Дворец Багрового Властелина, Та сторона

— Ваше Багровейшество, у меня известие, — с глубоким поклоном произнёс Дамар, приближаясь к Багровому Властелину.

Тот стоял в тени апельсинового дерева в Молодильном саду. На первый взгляд — юноша с огненно-красными волосами, с виду почти безмятежный, если не знать, кто он на самом деле. Над его головой тяжело покачивались ветви со сверкающими плодами. Возле ряда кустов застыл и рычал тролль-служитель, мрачно поглядывая на Дамара.

— Тише, Болван, — лениво бросил Властелин, даже не поворачиваясь. Затем, всё ещё глядя на сияющее дерево, сказал: — Люблю его. Оно не подвластно времени. Почти как я. Так что за новость ты принёс, лорд?

— Речь о лорде Филинове, — начал Дамар, обдумывая как получше подать задуманное.

Багровый Властелин едва заметно усмехнулся, по-прежнему не отводя взгляда от плодов.

— Ах да, юный менталист… Талантливый, дерзкий. Иногда мне кажется, что раса людей обречена — слишком хрупкая, слишком короткоживущая. Но вот такие, как он, заставляют меня усомниться. Напоминают, что моё самомнение — вещь дорогая. Особенно, если они приручают Золотых Драконов и побеждают Организаторов.

— Именно поэтому я и пришёл, — почтительно склонился Дамар. — Мне кажется, он заслуживает большего внимания.

— Да? — кивнул Властелин. — Вот Филинов развивается. А я стою на месте.

— Это вы-то стоите? — поражается Дамар.

— Ага, достиг предела, пусть и такого, что тебе и не снился. Но, признаюсь, дальше расти уже опасно. Не потому, что не могу, — а потому, что не позволят. Организация не допустит моего роста. А если я попытаюсь — схлестнёмся с ней. А схватка такого масштаба сметёт несколько миров к чертям. А я, как ни странно, не садюга. Не готов жертвовать миллионами ради очередной ступени силы.

Багровый медленно поворачивает голову, словно с неохотой отрываясь от собственных размышлений.

— Так что ты хотел сказать о Филинове?

— Ваше Багровейшество, у меня есть одна версия. Пока неподтверждённая, но, как мне показалось, достойная вашего внимания, — ровным голосом отвечает Дамар. — Похоже, у Филинова находится ведьма из Фемискара. Это всего лишь догадка, но весьма правдоподобная.

Секунду — две — Багровый Властелин молчит. Он пристально смотрит на лорда-дроу. Наверняка вспоминает свою первую жену — ведьму Диану. Пусть силу он обрёл сам, а может, и не совсем сам — Диана со своим редким Даром сыграла важную роль. Именно с ней он начал строить то, что позже назовут Багровой Империей.

— Амазонка?

— Думаю, да, — кивает Дамар и перечисляет признаки, которые навели его на эту мысль. Он обошёл Ауста, решив доложить напрямую Багровому Властелину. Пусть у него нет окончательных доказательств, но все детали складываются в слишком убедительную картину. Риск он посчитал оправданным: если та оборотница действительно из Фемискара — Властелин запомнит, кому обязан этой информацией. А у Багрового память — не на десятилетия, а на эпохи.

Но если Дамар ошибся — ему конец. Багровый Властелин ошибок не прощает. Никогда.

Багровый хмыкает, чуть склонив голову:

— Вот уж верткий парень. А я, видите ли, полагал, что Фемискара канула в небытие, исчезла без следа… А Филинов, оказывается, разгуливает в обнимку с одной из её амазонок.

Он делает паузу и, наконец, задаёт главный вопрос:

— Где сейчас Филинов?

— Пока не знаю, но выясню, — склоняет голову Дамар

— Ага, выясни, — повторяет Багровый. — Только ничего не предпринимай сам. Я хочу его навестить лично да расспросить, где же он раздобыл амазонку Фемискара. Кто знает, может эта девчонка даже знала мою Диану.

