Усадьба Паскевичей, Москва

Дмитрий Паскевич, а точнее Тёмный Попутчик, завладевший телом княжича, чувствовал себя хреново. Человеческий организм сбоил. Желудочно-кишечный тракт протестовал.

Попутчик метался по усадьбе Паскевичей, сжав бока руками. Снаружи, за высокими окнами, пестрела, гудела, смеялась толпа гостей. Никто и не подозревал, что по коридорам особняка сейчас несётся воплощение древнего ужаса… с коликами в животе. Он ещё вчера готовил диверсию для Филинова, вынашивал план, как заполучить мальчишку и выманить Короля Теней. Но теперь он едва не разнёс брюки.

У первого туалета толпились сантехники, взмыленные и отчаявшиеся.

— Назад, господин! — рявкнул один, держа в руках разводной ключ. — Здесь прорвало! Чинить будем сутки!

Попутчик срывается дальше, с силой хлопая дверью.

Второй туалет. Внутри — фонтаны, вода по щиколотку. От обоев остались намёки.

Древний ужас взвыл, держась за живот. Рванулся дальше, в самое дальнее крыло. Там, в глубине старого коридора, за дверью с облупившейся позолотой, он находит последнюю уборную.

С торжествующим хрипом он влетает внутрь, захлопывает за собой дверь, с облегчением выдыхает.

Не подозревая, что прямо под бачком приютилось три противотанковые мины.

Их установил Ломтик, специалист по проникновению в самые неожиданные щели. По приказу своего хозяина он обошёл все санузлы усадьбы и оставил целым только самый дальний от гостей. Здесь вскоре раздастся взрыв такой силы, что стены особняка содрогнутся, а карпы в пруду подскочат.

* * *

Я смотрю на Кирилла Трубецкого. Он переминается с ноги на ногу

— Дуэль?.. — неуверенно пробует сын боярина. — Почему сразу дуэль?

Я лениво пожимаю плечами:

— Ну вы же сами, Кирилл Русланович, заявляли, что вы боярин из древнего рода. С прекрасными традициями, дворянской честью и прочим. А значит — должны отвечать за свои слова. В чём проблема?

Он моргает ещё раз. В этот момент из толпы выныривает князь Морозов.

— Кирилл, — говорит князь развязно, — побойтесь бога. Вы родителям живой нужны. Извинитесь перед Данилой Степановичем. Не надо усугублять.

Рядом поддакивает Маша Морозова:

— Да, извинитесь. И тогда Данила Степанович вас простит…

Я киваю непринужденно.

— Это, к слову, тоже доступная опция, — проговариваю. — Извинитесь. Заберите слова обратно. И мы так и быть забудем этот неприятный момент.

Дуэлиться с наглой недорослью мне, откровенно, не хочется, но он же сам нарывается. Да, он старше меня, но толку? Котелок вообще совсем не варит, раз обвиняет графа во лжи.

Одновременно я удерживаю связь с Ломтиком — вижу его глазами, мой пушистый лабрадудель следит за Паскевичем. Тот, зажав живот, мчится в дальнюю уборную. Остальные туалеты уже вышли из строя, как бы случайно. Но самую дальнюю уборную оставили для подрыва

Я мог бы дать команду прямо сейчас. И бабах. Но…

Если он действительно тот, о ком я думаю — Тёмный Попутчик, наставник Короля Теней — то одного взрыва ни фига не хватит. И тогда начнётся то, к чему я не готов: бой без чётких правил. Пока слишком мало информации о Демоне. Его сила, ранг, виды магии— всё это туман. И я не прыгаю в омут, не проверив его на глубину. Да и подмога мне вовсе не помешает. Причем серьезная.

Именно сейчас, по моему ментальному приказу, Лена отходит в сторону. Спокойно, как будто просто решила пройтись по саду. За пристройкой она достаёт артефакт-связь и настраивается на Организацию. Пусть великие маги сыграют в шахматы, если Паскевич и правда оказался темной лошадкой.

Передо мной всё ещё топчется младший Трубецкой, побледнев после слов о дуэли.

— Нет, — говорит Кирилл, глотая слюну. — Будет дуэль. Я не трус. И не отступлю.

— Ох, ну и дура…кхм, отважный, — вздыхает Морозов.

Я снова пожимаю плечами.

— Как вам угодно, — говорю спокойно. — Но не сегодня. Сегодня праздник в честь княжича Паскевича. Не будем портить его вечер. Завтра.

Трубецкой кивает, словно осознав, во что вляпался.

— Хорошо. Буду ждать звонка.

Ну вот и славно. Сын боярина отходит, а в это время судья уже громко объявляет следующую пару.

— Сударыня Гепара и Ее Высочество Айра из Шакхарии!

Я перевожу взгляд на теплицу.

Обе девушки уже вышли вперёд — в облегчённой экипировке, если это вообще можно так назвать. Туфли сняты, юбки отброшены прочь, остались только лифы от вечерних платьев, туго обтягивающие грудь. Плечи голые, спины открыты сверху до лопаток, кожа играет в лучах заката. Леопардовый хвостик Гепары мелькает туда-сюда.

