Швейцар на входе засуетился так, будто я не просто граф, а, как минимум, сам Царь. Распахнул двери с улыбкой, чуть ли не поклонился в пояс:

— Добро пожаловать, Ваше Сиятельство!

— Спасибо. А салюты в мою честь? — шучу, проходя внутрь.

— Лорд Зар арендовал крышу и запускает оттуда, — вежливо поясняет сотрудник самого роскошного отеля в городе. Им, кстати, управляет Дятел, а я с этого имею стабильный вассальный налог. — У него, говорят, пятисотсороковые именины.

— Весомый повод, — киваю. — А другим гостям отеля не мешает отдыхать?

— До одиннадцати вечера лорд пообещал закончить, Ваше Сиятельство. Все гости были заранее предупреждены, возражений не поступало.

— Хорошо, — коротко киваю.

Лифт поднимает меня на самый верх — весь последний этаж арендован лордом Заром, причём расплатился он, как говорят, золотом. Я стучу, ожидая короткой паузы, может, заминки… но дверь распахивается мгновенно.

— Леди! Наконец-то приехал мой торт… — раздаётся голос.

На пороге — сам лорд Зар. В одних плавках.

Изнутри доносятся музыка, визг, смех, хлопки, звон стекла, льющийся по бокалам алкоголь и женский голос, протягивающий: «давай быстрее, Зарушка!»

— Лорд Данила? — Зар явно не ожидал увидеть меня. Он дёрнулся, как школьник, забывший про экзамен. — Вы ко мне?

— Ко кому же еще, раз стою у вас на пороге, лорд Зар. Не найдётся минутки?

— Конечно, конечно, сейчас… только халат накину…проходите… — Зар уже исчезает в номере, распахнув дверь приглашающим жестом, и я прохожу внутрь.

Из-за угла, покачивая бёдрами, выходит одна из смеявшихся в глубине номера девушек. Узнаю сразу — знакомое лицо, и фигура тоже. Девушка из борделя Гересы. Кажется, Снежана.

На ней полупрозрачный халатик и… накладные заячьи уши. Любопытные предпочтения у лорда Зара.

Снежана замечает меня, глаза тут же загораются, и она расплывается в улыбке:

— Данила Степанович, Ваше Сиятельство, здравствуйте! Присоединитесь к нам? Мы думали, у нас программа на одного, но это не проблема — мы с девочками быстро всё подстроим.

— Не стоит, Снежана, — качаю головой. — Я по делам к лорду Зару. Надолго не задержусь.

Она чуть смущённо кивает. На прощание бросаю:

— Передай «привет» Гересе.

— Конечно!

Снежана исчезает в глубине апартаментов, оставив после себя шлейф парфюма. Я же следую за вернувшимся в халате Заром — он ведёт меня в одну из дальних комнат, где наконец становится тише.

Лорд-дроу указывает на кресло:

— Прошу. Чая? Кофе?

— Не стоит, — опускаюсь в кресло. — Не хочу надолго отрывать вас от празднования. Просто не знал, что у вас юбилей.

— Пустяки, — отмахивается он. — Дела прежде всего, лорд Данила. А нам, как я понимаю, есть что обсудить.

— Вам тоже? — усмехаюсь. — Давайте угадаю. На меня пожаловались два лорда-дроу, вернувшиеся со следственной поездки на земли Гагера?

Зар приподнимает бровь, удивлённый:

— Хм. Очень хорошо, что вы сами подняли эту тему, — произносит он, усаживаясь напротив и скрещивая ноги. Голос делается чуть более официальным. — Багровому Властелину действительно поступили доклады от лордов Дамара и Ауста. По их словам, вы находились на территории Гагера. Более того — вас видели вместе с одной из Организаторов. С леди Масасой.

— И что с того? — не отрицаю.

— Это может быть расценено как сговор с Организацией, — говорит Зар, не отводя взгляда. — А также как препятствие расследованию, которое ведут вассалы Властелина.