* * *

Башня содрогается от очередного удара снизу. Пыль сыплется с потолка, где-то внизу глухо гремит — каменные големы, очевидно, уже вовсю долбят фундамент. Видимо, им велели снести башню до основания.

А Красивой хоть бы хны. Нашла время умываться. Ну, впрочем, ей виднее. Может кровь разорванного настоятеля ей очень неприятна.

Я оборачиваюсь к Первому Мастеру, тот уже заметно побледнел, но держится. Жду объяснений.

— Готов взяться за новую работу, сотрудник?

— За еду и баб….эм, за премии, конечно! — кивает монах.

— Тогда отвечай. Что воротят големы⁈ Почему башня вот-вот сложится, как карточный домик?

Он сглатывает, но отвечает быстро, у него уже проснулась тяга к жизни:

— Настоятель отдал приказ всем оставшимся големам спуститься в подземелья и разрушить колонны несущей конструкции. Башня рухнет и похоронит под собой всех монахов, кто остался. Настоятель велел, чтобы они молились до конца. Великая Идея, самопожертвование, всё такое…

— Каменюг можно остановить? — бросаю задумчиво.

— Нет, — качает головой. — Все управляющие жезлы настоятель уничтожил. Другие жезлы не подойдут. Это была заранее спланированная жертва, чтобы никто из братьев не мог помешать.

Я хмыкаю.

— Ну что ж, торжественная концовка не для нас. Показывай, где настоятель прятал артефакты. Всё здесь — теперь наше.

Параллельно швыряю мысленный приказ Ледзору:

— Бегите из башни. Она рухнет.

Ответ не заставляет себя ждать:

— Граф, хо-хо, как весело. Уже уходим. А ты, кстати, чего?

— Я уже почти вышел. Надо кое-что по-быстрому забрать и догоним.

Первый Мастер, будто собравшись с духом, осторожно произносит:

— Господин, у меня просьба. Можно взять с собой ещё десяток моих соотечественников? Они мне помогали. Если вы позволите, мы смогли бы построить вам новых големов. Гораздо мощнее тех, что здесь.

— Они не откажутся работать на меня? — уточняю. — Не фанатики?

— Ни в коем случае. Они из молодых гомункулов, так что у них другие приоритеты. Они пойдут за вами если пообещаете еду и баб… — он косится на Красивую, которая как раз мурлычет себе под нос, расхаживая по залу, —ну те же условия работы, что и мне, в общем.

— Тогда показывай, где артефакты, и пойдем за твоими друзьями, — говорю Первому Мастеру.

Он вприпрыжку отходит к глухой стене, где в кладку вмонтирована едва заметная панель. Одно нажатие — и из стены выдвигается сейф, с характерным щелчком срабатывает замок. Внутри — полки, аккуратно заставленные артефактами: амулеты, резные камни, светящиеся осколки.

— Это изделия последнего порядка, господин, — поясняет Первый. — Эффективность максимальная. Правда, большинство созданы на крови жертв.

— А, на крови, значит, — повторяю я. — Не очень-то это хорошо.

Я долго не мешкаю. Хватаю весь сейф за ручки, рывком выдёргиваю из ниши, подхватываю и волоку к ближайшему окну. Первый только успевает вскрикнуть:

— Что вы делаете⁈ Это же бесценные…

Не дослушав, опрокидываю всё содержимое наружу.

— … артефакты, — заканчивает он обречённо.

— Ага, я понял. На крови жертв, — бросаю через плечо, потряхивая сейфом. — Лучше уж быть принципиальным работодателем, чем каким-то шалтаем-болтаем.

Первый смотрит на меня со слезами на глазах. Не знаю, чего это он взгрустнул. Под окном уже зевает раскрытый теневой портал Ломтика, соединённый с хранилищем в Невском замке. Все жертвенные побрякушки улетели уже туда. Я же не дурак выкидывать крутые артефакты, пускай их и делали на чей-то там крови.

