Шах, Шакхария

— Простите, принцесса, за нерасторопность. Я загляделся, — выдавил шакхар Дозр, когда вдруг вынырнул из-за поворота и чуть не врезался в Айру. Его натянутая улыбка смахивала на спазм — словно челюсть свело от страха.

— Ничего, — ответила ликанка-принцесса холодно, не сбавляя шага.

Сын покойного генерала Зодра мало её волновал. Как, впрочем, и десятки прочих бывших прихвостней генерала, которые теперь почтительно склоняли головы в коридорах при её появлении — надеясь, что их не заметят, или наоборот, что заметят.

Айра изменилась. И все это видели. Она ощущала перемены в самом воздухе. После Гона всё стало иначе. Она больше не «чужестранка, бастард королевы», а настоящая шакхарка-охотница. Победительница. Соратница конунга Данилы.

Её имя произносили с уважением даже те, кто ещё недавно отпускал в её сторону снисходительные усмешки. Авторитет Данилы вырос до небес — и её влияние цвело рядом.

Айра шла по коридору с прямой спиной. Придворные расступались.

На повороте взгляду открылась сцена. В нише между колонн, под фресочным потолком, её мать, королева Шакхарии, беседовала с здоровяком Буром. Эти двое держались очень близко и доверительно.

Айра едва заметно улыбнулась. Конечно, и тут не обошлось без Данилы. Она прекрасно помнила, как он рассказывал, как ловко отшутился перед королевой, отвергнув её предложение стать фаворитом и выставив всё так, будто Бур уже занял это место.

И теперь королева и Бур, похоже, действительно сближаются.

У Данилы вообще есть особенность — его мысли имеют привычку материализовываться.

Айра отвернулась и пошла дальше. Как бы то ни было, теперь она — законная наследница, избранница героя Гона и не собиралась уступать трон никому.

Бур мог надеяться разве что на руку её матери — но не на власть.

В своих покоях Айра сбрасывает на кресло кожаную куртку, в которой скакала на шестилапке сквозь чащу на охоте. Самое время расслабиться. Она направляется к связи-артефакту, чтобы вызвать служанок и приказать наполнить ванну с лавандой и горячими камнями.

Но едва она тянется рукой, как сверху раздаётся звонкое:

— Тяв!

Прямо с потолка ей на ладонь падает тонкое серебристое кольцо, перевязанное ниткой с аккуратной запиской.

Почерк узнаётся мгновенно — резкий, угловатый, безошибочно дроттнинг Светланы.

«Надень меня ;)»

Айра улыбается. Это уже не в первый раз — она ведь носила кольцо Светланы. И знает, каково это — быть подключённой к мысле-сети Вещих-Филиновых. Она не колеблется ни секунды — кольцо скользит на палец.

— Айра, ну наконец-то! — раздаётся в голове звонкий голос Светки. — Ломтик что-то долго до тебя добирался — целых десять минут! Поздравляю, избранница рода! Теперь ты официально носишь наш символ. И всегда с нами на связи, даже если в Шакхарии шторма и мрак.

Айра прикрывает глаза. Внутри — тёплая волна.

— Спасибо, дроттнинг Светлана, — говорит она, искренне, почти шёпотом. — Для меня это большая честь. Я не подведу вас.

— Да ладно! — смеётся Светка. — Ты ещё главного не знаешь. Готовься — счас офигеешь! Я, между прочим, беременна! Прикинь⁈

— Правда? — Айра распахивает глаза.

— Ага. Теперь, конечно, морду всяким гулем не набьёшь… хотя иногда так хочется! Ну да ладно. Это считай, как отпуск по вынашиванию героя Царста. — в голосе Светланы ни капли сожаления, только хохот и лёгкая бравада.

— Поздравляю. Это замечательно!

— Ты знаешь, когда я тебя впервые увидела, подумала — «какая же стерва, взяла бы и придушила!» — Светка неожиданно переводит тему.

— А я и была стервой, — спокойно соглашается Айра. — Чего скрывать-то?