Зрители прифигели. Подхожу ближе к участницам. Гепара на меня смотрит со спокойной полуулыбкой. А вот Айра чуть дёрнулась. Опять она ревнует к мутантке.

Ничего. Пусть перебесится в бою.

— Это всего лишь соревнование, — говорю я. — Не принимайте близко к сердцу.

Айра не отвечает. Напряжённая, как струна. Зато Гепара кивает.

Айра идёт первой. Ловко, босяком, пробегает через теплицу сквозь капризные лианы. Затем Судья — молодая девушка — обходит её, что-то считает, и вслух объявляет:

— Пять ожогов.

Теперь Гепара. Мутантка ловко пробегает теплицу насквозь. Судья глядит на неё в лёгком смятении, слишком быстро пронеслась.

— Два ожога. Победила Гепара из рода Вещих-Филиновых!

Гепара румяная, сияет, хвост бросился в пляс. Она выпрямилась и звонко заявила:

— Посвящаю свою победу своему избраннику — графу Даниле Степановичу Вещему-Филинову!

— Спасибо, — улыбаюсь.

Рядом Айра скрежещет зубами. Ах, принцесса, как же ты не любишь проигрывать.

С Айрой надо будет еще обязательно поговорить, но не сейчас, не на приеме у Демона. Я уже подошёл к ликанке и взял за руку. Тихо, без слов, снял энергетический след ожогов. Следом перехожу к Гепаре. Она сияет, как медалька, но и у неё пара ожогов, хоть и минимальных, всё же осталась. Снимаю. Она, даже не заметив, улыбается, поглядывая на Айру через плечо.

Одновременно — держу на связи Лену, которая все еще в саду. Удобно, когда у твоих ближайших людей кольца из мидасия. Сейчас я контролирую сознание жены и беру под контроль ее тело. Как раз и Организация приняла вызов.

— Леди Масаса, — говорю голосом жены. — Боюсь, мне понадобится оперативная группа Организации. У вас ведь есть такая?

На той стороне — пауза. А потом:

— Кто это?.. Кто вы такая?

— Это я, Данила.

— У вас голос стал… более… — Масаса замялась — Женский.

— Я в теле своей жены.

— Ну у вас и ролевые игры, — фыркнула чернокожая магиня. — Часто таким балуетесь?

— Это вообще-то конспирация — Демон может следить за мной. Может, всё же к делу? Я не просто так звоню.

— Ладно, — уступила она. — Что случилось?

— Я сейчас на приёме у одного московского дворянина. Координаты скину через пару секунд. Он одержим Демоном. Возможно, это Тёмный Попутчик.

— Поняла, — моментально среагировала Масаса. — Свяжусь с Хоттабычем. Запрошу группу быстрого реагирования.

— Только не задерживайтесь. Это не тот случай.

Связь обрывается.

Я же тем временем — как ни в чём не бывало — продолжаю двигаться по двору, между людьми, между группами. Светская улыбка, кивок, дежурные фразы. Веду себя как добропорядочный граф на приёме. С кем-то обсуждаю теплицу, кому-то говорю, что его дочь выступила «великолепно» (это в зависимости от степени родства и тяжести ожогов, конечно). И параллельно, почти незаметно — лечу участников конкурса. Поздороваюсь — и в этот момент стягиваю с человека остатки энергоожога, компенсирую утечку силы, благо энергопластырей хватает.

Никто ничего не замечает.

Вообще эти дворяне, конечно, странные — взяли и добровольно полезли к лианам. Хотя их можно понять. Все уверены — они под защитой князя Паскевичей. Да, лианы забрали немного сил, да, в ауре остались тонкие прорехи, но ведь это приём у Паскевичей, князья всё организовали, всё под контролем. Значит, можно расслабиться. Здесь безопасно. А завтра уже заживет.

Ну а если у одержимого Паскевича был план — я только что его похерил.

Рядом возникает Светка, как кошка с тапком в зубах.

— Даня! — говорит она, прикусывая губу. — Тоже хочу пробежать через эту вашу теплицу! Хоть с Камилой на перегонки!

— Даже не мечтай, — бросаю с улыбкой.

— Да знаю-знаю, — кивает она, словно обиженная первоклашка. — Беременная я, всё понятно. Просто мыслями поделилась.

Ловлю блондинку за руку на секунду — ментально проверяю на остаточные эффекты, но всё чисто. А то со Светки станется влезть в очередную фиговину.

Тем временем взгляд выхватывает Гришку — идёт в паре с княжной Лопухиной. Казах и его невеста.

Подходят ближе, улыбаются.

— Данила Степанович, — говорит Настя Лопухина с лёгкой учтивостью. — Раз княжич Паскевич тебя позвал, выходит, он правда изменился?

Я хмыкаю.

— О да. Сильно изменился. — Особенно после слабительного.

Гришка ржёт в голос, даже пяткой стукнул по плитке.

— Да бросьте! Просто зассал он, Даня! — говорит с азартом. — С тобой же связываться — себе дороже! Ты уже замочил стольких тварей! Того же Дракона…

— Дракона я вообще-то приручил.

— Вот Дмитрий Степанович и решил, что лучше замириться от греха подальше, пока и его не приручили!