— Пошли, — говорю, откидывая пустой сейф в углу. — Веди к своим.

Мы спускаемся на этаж ниже. Я, Первый и замыкающая Красивая, которая, между прочим, даже не думает спешить — лениво покачивает хвостом, мурлычет что-то себе под нос.

Проходим в небольшой зал, где собрались его помощники — с десяток гомункулов. Те с тревогой озираются, слыша, как над головой сыплется штукатурка, а стены глухо стонут. Завидев нас, один из них сразу спрашивает:

— Первый Мастер? Почему вы здесь? Где Настоятель?

— Настоятель мёртв, — спокойно сообщает Первый. — Лорд Филинов показал мне альтернативную Великую Идею.

— Какую ещё «альтернативную»? — прищуривается самый дотошный, с металлическим обручем на висках.

— Бабы и еда, — не подумав отвечает Первый Мастер, потом спохватывается и добавляет: — То есть премии и графики. Милорд, не могли бы вы… — он смотрит на меня, и я понимаю намёк.

Проецирую в головы мыслеобраз: стол заваленный хавчиком, не забыв и про запах. Ну и, конечно, добавляю пару девчонок из заведения Гересы — гомункулы, как оказалось, весьма восприимчивы к женской ласке.

Реакция не заставляет себя ждать. Один начинает пускать слюни. Кто-то шепчет: «О… так можно было?..» Красивая закатывает глаза, мол, мужики такие мужики. Всё как всегда.

Но монах с обручем выкрикивает:

— Нет! Это не Великая Идея! Это искушение от лукавого! Братья, проснитесь! Филинов хочет поработить наши души! Убить его! Немедленно!

— Это тоже твой человек? — спрашиваю у Первого Мастера, лениво повернув голову.

— Нет. Это надсмотрщик Настоятеля. Стукнутый напрочь.

Надсмотрщик тем временем прячется за спинами остальных монахов, продолжая верещать и призывать к священной расправе. Я бросаю взгляд за его спину — у стены начинает подламываться одна из колонн. Тряска башни раскачивает ее.

— Эй, крикливый! Тебя не видно, — окликаю надсмотрщика. — Подошёл бы чуть поближе, а?

Но тот, наоборот, пятится назад, прячась за спины остальных монахов, продолжая верещать так же вдохновенно, как и до этого. И тут как раз удачно подламывается та самая колонна. Ну почти сама. Я лишь слегка помог — метнул валун с противоположной стороны, чтобы ускорить процесс.

Колонна жалобно стонет, трещит и с глухим хрустом обрушивается прямо на крикливого фанатика. Надсмотрщик не успевает отскочить. Хлоп — и нет лукавого. Только босые ноги торчат из-под груды камня.

Тишина.

— Это его Великая Идея наказала, — заявляю уверенно.

Офигевшие монахи переглядываются.

— Значит, графики и премии… — осторожно говорит один.

— … звучит как отличная Великая Идея, — подхватывает второй.

— Не хуже, чем сидеть на Южном полюсе, — заключает третий.

— Мы с вами, господин.

Я улыбаюсь. Приятно, когда у тебя на глазах рождается новая религия. Особенно такая практичная.

— За мной, трудоголики, — бросаю, не оборачиваясь, и веду их вперёд — через гулкие, трещащие коридоры башни, которая с каждой минутой всё ближе к финалу своей архитектурной жизни.

Вдруг сверху раздаётся хруст, и почти сразу — оглушительный грохот над головой беззаботной тигрицы. Я едва успеваю метнуться к Красивой — накрываю её собой, активируя каменный доспех. Глыбы летят вниз, грохочут по броне, отскакивают и разлетаются вокруг. Из-за того, что наклонился, моё лицо в шлеме оказалось опасно близко к её тигриной пасти.

— Спасибо, — мурлычет она мне на ухо, и от этого мурлыканья по шее пробегает едва уловимая дрожь.