— Ну, как и я когда-то. Правда, я тогда ещё мелкая была, но хоть вовремя исправилась, — хмыкает Светка. — А потом ты тоже встретила Даню.

Айра кивает, хотя знает, что та не видит.

— Да. Конунг Данила — тот, кто умеет ставить тебя перед собой. Просто ты сама вдруг хочешь стать лучше.

— Вот и я о том же, — говорит Светка уже мягко. — Ты, видимо, бесила меня потому, что я видела в тебе саму себя. А потом с тобой произошло то же самое, что и со мной. Даня нас обеих — как это сказать, перелепил что ли… И вышло-то ничего, да?

Айра усмехается уголком губ.

— И правда.

Светка замолкает на секунду, а потом:

— Ладно, хватит о прошлом, рассказывай. Что вы там делаете в своей Шакхарии? Чем развлекаетесь, как живёте? Кого мучаете?

Айра смеётся — открыто, чисто, давно не так.

— Сейчас расскажу. Только… сначала ванну наберу. С меня сажа не счищается уже второй день, задрала!

— Во-о-от, уже звучишь, как настоящая Филинова, — довольно фыркает Светка.

* * *

Сегодня мы с Камилой планируем отправиться в Междуречье— навестить Золотого Дракона и проверить, насколько он готов к Одарению. Но пока до выхода есть немного времени, я решил выкрасть пару часов для самого себя. Пора, наконец, перезагрузить голову. Последние дни в ней стоит такой перегруз, будто весь Астрал уплотнился прямо под черепной коробкой. Надо сбросить напряжение. Сбросить — и отстроиться.

Остальные жёны тем временем собираются в Москву — на банкет у Паскевичей. Наряды, украшения, предсветская суета — в общем, мне туда точно не охота влезать.

Я устраиваюсь в своём медитативном зале, предварительно заперевшись. Сажусь в привычную позу. Погружаюсь в ментальный Бастион.

Первым делом проверяю, чем заняты мои легионеры. О, работают! Упражняются с огоньком. Савельич, старик-душа, навёл в замке порядок. Служанок-НПС больше не позажимать в углах — значит, остаётся только одно: тренироваться. И парни тренируются.

А вот себе, любимому, всё никак не удаётся выкроить пару часов. Иногда так и тянет — просто взять и закрыться. Уйти в себя. Отключиться от внешнего мира, заглушить мысле-речь. Но, увы, графу такое непозволительно. Внешний мир не ждет. Если надолго вырубишься — потом разгребай последствия. Слишком много завязано на моей голове.

Так что сейчас, пока выдалась минутка, надо использовать её по полной.

Я нащупываю в памяти Странника нужные сегменты. Осторожно вытаскиваю пласты информации — те, что касаются астральной материализации. Именно они интересуют меня в данный момент.

Вообще, астральная материализация делится на два типа.

Первый тип — это разрыв пространства. Взрыв, по сути. Грубая, но чертовски эффективная вещь. Боевое применение Астрала. Психическая энергия, выброшенная в мир с силой тарана. Я сам не раз использовал её — и битве с Ратвером, например. Вспышка, щелчок, и всё.

Многие Грандмастера-телепаты владеют этой техникой без особых проблем. Хотя вот Жанна Горнорудова, вроде бы, не умеет… Хотя с неё станется — хитрющая дама. Может, притворяется.

Но вот вторая категория — куда интереснее. Материализация объектов. Не рвань и грохот, а Творение. Та самая техника, которой пользовался Демон Мираж, когда на Буяне поставил Костяную Башню. С точки зрения практического боя — техника сомнительная.

Не очень-то удобно в разгаре сражения лепить из Астрала оружие, скажем. Или защитную стену. Не до того.

Но в стратегическом, философском, даже метафизическом смысле — это великая круть. Это правка канвы реальности. Просто вдумайтесь: что если бы мой Бастион — тот, что сейчас в ментальном пространстве, со всеми легионерами, архивами, залами — существовал не в моей голове, а в физическом мире? Настоящая крепость. Материальный аванпост сознания.