— Григорий, воздержитесь от такого тона! — Лопухина невсерьез бьет веером своего кавалера.

В этот момент на периферии сознания вспыхивает связь — снова Лена. Артефакт в её руках пульсирует, значит, канал с Масасой снова открыт. Я подключаюсь, мягко перехватывая сознание жены. Мои мысли — её голос.

Масаса бросает с недовольством:

— Нет, конунг.

— Что нет? — спрашиваю.

— Нам не разрешили устраивать нападение. Хоттабыч наложил запрет. Прямой приказ.

Я выдыхаю медленно. Конечно. Ну кто бы сомневался.

— И почему я не удивлён? — говорю с ленивым сарказмом. — Вы хотите, чтобы он вывел вас на предателя. На того, кто спер лампу с Тёмным Попутчиком?

— Да бл… — Масаса осекается. — Я, конечно, недовольна. Но приказ — не обсуждается. Просто… — она замолкает, затем, уже тише: — Просто, даже если мы его захватим, не факт, что сможем допросить. Темный Попутчик не из тех, кого можно прижать. Единственный способ выйти на предателя — дать Демону самому привести к нему. Слежку за ним поставят, да и только.

— Ну, тогда не обижайтесь, — отвечаю спокойно. — Если я решу убрать Демона сам.

— Лучше не рискуй, конунг, — взволнованно бросает Масаса. — Тёмный Попутчик — это не Бехема и не Мираж. Он на уровне Высшего Грандмастера!

Хех, а Масаса даже и не знает, что я уже разделал под орех двух Высших Грандмастеров. Я прикончил Ратвера и Странника.

Ратвера я долго изучал, потому знал слабости Высшего оборотня. Когда настал момент удара —бил наверняка, в слабое место, как хирург.

А Странник? Тот телепат сам подставился. Переоценил себя — и это было его фатальной ошибкой.

Но с этим Демоном — с Тёмным Попутчиком — всё иначе. О нём я пока ничего не знаю. Ни виды магии, ни паттернов поведения. А значит — лезть на рожон сейчас было бы глупо. Тем более что Попутчик и сам не торопится сам нападать, а строит какие-то козни.

Ментальным импульсом я отдаю Ломтику команду:

— Убери мины. Засунь подальше в трубу. Чтобы не убило, но промыло как следует. Ломтик, пушистый саботажник, радостно вильнул хвостом и приступил к задаче. Одновременно достаю мобильник и набираю Дятла:

— Передай Золотому, что у него есть три минуты, чтобы добраться до усадьбы Паскевичей.

— Шеф, — удивляется Дятел. — А это вообще возможно? Они же на другом конце города от нашей базы.

Я хмыкаю:

— Тогда скажи желточешуйчатом вот что. Если он успеет за две минуты — разрешаю съесть одну корову. Лично сниму последствия с его Дара, и на Одарение не повлияет. Но только если он будет здесь через две. Минуты. Время пошло.

* * *

Гвардейская база Вещих-Филиновых, Москва

Сообщение от Дятла пришло внезапно, как удар хвостом по носу:

«У тебя минута. Вылетай. Если успеешь — разрешат съесть одну корову. Лично от Данилы. С последствиями для диеты потом он сам разберётся. Время пошло.»

Всё. Этого было достаточно.

Золотой уже мчится. Перед глазами его висит мясо. Сочное. Говядина. Настоящая. Бычья. Божественная.

Он прорезает небо, как метеор, оставляя за собой огненный след. Лёгкие вибрируют от перепадов давления, крылья свистят от скорости. Впереди уже виднеется центр города, когда сбоку накатывает поток. Внезапный, плотный.

Экскурсионный вертолёт. И, как назло, ровно на траектории. Ударная волна от драконьих крыльев толкает фюзеляж вбок. Лопасти визжат, кабина кренится. Внутри — люди, испуганные, сжимаются, как перепуганные белки в банке.

— Вот чёрт… — прошипел Лракон, резко разворачивается, уходит в полупике. Если вертолёт рухнет — всё. Говядины не видать. Данила не даст обещанного мяса, если хотя бы один турист свалится вниз. Он ведь с этими своими принципами. С моралью. С гуманностью.

А говядина — на кону.

— Только через мой труп, — рыкнул Золотой, ныряет, подныривает под вертолёт, перехватывает его когтями. Стекло трещит, корпус вибрирует от напряжения. Люди визжат. Кто-то кричит про вторжение иномирян. Один даже крестится.

Дракон напрягается. Изгибается. И уходит вверх. С этим гремящим ведром в лапах.

Приземляться? Нет. Потеря времени. Внизу — пробки, крыши, камеры. Пока сядет — корова уже уйдёт к кому-то другому.

Значит — вперёд. Через центр. Над башнями. Над дорогами. Над людскими головами.

И если кто-то в тот момент поднял взгляд в небо — он видел:

Золотой дракон. С вертолётом в лапах, как с добычей. Мчит над Москвой на бешеной скорости.

А в голове у него бьётся только одно:

— Ради мяса. Ради чёртовой коровы.

* * *

Только я закончил передачу сообщения Дятлю, как с южной стороны банкетного шатра раздался такой рёв, что у хрустальных бокалов пошли микротрещины.