— Будь осмотрительнее, сударыня, — строго говорю, выпрямившись.

— Да, милорд, — озорно подмигивает большая кошка, но дальше идет осторожнее, что факт.

Еще пару переходов вниз и выбираемся наружу. Здесь нас уже ждёт моя диверсионная группа, стоящая у массивного Юпитера. Сам голем замер, как истукан.

— Мазака! — радуется Змейка. И совершенно не обращает внимания на Горзула, который зачем-то увешал себя ожерельем из гомункульских голов. Нарядный Горгон остался без внимания опять.

Позади нас башня же качается, наклоняется на бок и с треском складывается в грудоразвалину. Внутри смяло всех: монахов, големов, их Великую Идею.

Мы отряхиваемся от пыли

— Хо-хо-холод, вовремя выбрались, — довольно смеется Ледзор. Кострица бьет его локтем в бок:

— Давай потише, мы на задании, а не на прогулке. Так что языком не звени.

Я достаю из теневого портала управляющий жезл:

— Юпитер, опустись.

Голем подчиняется: наклоняет корпус, и я раскрываю в каменной мантии потайную дверцу. Поворачиваюсь к монахам:

— Залезайте, господа. Прокатитесь внутри вашего же творения.

А монахов будто только сейчас замечает Ледзор.

— Граф… э… а кто все эти? — хмурится он. — Мы же вроде как ликвидировать должны были монахов, а не в багажное отделение их складировать.

— Эти теперь с нами, — спокойно отвечаю. — Новые подрядчики, узкопрофильные специалисты по големам.

Монахи мнутся. Первый Мастер по-прежнему сомневается, поглядывая на раскрытую полость в боку голема:

— А это обязательно, милорд? Мы можем и пешком. Да хоть бегом.

— Нет, не вариант, — киваю на горизонт, где вдали едва различим силуэт линкора. — Если пешком, то вас заметят с линкора. А я вас пока прятать буду от Царства. Поэтому придётся немного в Юпитере поездить.

Гомункулы заглядывают внутрь каменной утробы, шепчутся. Один даже спрашивает, можно ли будет выйти, если станет тошнить. Я только машу рукой:

— Господа, быстрее.

Красивой это всё, похоже, безразлично. Она уже устроилась на колене голема, обвивает хвостом выступ и довольно дремлет.

— Кстати, еда вас там уже ждёт, — бросаю.

Монахи тут де втягивают носами воздух, как охотничьи псы. Пахнет жареным.

Как оказалось, с этого и надо было начинать. Гомункулы чуть ли не головой вперед нырнули в голема. Из голема звучит чавканье.

Я усмехаюсь. Через Ломтика закинул внутрь пару подносов жареной утки — не без труда, конечно. Он, как известно, делиться уткой не любит. Но ничего, потом компенсируем. Уговаривать я умею.

— Только не забудьте за поручни держаться! — бросаю в открытый люк. — При тряске может расшибить голову.

Первый высовывается обратно, держась за край люка. Косится на Красивую, которая потягивается рядом и облизывает когти.

— Милорд, а девушку можно к нам? Ну, заодно? — неуверенно спрашивает он, всё ещё поглядывая на неё. Ух, какой прыткий у меня работник.

Красивая очень выразительно оскаливается, взглянув на него.

— А вообще не надо, — поспешно добавляет он.

Я хмыкаю.

— Хочешь женского внимания — могу Змейку подсадить к вам. Она обычно не против компании.

Горгона выходит из-за голема, в два прыжка оказывается рядом, смотрит на монаха и широко, хищно улыбается. А еще поднимает все четыре руки и синхронно показывает факи — медными когтями, блестящими на солнце.

— Не пррротив, фака, — шипит довольно, будто всерьёз предвкушая их беседу.

— Нет, мы потерпим! — выпаливает Первый и мгновенно исчезает в нутре Юпитера.