Но есть одно «но». По воспоминаниям Странника, чтобы овладеть этим искусством, нужно примерно тысяча лет. Минимум.

Сам Странник, кстати, владел этим навыком так себе. Да и, как он поминал, из ныне живущих людей никто в полной мере этой техникой не владеет. Люди — нет. Почти никто.

А вот Демоны — да. Древние, вроде Миража, или особенно Короля Теней — владеют материализацией на уровне инстинкта.

Из людей, по словам Странника, владеют ею только двое. Председатель Хоттабыч — один из старейших магов Организации. И еще, может, Размысл — мутный тип, который как-то звал меня к себе в ученики.

Что касается меня… Теорию я понял более-менее. Но понимание, как и в случае с телепатией, ничего не даёт без практики.Чтобы освоить астральную материализацию, мало читать чужие воспоминания. Тут надо перестраивать себя: тело, сознание, восприятие.

Этим, по большому счёту, я временами и занимаюсь по мере возможностей. Вот и сейчас тоже.

Вдруг доносится ментальное эхо. Лёгкое астральное мерцание, вспышка на краю сознания. Оказывается, это Шельма зовёт меня из браслета на руке.

Я вздыхаю.

Блин. Я ведь специально закрылся изнутри. Никому не сказал, что здесь. Никто не должен был меня тревожить. Надо было, конечно, ещё и браслет снять. Но нет — забыл. А Шельману да, она всегда со мной. Обычно молчит, а вот сейчас приспичило.

Активирую камень-Жартсерк в браслете.

Материализуется передо мной девушка в красном нижнем белье. Классика. Гротескная Шельма любит подать себя эффектно. Облик у неё, как всегда, идеальной красавицы — самой красивой девушки на свете, конечно же.

— Филинов, ты совсем меня забыл, — упрекает она. — А ты ведь обещал, что мы будем вместе убивать твоих врагов и веселиться…

— Слушай, я не забыл, — говорю — Ты мне, правда, помогала. Бывали моменты, и я это ценю. Несмотря на то, что при нашей первой встрече ты хотела сделать меня своей одержимой куклой.

— Ну я же не знала, что ты такой! — хихикает Шельма, стреляя глазками из-под ресниц. — Такой замечательный! А за покушение… ну, прости.

— Забей, — отмахиваюсь я. — Я не в претензии. Я ведь знаю, кто ты, Демонесса. Это твоя суть. Если подставлю спину, ты и снова попытаешься цапнуть.

Она улыбается шире.

— Не попробуешь — не узнаешь.

— И не собираюсь, — отмахиваюсь. — Отпустить тебя обратно в Астрал я, сама понимаешь, не могу. Но могу создать тебе мираж внутри Жартсерка. Целый отдельный мир. Хочешь — хоть гарем из НПС-мужиков или что-то другое. Живи в своё удовольствие.

— Фу, мужики, — фыркает она. — Мне с тобой нормально.

— Уверена? — приподнимаю бровь. — Ты в этом браслете уже который месяц. Что тебя держит? Жажда мщения Королю Теней?

На миг она притихает. Смотрит прямо, не отводя взгляда. Голос становится ниже:

— Ты понял, да? Конечно, меня толкает не только месть. Но и то, что она теперь возможна. Понимаешь? Раньше я думала — у тебя нет ни малейшего шанса. Просто милый мальчик, который рано или поздно попадёт в лапы Короля Теней. Но теперь даже не знаю.

Я усмехаюсь.

— Ну, спасибо хоть не «жалкий мальчик». Прогресс.

Потом чуть серьёзнею.

— Но знаешь, твоего Короля не так-то просто найти. Если он вообще ещё жив.

Мы с Красным Владом уже не раз обсуждали это. Телепаты Охранки прочёсывали Астрал — первый, второй слой, частично третий. Но Демонюга притих. Словно испарился. И всё же, скорее всего, он жив. Главное доказательство — его сделка с Обителью монахов, теми самыми, что пытались меня выловить.

— Он жив, — тихо говорит Шельма. — Он просто осторожный.