Я оборачиваюсь.

Красный краб, тот самый с банкетного стола, поднимается. Скрежет, хруст, посуда летит в стороны, угощения сметаются, жюльен и кальмары — по полу. На панцире проступают костяные наросты, как рёбра, рвущиеся наружу. Из трещин сочится тёмно-зелёная слизь, запах — тухлое мясо с серой.

Краб двигается уже не как зверь, а как боевой автомат с волей к убийству. Мертвого зверя подняли некромантией. Перекачанная маной нежить. Вот и сюрприз от Паскевича.

И рядом с тварью оказались Маша Морозова и Настя Лопухина. Обе в вечерних платьях, обе застыли, как фигуры из стекла. Одно неосторожное движение — и клешня срежет их пополам. И чего они доспехи не одевают? А, вот одели, умницы.

— Вот же… — выдыхаю я.

Мгновенно перехожу в мысленный канал и бросаю Гришке, который болтался у фонтана с лимонадом.

— Вдвоём! С флангов! Живо!

— Понял! — откликается казах, уже облачённый в доспех из молний. И почти сразу, раздаётся его фирменный боевой клич:

— В атаку, вот таккуууу!!

Я хмыкаю. Он и вправду до сих пор это кричит.

Но краб — был лишь началом. Из-за живой изгороди посыпались другие твари. Лезли, прорывались. Тоже мертвые звери. Лапы и спины покрыты чёрной глиной, ещё влажной. Пасть у одного вообще была набита землёй, будто он только что жевал собственную могилу.

Ну Паскевич, ну артист! Закопал зверушек в саду — и вот теперь они повылезали! Паскевич всё просчитал. Хотел вымотать гостей через «теплицу», ослабить дворян, чтобы удар пришёлся по уставшим, беспомощным магам.

Но я сломал ему сценарий. Восстановил силы всех дворян, пока он сидел на фарфоровом троне.

Слева Морозов уже работает — ледяная магия ложится волнами, замораживая тропинки. Сквозь пар и иней выпрыгивают звери, срываясь на животах, но тормозят.

Справа Гришка поднимает руку, молния собирается на ладони, как бешеный осиный рой. Разряд — тяжёлый, хлёсткий, прямо в плечо крабу. Хитин лопается. От удара воздух наполняется запахом палёной нечисти.

Я не отстаю. Рывком швыряю Каменный град — и камни сносят краба назад. Панцирь трескается.

И в этот момент я бросаюсь вперёд. Влетаю между тварью и княжнами, перехватываю их под руки и швыряю назад, за ближайшие деревья. Краб взревел, щёлкнул клешнёй — мимо, слишком поздно.

Сердце стучит в ушах, но я уже встаю в теневом доспехе. Справа — казах, сверкает молниями.

— Как в старые добрые, Даня!

Ну да. Я и Гришка, плечом к плечу. Как в те времена, когда нас звали «Юными Русичами». Только теперь враги крупнее. Но принципы — всё те же.

— Маша! Лопухина! Бегите прочь! — ору я на ходу, швыряя очередную глыбу в чертову красную кастрюлю.

Девчонки реагируют мгновенно. Молодцы. Только вот княжна Лопухина успевает вскинуть руки и обиженно выкрикнуть:

— А почему это я по фамилии⁈

Серьёзно? Даже в такой момент?

— Настя! Уходим! — более разумная княжна Морозова уводит обиженную подругу.

А вообще, ситуация занятная. Краб восстаёт именно в тот момент, когда рядом оказывается Маша. Совпадение? Нет уж.

Паскевич целился именно в неё. Старая обида? Вполне возможно. Маша когда-то ему отказала, и, судя по масштабу этой постановки, болело у него сильно. Не отпустило. Даже теперь, когда он уже одержимый — затаённая злоба, похоже, никуда не делась. Только стала продуктивнее.

Я переключаюсь мысленно. Связь — мгновенно на всех своих женщин. В первую очередь — на Лакомку:

— Защищайте все Светку!

— А с чего это меня? — тут же вспыхивает Светка, но Лакомка уже рявкает в ответ:

— Света! Ты же беременна, твою ж мать! За спину!

И всё. Спор окончен.

Я ощущаю, как моё солнышко-альва в одно мгновение преображается. Рёв, вспышка — и Лакомка уже не блондинистая прелесть в платье, а ирабиса-пума в боевой форме, с когтями, мускулами и феромонами угрозы. Она заслоняет Светку, расправляя плечи. Огненные доспехи на Светке вспыхивают, и та, хоть и бурчит, отступает послушно, как надо.

Я этого не вижу глазами — но ощущаю мыслью. Сознания моих женщин у меня на виду, как на ладони.

А сам я продолжаю месить краба. Камни — летят. Тьма — сгущается и бьёт, как кнут. Огонь — вспыхивает с пальцев и обжигает гниющие шипы. Гришка рядом работает мощно — электричество трещит, хлещет, краба дёргает, как от удара по аккумулятору. Изо рта у твари уже валит чёрный дым.

— Гришка! Отходи! — кричу я, чувствую — Сейчас рванёт.