Я хмыкнув подхожу к люку, щёлкаю замок. Каменная дверца захлопывается с глухим щелчком.

— Юпитер, марш, — приказываю, махнув жезлом.

Голем подчиняется. Каменные ноги с тяжёлым гулом сдвигаются с места, и вся загруженная секта на ходулях отправляется за стену. Надеюсь, монахи внутри не подавятся.

Змейка тем временем подмигивает мне и довольно шипит:

— Вссё-таки подссела бы, мазака.

— В следующий рейс, может быть, — улыбаюсь.

Тем временем от линкора что-то отделилось. Впереди, по курсу, нам навстречу движется катер с царскими морпехами.

* * *

Лагерь Вещих-Филиновых, Антарктида

Феанор сидел в своём срубе, и, как подобает непобедимому Воителю, тренировался. Ну, ладно. Он ел сухари, ковырялся в зубах и пытался не умереть со скуки. Самый страшный враг на фронте — тишина и полное отсутствие событий. А особенно, когда ты знаешь, что где-то там менталист Филинов наверняка опять устроил что-то зрелищное и самоуверенное, а ты сидишь тут, словно забытая мебель.

Кто-то подошел снаружи. В дверь даже не постучали. Она просто распахнулась с такой силой, что с полки рухнула фляга.

— Вылазка из Южной обители. Пошли, свинья, — коротко бросила Анастасия.

Феанор приподнял бровь:

— Я вообще-то Воитель!

Но рыжая оборотница уже скрылась за дверью.

Он вздохнул, поднялся, нехотя накрывшись вулканическим доспехом, пошёл следом за ней. Под шлемом он покраснел. Потому что Настя в шортах и майке в свете полярного солнца выглядела как ходячий грех. «И где Филинов только таких берёт?» — раздражённо подумал Феанор. Даром, что не альвийка — всё равно крышу сносит.

На месте за лагерем их встртила группа «Тибет». Фирсов в пуховике обернулся:

— Впереди за бугром десять одержимых монахов. Задача — зачистить, — бросила он коротко.

— Всего десять? — фыркнул Феанор, материализуя клинок из магмы.

— Очень сильные, — добавила Веер в металлическом доспехе.

Ну, и началось.

Забежали за бугор и накинулись на монахов. Феанор, окутанный вулканическим доспехом, кинулся в самую гущу. Трое — сразу на него. И славно, Феаонор поливал их магмой из клинка. Пока трое не превратились в кровавые узоры на снегу.

«Тибет» отработал ещё троих.

Анастасия, в обличье волчицы, вылетела вперёд, и оглушительный ультразвуковой вой снёс двоих монахов, как кегли. А там их уже добили Мерзлотник с Шаровым.

Феанора способность Насти одновременно удивила и выбесила Не то чтобы он был против сильных женщин. Вовсе нет. Но неужели все жёны у Филинова не только красивые, но и боеспособные на уровне элитных боевых магов?

У Филинова не гарем, а спецназ какой-то.

Когда всё закончилось, они потопали в лагерь. Настя шла рядом, бодрая, улыбающаяся. Её рыжие волосы слегка растрёпаны, глаза яркике. А Феанор топает рядо и кипит изнутри, но делает вид, что спокоен. Почти получается.

— И его ты прицепился к нашей Гепаре? — вдруг спрашивает она безо всякой подготовки.

Феанор дёрнулся:

— У нас чувства друг к другу, женщина.

— Какие еще чувства? С чего ты взял?

— Она сама мне «привет» передавала.

— И кто тебе это сказал?

— Одержимый княжич, — буркнул он и тут же понял, какую чушь ляпнул.

Настя фыркнула презрительно:

— Ну-ну. Паскевич, что ли? Ты серьёзно поверил демонюге, который пытался Даню убить? Он тебя на лоха развёл. Чтобы ты обиделся и на Даню дуться начал. Тебе точно несколько сотен лет? А ведёшь себя, как школьник.