— Тем более, — вздыхаю. — Значит, рано или поздно — объявится. Или я выйду на него.

Я опираюсь локтями на колени, гляжу на пульсирующий свет браслета. Шельма всё ещё стоит передо мной — идеальная, нарисованная, ослепительная и прекрасная.

— А пока отдыхай. На встречу с Королем я тебя, пожалуй, позову.

— Хм, — произносит она, отступая на шаг. — Пожалуй, это и есть настоящая близость, да?

И исчезает. Браслет снова глохнет.

Стук в дверь прерывает мои размышления. Вот тебе и медитация. Ну да ладно, хоть что-то успел. Ориентиры наметил, направления зафиксировал, да и узнал, что из Шельмы может выйти союзник. Уже неплохо.

Открываю. На пороге — Камила и Настя.

Камила — в тёмной обтягивающей водолазке и узких брюках; ткань подчёркивает её изящную фигуру, особенно грудь. Настя, как всегда, налегке — майка, короткие шорты.

Настя моментально подскакивает ко мне, чмокает в щёку — быстро, но с прицельным мурлыком — и тараторит:

— Даня, вы уже в Междуречье собрались? Когда выдвигаетесь? Я нужна?

— А ты с нами хочешь? — улыбаюсь, покосившись на неё.

— Ну… вообще-то я собиралась на охоту, — протягивает она с хищным прищуром. Явно уже представила, как гоняет косулей через овраги.

— Так иди, — машу рукой. — Проверила, что мы живы, — и ладно.

Настя довольно кивает, разворачивается на пятках и уходит.

Камила остаётся.

— К Портаклу, Даня?

— Я его уже вызвал к стеле, — стряхиваю остатки внутренней раскачки.

Выходим. Двор прохладный, небо — светлое, будто натянутое. Перед стелой уже маячит Портакл. Он кидает мне в воздухе портальную статуэтку Масасы. Я ловлю её на лету.

— Готово, — говорит Портакл. — Теперь она подключена ко всем твоим стелам. Следы Организации уже стерты, можешь не переживать. Не отследят.

— Сложно было настраивать? — спрашиваю, разглядывая энергоструктуру камня.

— Легкотня, — ухмыляется он. — Я же её когда-то и настраивал. Просто повторил пройденное.

— Отлично, — киваю. — А теперь будь другом — открой проход в Стрёмено.

Портакл, хмыкнув, делает жест, и пространство перед нами сдвигается. Вспыхивает лиловая арка.

Перед самым шагом в портал я случайно поднимаю взгляд — и замечаю Лену в одном из окон башни. Прислонившись к раме, с улыбкой машет мне рукой

Улыбаюсь краем губ. Да, я редко бываю с жёнами физически — слишком уж плотный график у графа-конунга-лорда. Но вопреки расхожему мнению, у нас всё не так уж плохо.

А точнее — всё у нас даже очень хорошо. Потому что телепатия — это не только лазанье по чужим мыслям и моральные дилеммы. У нас, телепатов, есть одна особая фишка — ментальное внушение. Я могу передавать своим женщинам эмоциональное насыщение. Так что даже на расстоянии вполне способен исполнять супружеский долг. Детей так, конечно, не заделаешь — но удовольствие подарить? Запросто.

Вот и ходят мои жёны постоянно расслабленные, как кошки после сливок.

Говорят, у древних телепатов вообще были сотни жён. Хоттабыч так и до сих пор. По слухам, у Председателя около двухсот супруг. Не факт, что он всех в лицо различает — но эмоционально всех закрывает. Хотя, конечно, возникает вопрос: зачем тебе две сотни жён, если ты даже не помнишь, у кого какой голос? Но если ты, скажем, Председатель межмировой Организации — тогда это уже имидж.

Я, к счастью, пока не Председатель. Так что мне двести жен не надо, спасибо.

Перенесясь в Стремено, мы с Камилой материализуемся аккурат посреди базы — между административным корпусом и складом, как раз на краю площадки со стелой.