И именно в этот момент сад накрывает тень. Золотой нависает над деревьями… только вот зачем он притащил вертолёт — вопрос. Не снижаясь, он резко взмахивает крыльями, разворачивается в воздухе и обрушивает на краба столб чистого огня. Адское пламя, воздух взрывается жаром, как в раскалённой духовке. Краб взвывает, панцирь трещит, валит пар.

Но тут — треск. Системы ПВО усадьбы оживают. Из башен выдвигаются турели и открывают огонь. Плазма, трассеры, пули — всё по Дракону. Ну дебилы! Не в того стреляете! Хотя откуда им знать?!. Да и пошли они! Это уже не мои проблемы!

Дракону обстрел по барабану — спрятался вместе с вертолетом под жёлтым щитом, пули отскакивают, заряды гаснут. Крылатый ящер прошивает оборону, как крейсер сквозь рой пчёл, только фыркает в небо.

— Отлети и будь поблизости, — бросаю мысленно. — Чтоб не долбили второй раз.

— С тебя коровка, человек! Ха-ха-ха! Я успел!

Он уносится от усадьбы, сверкающий и довольный.

Дворяне, кстати, быстро справились с остальными зверями, хоть они и были послабее краба, но все равно молодцы. Морозов накатил на зверьё ледяную стихию — тропинки превратились в глянцевые коридоры для падения, мороз ложился слоями, щёлкал, сковывал. Остальные тоже не подвели. Стали в строй, работали грамотно: заклинания — точно по цели, прикрытие — без паники. Благородные — но не беспомощные. Вот это я понимаю: не просто титул, а хотя бы базовая огнеподдержка.

— Данила Степанович, вы вызвали своего Дракона? — удивился граф Горланов.

— Да, верно.

— Очень вовремя, — кивает граф Стяжков, — ведь на Паскевичам больше нет доверия.

И вдруг — взрыв. Грохнуло в самой усадьбе так, что у трёх ближайших дворянок дрогнули прически.

Откуда? Из самой усадьбы. Там, где один Демон сидел на своём фарфоровом троне и не подозревал, что под ним в сантехнике ждали мины. Находясь в глубокозадумчивости, скажем так.

Ломтик отработал по инструкции.

Я метнулся к своим женщинам. Проверить: все ли на месте, кто где, каково состояние. Светка в огненном доспехе, Лакомка и Настя все еще в звероформе, Камила уже кому-то лечит порванную артерию, Леночка Айра и Гепара тут же невредимые.

Кстати, пока я там дрался, было и маленькое представление.

Я, чтобы не скучать, поднял в воздух всех тех мелких крабов и окуней, что до этого лежали на банкетных блюдах. Оживил их, сгустил на них каменные панцири, вложил пару векторов на нападение — и кинул рой мелкой каменной нежити прямо в красного краба. Получилось красиво: десятки маленьких панцирников кусали, отвлекали, мешали.

— А что это было⁈ — спрашивает Гришка, кивая в сторону усадьбы. Там ещё дымок весело валит из окна.

— Не обращай внимания, — отвечаю я невозмутимо. — Нам и без этого хватает забот. Например — эвакуировать наших дам.

И тут начинается представление номер два.

Князь Степан Паскевич стоит бледный, как мел, в кольце собственной гвардии. Голова дёргается туда-сюда, губы подрагивают. Вокруг — дворяне, уже выстроились в полукруг, и по их лицам видно: злость кипит.

Первым выходит вперёд Морозов. Юрий Михайлович всегда действует первым.

— Стёпа… Что это, чёрт побери, было⁈ — зычный бас. — Что ты тут устроил⁈

— Я не знаю… — начинает лепетать Паскевич-старший, моргая и теряя лицо. — Эти звери… их здесь не было… мы проверяли всё…

— Ты на британцев работаешь, сволочь⁈ — неожиданно рявкает Морозов, и в толпе кто-то ахает. — Хотел цвет нации под корень срубить?

Паскевич задыхается, руки вскидывает, как дирижёр без оркестра.

— Что⁈ Нет! Господа! Дамы! Клянусь! Прошу! Я сам в шоке! Это покушение!

И вот — апогей. Из глубины усадьбы, под дымок и остаточный запашок канализации, появляется Дмитрий Паскевич. Весь в дерьме, простите. Но в канализационном шарме — по уши.

— Что… что случилось?.. — бормочет одержимый княжич, озираясь по сторонам с видом сбитого с толку простачка. Он замечает: Маша жива, дворяне целы, паники нет. И на секунду в его взгляде, брошенном на меня, вспыхивает ярость — быстрая, хищная. Но он быстро берёт себя в руки, делает полшага вперёд и бросает полудраматично, глядя прямо на отца:

— Кажется… на меня пытались совершить покушение.

Князь Степан тут же подхватывает волну, хватая за соломинку, как утопающий в болоте приличий:

— Видите, господа⁈ — говорит князь Паскевич, размахивая руками. — На моего сына тоже напали! Мы тоже жертвы!

И вот тут — хор бояр-братьев Мстиславских:

— Это мы ещё посмотрим, жертвы вы или нет. Ждите официальную жалобу. Думаю, Охранка тоже займётся этим. В вашем доме мы больше не останемся.

Дворяне начинают расходиться.