Феанор почувствовал, как уши полыхают под шлемом. Кровь приливает к лицу, в голове — пустота и злость. Филинов черти где сейчас носится, но он все равно его побеждает. Феанор открыл рот — и выдал, даже не подумав:

— Почему ты ведёшь себя как Филинов?

— Муж и жена — одна сатана, — весело ответила Настя и, не оборачиваясь, пошла дальше, пружиня в походке.

Феанор остался стоять в снежной пыли. И дымиться от ярости. Филинова нет рядом, но он все равно заставил его чувствовать себя идиотом.

* * *

Мы выходим из руин крепости в пыли все. Позади башня окончательно сложилась в себя. Над местом, где недавно стояло святое убежище, теперь вздымается к небу пыльный гриб, будто метеорит врезался в землю. Из клубов дыма торчит одинокий обломок шпиля.

Навстречу движется большая группа морпехов, сошедших с линкора. Идут бодро, рассредоточившись, но с оглядкой — вид у нас, надо полагать, слегка апокалиптический. Во главе — капитан.

— Я капитан Грызлов. Данила Степанович, это вы разрушили крепость?

— А кто же ещё? — спрашиваю. Ну, формально — не соврал. Хотя по факту — это настоятель сам себя похоронил. Такой, знаете, духовный Тупак.

На лице капитана проступает смесь — уважения, недоверия и лёгкого культурного шока. Он еще и нас пересчитал, из-за чего офигел еще больше.

— Такой малой группой обвалить башню? Как?

— Ну, если по-честному — враги помогли, — развожу руками.

И опять не соврал.

Грызлов качает головой с видом человека, который за свою карьеру видел многое, но вот такого — ещё не доводилось.

— А вы куда направляетесь, капитан? — интересуюсь.

— Мы шли на штурм… а штурмовать-то уже нечего.

— Ну вы гляньте на всякий случай, — предлагаю. — Может, найдете под обломками одного оглушенного гомункула. Тогда его и штурмуйте на здоровье.

— Хорошо… — опешил мужик.

Потом его взгляд становится острее. Он выпрямляется.

— У меня приказ: зафиксировать, какие трофеи вы забираете. Показать, доложить. Прошу продемонстрировать, Данила Степанович, — произносит капитан строго, без нажима, но с оттенком армейской дотошности.

Я оглядываю своих. Стоят «пустые». Без сумок. Без ящиков. Ни тебе завёрнутого в плащ артефакта, ни даже запасного меча на поясе. Идеальное визуальное воплощение скромности и дисциплины. Ну, если не считать ожерелья из голов у Горзула. А Змейка так вообще голая.

— Как видите — пусто. У нас в руках нет сувениров.

Грызлов приподнимает бровь.

— Почему вы ничего не взяли?

Я выпрямляю спину, смотрю на горизонт:

— Служба Родине — наша главная награда, капитан.

Капитан смотрит на меня секунд десять недоверчиво. Потом выдыхает, хмыкает:

— Правда что ли не взяли?.. Хм. То есть… конечно. Так и есть. Служба — святое.

И тут изнутри Юпитера раздаётся отчётливое:

— А-а-аапчхи!

Я моргнул.

Это один из монахов чихнул. Следом — второе апчхи, но уже притворное, с характерным «мурр» на конце — это Красивая, прикрывая морду лапой, спасает ситуацию.

Грызлов смотрит на тигрицу. Я делаю максимально будничное лицо:

— Простыла. Антарктика, сами понимаете. Сквозняки.

Потеряв интерес к тигрице, Грызлов чешет голову:

— Значит, без трофеев. Ну вы настоящий герой, Данила Степанович, — бурчит растерянно. — Что ж, не смею задерживать. Желаю выздоровления вашей…соратнице.

— Спасибо, капитан, — киваю в ответ. — И вам здоровья.