Нам тут, в общем-то, не удивляются. Гвардейцы давно привыкли, что я появляюсь, как черт из шкатулки: просто раз — и я тут.

— Золотой на месте? — киваю ближайшему бойцу.

Парень мгновенно вскидывается в стойку.

— Да, шеф, за забором, как обычно.

С Камилой обходим корпуса, мимо бочек с душнилой, пары тренировочных манекенов и здоровенного котла, в котором кто-то варит что-то похожее на щи. И направляемся прямо туда, где обычно зависает наш дракон.

Животина лежит на полянке, как ленивый пес на солнышке, и жует папоротник с мой рост. Папоротник торчит из пасти как сигара. Глаза прищурены, шея изогнута с пафосом.

— Ну что, жёлточешуйчатый, — ухмыляюсь. — Ты точно хочешь кота в мешке? Я тебе и без всяких Одарений могу подогнать любой Дар. Хочешь — будешь ледяным драконом, хочешь — теневым. Хочешь — станешь некромантом-драконом, будешь парить над кладбищами и оживлять скелетонов под бит. Нежить-дискотека под луной, заманчиво?

Золотой проглатывает папоротник и смотрит серьёзно.

— Человек, я верен судьбе, — произносит он по мыслеречи, глубоко, гулко.

— Лучше бы ты дракониху себе нашёл, — качаю головой.

— Мы, драконы, фаталисты, — продолжает он невозмутимо. — Мы верим в течение мира. Я дал клятвы орнитантам не потому что хотел, а потому что должен был. И служу тебе не потому что выбрал, а потому что так велела воля мира.

— Ну хоть нравится тебе у меня? — спрашиваю, чуть смягчаясь. — Я ж стараюсь.

— С тобой весело, конунг, — в его голосе появляется почти весёлый резонанс. — Я ещё ни разу не жарил столько всякой нечисти подряд. И никогда не попадал под сплошной артиллерийский огонь. Это было… щекотно. Служить тебе — тоже судьба. Потому я доверюсь ей снова.

— Ну, как считаешь нужным, конечно, животина, — пожимаю плечами. — Только сразу предупреждаю: Одарение — это рулетка. Выстрелит — не выстрелит, никто не скажет.

Дракон не отвечает — только снова берёт в пасть очередной лист папоротника.

— Вот Студень, например, — продолжаю, — стал Мастером Слизи. Сейчас он доволен, но поначалу был в шоке.

Золотой хмыкает. Чешуйки на морде дёргаются синхронно. Значит, слушает внимательно, хоть и делает вид, что выше этого.

— Но раз уж решился — соблюдай инструкцию. С сегодняшнего дня ты на диете. Только птица и рыба. Всё. Ни говядины, ни баранины, ни кабанов, ни тем более рогогоров, которых ты у меня просишь. Только легкая, чистая белковая пища.

— Почему нельзя есть говядину? — с недовольством рычит он.

Прищёлкивает зубами так, что проходивший мимо гвардеец непроизвольно отступает и ускоряет шаг.

— Потому что у тебя особая энергоструктура, — поясняю. — И на фоне нестабильного пред-Одарения тебя просто переклинит.

Дракон скалится безрадостно, с театральной обидой. Получается у него, конечно, так себе — всё же зубастая морда с торчащими рогами плохо подходит для трогательной скорби. Но старается.

— Гы-гы-гы… — глухо перекатывается в горле что-то среднее между ржанием и рыком.

Камила шепчет мне сбоку:

— Он расстроился.

— Не обращай внимания, — фыркаю. — Поручи, пожалуйста, гвардейцам, которые отвечают за питание желтого, чтобы посадили его на диету.

— Хорошо, Даня, — кивает брюнетка.

Мы с женой возвращаемся назад. Золотой тем временем уже в спину мне дует:

— Изверг…

— Сам хотел, — лениво отзываюсь, даже не оборачиваясь.

Камила уходит в продслужбу давать инструкции по питанию желтогочешуйчатого. А я направляюсь к Зеле. У неё теперь свой кабинет — всё-таки капитан альвийского батальона, статус обязывает.