Я поворачиваюсь к своим.

— Нам тоже пора.

Жёны уже направляются к машине, а я иду следом, но на полпути останавливаюсь. Рядом — Дмитрий Паскевич. Он стоит, не двигаясь, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Лицо перекошено, в глазах — ярость, перемешанная с унижением, и он изо всех сил старается выглядеть собранным. А одежда… ну, скажем так, последствия недавнего фарфорового инцидента на ней всё ещё заметны.

Я спокойно говорю:

— Дмитрий Степанович, а ваш-то красный краб оказался недобитком.

Он поднимает на меня глаза. Лицо — маска вежливого непонимания:

— Простите, вы о чём, Данила Степанович?

— О том, что краб вскочил и устроил тут представление. Хорошо, что никто не пострадал.

— Данила Степанович… — произносит он, изображая искреннее недоумение. — Вы серьёзно? Это же невозможно!

Ну да, конечно. А я, разумеется, тоже делаю вид, что не понимаю, кто передо мной. Что это не он — та самая демонюга, устроившая весь спектакль.

— Но это было, — говорю спокойно. — Не волнуйтесь. Я его уже упокоил навсегда.

Разворачиваюсь и иду к машине. Жёны уже внутри, кто-то машет из окна, ветер колышет полы моего пиджака.

Мы садимся, хлопают дверцы. Светка — рядом подсела. Ласково, бережно держит руки на животе.

Машина трогается. И усадьба Паскевичей остаётся позади.

Я смотрю в темнеющее окно. Мысли быстро текут, сменяя друг друга.

Надо вытаскивать Ледзора из Невинска. Морхал-Грандмастер может пригодится. И Гересу бы сюда тоже вытянуть. Не дело, что мои женщины без боевого прикрытия. А то Демон может устроить новую пакость.

— Мелиндо, а что вообще случилось? — вдруг спрашивает Лакомка.

Я моргаю. Возвращаюсь из мыслей.

— Да всё просто, — говорю я. — Демон сидит в теле Дмитрия Паскевича.

— Ага, — кивает она. — Лена уже по мысле-речи передала нам всем.

— Ну вот, — откидываюсь на спинку сиденья. — Теперь буду его наблюдать и изучать. Он некромант, это ясно. Всё, что ползало в саду, — поднятая нежить. И, скорее всего, он ещё и телепат. Но это вряд ли его предел.

— Думаешь, он ещё что-то может? — спрашивает Камила, отрываясь от окна.

— Все возможно, — пожимаю плечами. — Буду изучать. Пока он — тёмная зона. Враг с неизвестными переменными, но это ненадолго.

В подтверждение своих слов я одновременно даю мысленный приказ Ломтику, чтобы он разбросал в усадьбе Паскевичей прослушку и камеры.

А мне похоже срочно надо на Лубянку.

* * *

— Владислав Владимирович, — говорю я, входя в кабинет, не сбавляя шага.

Красный Влад поднимает голову из-за кипы аккуратно промаркированных папок.

— Данила, я уже в курсе того, что произошло у Паскевичей, — спокойно произносит начальник Охранки. — Кто бы это ни устроил, он за всё ответит. Мы уже начали расследование.

Я опускаюсь в кресло напротив.

— Да, только вы пока не знаете самого важного. Один из Паскевичей — Демон.

Влад поднимает бровь.

— Опять ты выполняешь работу моего заместителя?

— Давайте без протокола, — отмахиваюсь я. — Я просто защищаю интересы своего рода. Между нами.

Влад хмыкает. Почти по-дружески, но в его лице всё ещё виден тот, кто мог бы приказать уничтожить улицу — ради стабильности.

— Кто именно из них?

— Дмитрий Степанович. Старший сын.

Влад мгновенно выпрямляется в кресле. Словно внутри щёлкнул рубильник.

— Тогда мы немедленно направим оперативную группу. Хотел бы, конечно, послать «Тибет»… но и без них найдутся те, кто умеет работать.

Я качаю головой:

— Не советую. Если это действительно Тёмный Попутчик — он проглотит всю вашу группу и не поперхнется. У него же ранг Высшего Грандмастера, не ниже. Даже Организация с ним пока что не связывается напрямую.

— И что ты предлагаешь? — хмурится Красный Влад.

— Пока он пакостит мне скрытно, не в полную силу, я могу наблюдать и анализировать его на уязвимые места.

Влад нахмурился. Челюсть сдвинулась на миллиметр.

— Слишком рискованно, Данила. Даже если это Высший Грандмастер, его можно взять числом.

— И тогда вы потеряете кучу высокоранговых магов, — киваю. — Поверьте, я это понимаю, — говорю, глядя в глаза. — Но если мы полезем в лоб, спешно и вслепую — мы проиграем. Он уже показывает силы. Первое — некромантия. Это точно. То, что творилось в саду — его работа.

Влад уже достаёт блокнот.

— Тогда надо пройтись по кладбищам. Всё закрыть, всё заблокировать. Все возможные источники нежить.

— Ага. И ещё, — добавляю я. — Позаботьтесь о складах с мясом аномальных зверей. Всё, что может быть использовано как основа для нежити желательно держать под охраной.