Распрощавшись с морпехами, идем к своему отряду. Подхожу к нашим таврам, к Дятлу — он уже подходит к Юпитеру, задумчиво осматривая големовскую обшивку. Я сразу обращаюсь к гвардейцу с укором:

— Ты чего пыль внутри Юпитера не протёр, а? Там монахи все исчихались.

— Какие монахи?.. — Дятел растерянно хмурится, подходит ближе к голему, прикладывает ухо к камню. — Шеф, мне кажется, там кто-то не чихает, а чавкает.

— Сейчас — да, — вздыхаю. — Я им утки закинул. Ломтик делился из своих запасов. Великодушный у нас пёсик.

Дятел совсем впал в прострацию от непонимания ситуации, а объяснять ему долго, потом я забил. Мысленно швыряю сигнал Первому Мастеру:

«Будете сидеть там до прибытия на базу. У вас всё нормально? Терпимо?»

В ответ — довольное чавканье, потом слегка приглушённый голос:

— Лорд Филинов, не торопитесь! Всё просто чудесно! Даже если база задержится— мы не против.

Похоже, им и без баб нормально — лишь бы жратва была.

И тут над полем начинает нарастать знакомый рев лопастей. Вероятно, один из репортёрских вертолётов. Вот только их мне сейчас не хватало.

Я вздыхаю.

— Дятел, возьми их на себя, а? Я не хочу давать интервью. Скажи какую-нибудь чушь, ладно?

— Шеф, — спокойно отвечает он. — Это Ольга Валерьевна. Она хотела вас навестить. Уже связывалась по рации.

— А, — только и говорю. Ну, тогда — совсем другой разговор.

Вертолёт с надписью «Новостной Лев» касается земли, поднимая снежную пыль столбом. Винты гонят вихрь, мои тавры на всякий случай прикрываются каменными шлемами.

Из салона выходит Ольга Валерьевна в голубом пуховике, с сияющими розовыми щёчками, с шарфом, намотанным вокруг шеи и подбородка.

— Данила Степанович! — восклицает княжна радостно, шагнув навстречу. — Вы чудесно получились! Эти кадры, особенно момент, когда вы выходите из только что рухнувшей крепости! Не расскажите, что за оружие вы использовали, когда обрушили башню? Даже без Золотого Дракона справились. Что это было?

— Да она сама упала, — честно отвечаю, но, конечно, мне не поверили.

* * *

«Лубянка», Москва

Владислав Владимирович только собрался углубиться в донесения по восточному направлению — проверить, как там обстоят дела на Дальнем Востоке, — как на экране вспыхнул сигнал. Прямая связь от связного с линкора «Неудержимый».

— Западная Обитель разрушена, Ваше Высочество, — бодро отрапортовал экспедитор. — Сначала обстрелена линкером, потом взята группой под командованием графа Вещего-Филинова. Башня рухнула, от крепости остались одни руины. Потерь нет.

Владислав моргнул. Медленно отставил чашку недопитого чая.

— Хм. А трофеи? — спросил он спокойно, почти лениво. Но с прищуром. — Что забрал конунг Данила?

— Ничего, — отозвался экспедитор. — Морпехи, согласно моей инструкции, их проверили и не нашли ни одного предмета. Все вышли налегке.

Владислав завис.

— Да ладно… — протянул он недоверчиво. — Чтобы Данила ушёл без трофеев? Ни одного артефакта не взял? Да в жизнь не поверю! Значит, морпехи плохо искали!

Он нажал кнопку вызова. Линия включилась мгновенно.

— Тандорин, на связь. Срочно. Выясни, что Данила утащил из Западной Обители. Всё, до последнего артефакта. Мне нужен полный расклад.

— Понял, Владислав Владимирович, — раздался глухой голос. — Всё узнаю.

Владислав принялся допивать свой чай, пускай остывший, но все равно вкусный.