Зела встречает меня радостно. Прямо-таки светится. Улыбка до ушей, глаза блестят, голос звенит, как медь на солнце. И как ей не холодно — загадка. На загорелой коже, как всегда, только кожаные ремни, перехваченные крест-накрест через бедра и грудь. Весна в этом году, конечно, тёплая, но всё же не Камбоджа. Зела, впрочем, стойкая. Она и в Антарктике скакала в этом своём боевом минимализме, и не пикнула.

Рядом сидит Бер. До моего прихода они с Зелой ворковали, как пара голубков. Вроде бы трогательная сцена. Но при этом Зела в руке полирует кинжал.

Когда я захожу, Бер первым поднимает глаза и улыбается.

— О, снова навестил нас Данила, — комментирует он просто, будто мы только что за ужином виделись.

— Милорд, — Зела вскакивает, пружинит, как заведённая. — Как хорошо, что вы вернулись! Я так хотела рассказать — вы бы видели, как скукожился Феанор, когда я показала лейтенантам голову Ратвера!

— Надо было сфоткать его лицо, — усмехаюсь. — На заставку поставил бы.

— Вот да! — вскидывается она с энтузиазмом. — Жаль, не догадалась! Всё ещё не привыкну к местным технологиям. К этим халабильникам и теледризарам, — кажется, наша бытовая техника не сильно заинтересовала воительницу, раз она не запомнила ее названия. — Но с Феанора взять нечего. Он чугунный чайник. Зато другие альвы, между прочим, вас зауважали еще больше!

— Галадриэль и Финрод теперь так вообще твои фанаты, — хмыкает Бер.

— Голову утилизировали? — уточняю, больше из протокола. Мало ли. Вдруг она где-то в холодильнике.

— Да-а… — с лёгким разочарованием тянет Зела. — Я, конечно, хотела наколоть её на кол посреди штаба. Ну, чтоб мотивация у сородичей была. Всё-таки вы покарали самого Праотца ликанов — ради нас…

Мда, думаю я. Вкусы у девушки — специфические, но искренние.

— Неплохо бы, эм, но устранение Ратвера…

Но Зела опережает:

— Тайна, милорд. Я в курсе. Студень сказал — «дело закрыто». Официально никто никого не устранял. Голова уничтожена. В камере с эфирной кислотой.

— Молодцы, — говорю я.

А про себя думаю:

Ну, вообще-то устранение Ратвера — не такая уж вещь, которую обязательно держать в тайне от Организации. Хоттабыч бы и сам рад был прищучить Высшего оборотня.

Но…

Если Организаторы начнут копаться глубже — нитки-то могут привести не туда, куда хотелось бы. Например, к факту, что я держал этого хряка в одиночку на юге Боевого материка, в пустыне, месяцами. Без армии Мастеров, собственными силами. Просто я, песок, жара и нужный ментальный настрой.

И вот зачем Организаторам знать такое?

Что я в одиночку пленил Высшего оборотня, мордовал его, изучал, при этом никто — ни один, мать их, Организатор — не был в курсе. Не надо уж. Пусть лучше считают его без вести пропавшим. А то кто знает, как сложатся наши с Организацией отношения в будущем. Потенциальный противник должен тебя недооценивать.

— Где сейчас идёт зачистка гулей? — спрашиваю я, отгоняя мысли и сосредотачиваясь на текущем.

Зела отвечает без промедления:

— Альвы раскиданы по нескольким секторам. Одна из групп, кстати, недалеко отсюда, в промышленной зоне. Сектор B-17.

— Кто у них старший?

— Феанор, Финрод, Галадриэль, Келебримбор.

— Самые сильные лейтенанты вместе? — удивляюсь. — Да еще с Воителем напару?

— С Воителем — потому что Финрод и Галадриэль преданы вам. На них не подействует болтовня Феанора про «долг и честь», — Зела терпеть не может Феанора, это прямо видно. — А лейтенанты вместе потому что гули засели в необычном месте.

* * *

Друзья-мазаки! Не забудьте поставить лайк книжке, пожалуйста!