Он только кивает. Понимает. У Красного Влада с воображением всё в порядке.

Позже, уже дома, вызываю Булграмма. Великогорыч выходит на связь помятый, сонный — у них в Тавиринии глубокая ночь.

— Слушай, Великогорыч, — начинаю я, — есть к тебе просьба. Не из лёгких.

— Сразить кого-то сильного? — оживляется он, зевая.

— Как раз наоборот. Потому и просьба тяжёлая, конкретно для тебя. Можешь выйти на контакт с Островом некромантов?

Воевода напрягается.

— Конунг, ты же знаешь, они воевали с Боевым материком. И я их рубил. И ты.

— Знаю, — киваю. — И сам не в восторге. Но сейчас — другая ситуация. Предложи им мир, торговлю, ну и обмен информацией. Я не прочь продавать товары за знания по некромантии.

Булграмм хмыкет.

— Думаешь, откликнутся чертяги, конунг? — спрашивает Великогорыч.

— Почему бы и не да? Покажите им машины и другие вещи из моего мира. У нас знаний по некромантии — кот наплакал. А они в этом мастера. Не союзники, но хотя бы вменяемые партнёры нам бы не помешали.

— Передам! И заставим сволочей принять мир! — рычит он с энтузиазмом, как будто собирается перековать дипломатическую записку из чьих-то рёбер.

Ох, как бы мне не пожалеть и вместо мира не получить новую войну. В принципе я не против был бы повоевать с Островом, но сейчас Демон в приоритете.

— Только не перегни, ладно, Великогорыч?

— Будь уверен, конунг! Поляжем костьми, но сделаем!

Эх… Конечно, Великогорыч — не тот, кому стоит поручать тонкую дипломатию. Он слишком прямой. Чересчур. Он и «спокойствие» с кулака выдаёт. Но, мои перепончатые пальцы, сейчас на Боевом материке и правда больше некому это поручить!

А Остров некромантов может пригодиться. Если Попутчик раскроется в полную силу, если мы вступим в открытую войну — их знания могут быть полезными.

* * *

Усадьба Вещих-Филиновых, Москва

Айра находит Светлану в одной из комнат. Светка стоит у окна, ладони лежат на округлившемся животе, и взгляд устремлён куда-то в окно.

— Сейчас бы мороженого с солеными огурцами, — мечтательно протягивает блондинка.

Всё, чего в последнее время не было в самой Айре. Ни спокойствия, ни уверенности.

Ликанка подходит ближе. Зажёвывает начало фразы — и всё-таки решается:

— Я хочу вызвать Гепару на спарринг, дроттнинг Светлана.

Светка удивленно поднимает брови:

— Айрочка, ты что, офигела?

Айра отшатывается чуть-чуть. Плечи напряжены.

— Почему «сразу офигела»? — почти с вызовом, почти с обидой. — Просто спарринг

— Какой ещё спаринг? — Светалана хмыкает. — Гепара тебе не боевой маг. У неё другая специализация.

Айра уже хотела возразить, но Светка добивает, словно прочитав ее мысли:

— Даже если без магии — нельзя. Забудь. Это Даню только разозлит. Он увидит в этом показуху. И ты сама знаешь — он не любит, когда свои выясняют отношения и выносят ему мозг.

Айра опускает взгляд. В груди — тупой жар, будто вдохнула горячий пар.

— А как мне тогда показать, что я не хуже этой пятнистой? Что я тоже могу быть полезна конунгу?

Светка вздыхает.

— Наведи порядок в своей Шакхарии, Айра. Ты же помнишь, для чего тебя Даня выбрал…Ой, — на полуслове осекается, прикусывает губу. — Айрочка, я вовсе не это хотела сказать!

Айра замирает. Её глаза раскрыты широко, а от внезапного прозрения. А потом она выдыхает с облегчением.

— Нет, ты права, дроттнинг. Именно поэтому меня и выбрал конунг. Я поняла, что делать.

* * *

Я пошёл к Золотому — выполнять обещание. Проглот уже умял коровку, причмокива, облизывался… Теперь моя очередь его подлатать. После такой трапезы у него глаза сияют, эфирные каналы светятся, аура трещит от переизбытка энергии. Пришлось снимать последствия — долго, методично: сканировал потоки, гасил перенасыщение, втягивал лишнее в резонаторы, выравнивал контуры. Как будто выливал кипяток из переполненного чайника, стараясь не обжечься.

Когда закончил — сел рядом, глядя на сияющего, самодовольного обжору, и строго сказал:

— Всё. Сбросил лишнее. Стабилизировал.

— Можно следующую коровку? — тут же подал голос Золотой с надеждой.

— Какую тебе, к чёрту, коровку! — выдохнул я. — Хватит. До следующего Одарения — ни одной. Ни куска. Понял? А то сам тут рассуждаешь про судьбу, предначертание, высокие цели — и жрёшь, как в последний день Царства. Определись уже.

Золотой моментально сник. Хвост — вниз. Лапы — под себя. Взгляд потух. Молча кивнул. Обиделся, но понял.

* * *

Я только вернулся в кабинет. Только устроился в кресле, только начал мечтать о пяти минутах тишины с чашкой кофе, принесенной Змейкой, — как накатила вторая волна раздражения. Имя ей — Великогорыч.