К Даниле у него не было претензий — тот действовал дерзко, но результативно. Однако Охранка должна знать всё, особенно когда речь идёт о дворянах. Если какой-то род начинает усиливаться — он, Владислав, обязан быть в курсе. И зафиксировать это в рейтинге. Правила есть правила.

А у Данилы, как всегда, какие-то козыри в рукаве. Слишком уж ловко он выплывает из любой заварушки. Надо бы разобраться, что именно он прячет, пока всё не стало слишком поздно. Нехорошо выходит — остальные, как стеклянные, под прозрачным куполом. А этот телепат — ещё и умудряется шифроваться.

* * *

Прибываем в лагерь. По моей команде спасённые из Западной Обители монахи незаметно размещаются в дальнем срубе. Без лишней огласки. Нам ни к чему, чтобы другие дворяне узнали, что у нас вдруг появилась новая группа штатных «големостроителей». Вот когда големы уже появятся — тогда ладно.

Настя встретила горячими объятиями и бодрым рассказом о вылазке. О самой операции я, разумеется, уже знал — всё шло через мыслеречь. Но сейчас появились детали о Феаноре. Оказалось, что воспылал он к Гепаре вовсе не сам по себе — постарался Паскевич. Вот уж кто умел подбрасывать искру в сухой лес. Жаль, что Демона уже успела утащить Организация.

Затем захожу к гомункулам. Сидят, жуют в три горла, хлебают чай, втягивают носами запах свободы и привычно настороженно оглядываются, словно ждут, что вот-вот снова кто-то крикнет «молиться!».

Сажусь напротив.

— Думаю, перебросить вас в Невинск. Там и условия получше, и материалы все под рукой. Там же и начнёте собирать новых големов.

Первый, к чести сказать, не спешит бежать в Невинск, хотя должен понимать, что там и женщин и еды больше, чем в тундре.

— Лорд, как скажете, конечно. Но есть один момент: десяток големов до сих пор находятся в Южной Обители. Это те, что когда-то передала Западная. Мы можем взять их под контроль. Но нужен управляющий узел. Мы можем его собрать, если потрудимся.

Ну отлично.

— Тогда оставайтесь пока здесь и работайте, — киваю.

Уже собираюсь выйти из сруба, как заходит Дятел.

— Шеф, тут вылезла одна неприятность. Тандорин где-то рядом ошивался. Ну точнее не рядом, его далеко сканер подметил, но кажется, он мог заметить, что вы привезли монахов.

— Понял, — вздыхаю. — Надо бы по душам поговорить с Эрастом Петровичем. Только сначала достанем рясу. Да и позовем кого-нить эпатажного.

* * *

Нахожу экспедитора на лагерном складу. Возится с ящиками, делает вид, что ищет какую-то провизию.

— Тушенку выбираете, Эраст Петрович?

— Ага, Данила Степанович, именно ее. Я тут недавно, гм… — произносит с деланным удивлением. — Кажется, видел кого-то в рясе Обители. Не подскажете, кто бы это мог быть?

— А, — говорю, не моргнув, — у нас тут фетишист завёлся. Примеряет монашеские одеяния. По настроению. Вот он, кстати.

Из-за угла, точно по сценарию, появляется Ледзор в рясе до пят.

— Как вам мой стиль, хо-хо? — ржет, накидывая капюшон на голову. — Понял вдруг: в Антарктике холодряга! Надо бицепсы прикрыть!

Тандорин смотрит на Одиннадцатипалого как на психа.

На этом я покидаю экспедитора. Собирался было идти к себе в сруб — дообниматься с Настей, да по дороге торкает — ментальный щуп почувствовал незваного гостя.

Сразу ускоряюсь. Захожу в сруб. Внутри — Красивая. Потягивается, выгибается, вылизывает подушечки лапы.

— К тебе пришел гость, сударыня, — говорю ей тихо. — Высокопоставленный.

Она перестаёт умываться. Глаза становятся узкими, как лезвия.

Ну да, пришел Багровый Властелин