сипло:

— Больше голов ссссамке, фака!

Змейка шипит, явно в боевом кураже:

— Ссама порррву! Голов не осстанется тебе, фака!

Я киваю и мы с Красивой уходим вперёд. Тигрице хватает секунды: она превращается, полосатый смерч, летит вперёд, сносит одного, второго. Когти мелькают, хребты рвутся. Я двигаюсь сбоку, работаю теневыми клинками.

Меньше минуты — и мы вдвоем прорываемся дальше, в коридор. Остальные остаются позади, прикрывая отход.

Где-то внизу грохочут големы. Хм, каменюги что, в здание полезут? Это же грозит обвалом. Неужели настоятель решил самоубиться? Тогда точно надо спешить.

Красивая несется чуть впереди. Янтарные глаза светятся с опасным азартом — будто только и ждала охоты. Настою, наверно, тоже стоило взять, размялась бы, но я хотел, чтобы она приглядела за дубиной Феанором.

Сканирую помещения башни. Мне нужно добраться до настоятеля или, в крайнем случае, до Первого Мастера.

У монахов тут всё по жёсткой иерархии. В сакральные секреты големостроения посвящены только двое — как у ситхов из «Звёздных войн»: всегда есть Учитель и Ученик. В нашем случае — Настоятель и Первый Мастер. Только они знают, как создавать по-настоящему мощных големов. Один умирает — второй берёт себе нового ученика. Остальные монахи — просто исполнители. Рабочая масса без доступа к ключевым знаниям.

Покои настоятеля должны находиться в конце сектора. Я с ноги выбиваю дверь. В большой комнате у дальней стены стоят двое.

Настоятель — сухой старый гомункул. И рядом — Первый Мастер. Лысый тощий юнец, дрожит как лань перед вепрем, в глазах — паника. Глаза у него, кстати, как у чайки в шторм. Много белка, мало смысла.

Оба держат в руках взрыв-артефакты.

— Эй, ребята, вы чего тут устроили? — вежливо интересуюсь.

— Ты не получишь наши знания, Филинов! Сейчас мы взорвёмся! — скалится настоятель с фанатичным огнем в глазах. — Великая Идея рано или поздно воплотится! И тебе ей не помешать! Давай, ученик, ты первый! Жми спуск!

— Но я… не хочу! — всхлипывает Первый Мастер, сжимая артефакт так, будто он ядовитый.

Настоятель поворачивается к нему, уже закипая.

— Как это не хочешь⁈ Великая Идея требует наших жертв! Ты…

А я улыбаюсь.

— Не надо, парень, — говорю спокойно, глядя прямо в глаза молодому гумункулу. — Я тебя нанимаю. Условия — еда, тёплое место, уважение. Можешь не взрываться. Всё будет.

Он моргает.

— Еда? — спрашивает с сомнением. Мол, что за ловушка.

Я тут же бросаю мыслеобраз. Красивый, соблазнительный. Стол, сервированный как в имперском ресторане: стейк с паром, вино, тёплый свет, мягкое кресло.

— Сколько же тут роскошной еды… — удивлённо выдыхает парень.

— И красивые девушки тоже будут, — вдруг произносит Красивая, уже глубоким томным голосом.

Она накрывается светом, и вместо тигрицы перед ним стоит изящная девушка с роскошной копной рыжих волос, полосатыми глазами, мягкой улыбкой и голосом, в котором слышится мёд и уверенность.

Мастер ошарашен. Буквально потерял дар речи. Молодец, Диана! А умница еще успевает и мне подмигнуть с озорной улыбкой, мол, ну и как я тебе? Да хороша! Хороша!

— Ого… — выдыхает парень. — Тогда я не хочу умирать. Учитель, давай ты сам?

Настоятель в ярости. Его трясёт.

— Какой мне смысл умирать одному, если ты передашь им все знания⁈ Ты охренел, сопляк⁈ — орёт он. — Тогда сдохни!

И швыряет взрыв-артефакт — прямо в своего ученика.

Но я уже кастую технику. Парня закрывает каменный щит, принимая на себя взрывную волну. Взрыв гремит, а Красивая делает мощный прыжок, налету обращаясь обратно в тигрицу. Рёв — прыжок — и всё. Настоятель больше не субъект. Просто мясо в мантии.

Я поворачиваюсь к юнцу, стряхивая с плеч пыль, осевшую после взрыва:

— Добро пожаловать на службу, Первый Мастер. С сегодняшнего дня ты уволен из монашества. Начинается новая религия — с премиями и графиком.