Топорный уволень, блин!

Воевода, как и договаривались, нашёл некроманта с Острова. Одного из тех, с кем я хотел начать хоть какое-то подобие диалога через Великогорыча. Мир, торговля, обмен знаниями. Всё шло по плану. До тех пор, пока некромант не сказал что-то не то. Что-то неприятное. Кажется, назвал меня то ли «мягкотелым», то ли «зажравшимся менталистом». Или как-то так.

И Великогорыч не стал терпеть такие слова о конунге, ибо конунга нельзя оскорблять. Просто взял — и прихлопнул некроманта как муху.

И вот сижу у себя в кабинете. Я — в тупике. Да, приятно, когда за тебя так рьяно заступаются. Трогательно. Но как теперь вести переговоры с Островом некромантов? Кого назначить переговорщиком?

Булграмм не годится — он воплощённая кувалда. Мне нужен кто-то другой. Тот, кто умеет слушать, говорить, не убивать собеседника за неудачную фразу. Мягкий, гибкий, умный. И желательно — с чувством меры.

И, как водится, именно в тот момент, когда я сижу в кресле, в темноте, с чашкой остывшего кофе и мыслями в стиле «всё пропало, дипломаты закончились» — в дверь стучат. Входит Айра, вся сияющая, с почти праздничной улыбкой и серым мешком.

Ликанка подходит без лишних слов, ставит мешок на стол с деловым видом, в котором зачем-то прячется веселье, и торжественно сообщает:

— Конунг, у меня для тебя сюрприз.

Затем развязывает мешок и вытаскивает оттуда голову. Свежую, с леопардовыми ушами. И нет, это не Гепара, как могло сначала показаться.

— Это что, ягуароид?

— Ага! — Айра кивает гордо. — Один из главарей разбойников. Те, что устраивали набеги между Шакхарией и Тавринией. Теперь на дорогах между нашими государствами будет безопаснее. Границы прочистили.

Голова лежит на столе. И что ж это за наклонности у них у всех там, на Боевом материке?

Айра слегка сдувается, посмотрев на мое лице.

— Тебе не понравился сюрприз? Я думала, это тебя, ну, обрадует…

Я смотрю на голову. Действительно ягуароид. И, судя по клыкам, совсем не вегетарианец был.

— Обрадовало, конечно. Спасибо, приятно. А как ты все устроила? Ты же не выезжала из Москвы.

Она тут же оживляется.

— Мои шакхары, с Буром во главе, сделали вид, будто хотят вступить в разбойничью банду. Сыграли переговоры, выставили условия, сблизились… Потом — раз, встреча в каньоне, и всё. Он даже не понял, что попал. Убили быстро, а потом передали через Ломтика голову.

Я вдруг понимаю — да вот же мой переговорщик!

— Опа! — улыбаюсь. — А у меня для тебя есть миссия, Айрачка.

Она сразу расправляет плечи в предвкушении.

— Миссия?

— Ты будешь моим послом. Переговорщиком с Островом некромантов. Цель: заключить мир. Наладить торговлю. Получить знания. Особенно — по части некромантии. Нам нужны их методики и подходы.

Айра замирает. Только на миг. Потом медленно выпрямляется и улыбается.

— Я почту это за честь, конунг!

* * *

Усадьба Паскевичей, Москва

Теперь в доме не осталось ни одного работающего туалета. Ни одного. А ещё род Паскевичей — в опале. Вернее, находится под следствием, но не суть. Активы заморожены, счета заблокированы, документы изъяты. Ворота увешаны ленточками, как будто особняк стал местом эпидемии. Постоянно приезжают экспедиторы Охранки и рыскают по саду.

Тёмный Попутчик, запертый в теле ранее перспективного княжича, кипел. Он выбирал это тело тщательно. Статус. Древняя кровь. Бонусы по линии влияния. Доступ к Филинову. Всё должно было быть идеально.

А получил — дерьмо. Буквально и фигурально. И холодный взгляд собственного отца, князя Степана, который теперь не уверен, что княжич не устроил нападение в саду.

Теперь Степан смотрит на сына уже не как на наследника, а как на возможного заговорщика — в глазах читается тревожный вопрос: не он ли стоял за попыткой расправы с Вещим-Филиновым?

А Дмитрий — ну, то есть оболочка Дмитрия — клялся бате, что не причастен. Что понятия не имеет. Что просто «оказался не в то время не в том туалете». Но факт: доверия — больше нет.

Поменять тело? Сейчас?

Нет. Сейчас не время. Слишком рискованно. Переход тела требует сил, которых пока не хватает, подпитка нестабильна, резервы на исходе. Надо выждать, восстановиться, вернуть себе инициативу.

Но раздражение Темного Попутчика растёт с каждым часом. Его нужно куда-то выплеснуть, и лучший кандидат — конечно же, чёртов Вещий-Филинов.

Он набирает номер Трубецкого. Голос ровный, но за ним скалится усмешка, едва сдерживаемая.

— У тебя же скоро дуэль с Филиновым, — произносит он спокойно, но с металлическим оттенком в интонации. — Я тебе помогу.