Наезд, что называется, без прелюдий. Но я даже не напрягаюсь. Если кто и вправе что-то предъявлять, то уж точно не Властелин — не в этом контексте.

— Полнейшая чушь, — бросаю. — Я оказался там потому, что Гагер спустил гулей на мою родовую землю. Я защищал своё. А что до леди Масасы — да, она там тоже была по своим причинам. Просто обстоятельства сложились так, что нам с леди пришлось действовать вместе. В том числе благодаря стараниям лордов Дамара и Ауста;

Зар хмурится, мы встречаемся взглядами. Будет давить дальше? Ну, попробуй.

Но проходит секунда — и вот уже его подбородок смягчается, голос понижается:

— Вы же понимаете, лорд Данила, — говорит он уже осторожно, — контакты с представителями Организации могут быть интерпретированы не в вашу пользу. Это может осложнить ваши отношения с Властелином.

— А вы понимаете, — отвечаю я всё тем же ровным голосом, — что мне, честно говоря, наплевать, что там себе интерпретирует Багровый Властелин. Его вассал напал на мою родовую землю. Я в шаге от того, чтобы забыть все наши договоренности.

У него дёргается лицо.

— Не спешите так, лорд Данила…

— У нас с Багровым Властелином через вас была заключена чёткая договорённость: я помогаю ему в течение года, как только разгружусь. Всё. Я не давал клятвы преданности, не подписывался ни под какими вассалитетами. Ни к чему не обязывался. Если ему вдруг захотелось больше — что ж, хотеть не вредно.

Зар молчит. Две секунды. Потом тяжело вздыхает и чуть опускает плечи:

— Признаю, я перегнул с нажимом. Простите, лорд Данила. Просто вы должны понимать: контакты с Организацией не добавляют вам лояльности в глазах Багрового Властелина.

— А кто он вообще, ваш Властелин? — спрашиваю. Без иронии. Просто холодно. — Одержимый маг? Или древний монстр в обёртке лорда?

Зар усмехается неуверенно.

— Я не вправе разглашать, — говорит он. — Это закрытая информация. Но он очень стар. И он недолюбливает Организацию, но все же не вступает в открытую конфронтацию с ней.

— Это как раз логично, — киваю.

— Вот почему, — добавляет Зар, уже более устало, — вам всё же лучше встретиться с Властелином лично. Неформально. Без давления. Пояснить, почему вы до сих пор не начали выполнять свою часть сделки. А также почему приходится пересекаться с Организацией. Это, поверьте, поможет сохранить с ним лояльные отношения.

Мда, дела. Но вообще-то мне, правда, не с руки ссориться с долгожителем, что противодействует Организации. Себя прогибать я, конечно, не дам — ни в каком формате. Но и рубить с плеча, не поговорив напрямую, — тоже не мой стиль.

Я задумчиво произношу:

— Что ж, возможно, я и наведаюсь ненадолго в гости.

* * *

Новокосино, Москва

Дмитрий Паскевич вошёл в тёмный бар на окраине Москвы. Внутри царил полумрак. Место давно не знало уборки — или весёлых компаний. Пусто. Почти.

В дальнем углу, за круглым столом, сидел один-единственный человек. Мужчина в длинной тёмной мантии, с опущенной головой. Перед ним стояла древняя лампа — старая настолько, что металл на корпусе стёрся до матового блеска, а резьба на основании была почти неразличима.

Когда Паскевич подошёл, мужчина поднял глаза. Взгляд — спокойный, оценивающий, чужой. Он не сразу заговорил.

— Пришлось повозиться, — наконец произнёс он, словно продолжая разговор, который вел сам с собой. — Найти подходящего недоброжелателя для конунга Данилы — не самая лёгкая задача. Тот же Гагер слишком силен, а русские бояре бесполезны из-за своего мелочного духа.

Паскевич остановился.

— Кто вы такой? — холодно спросил юный граф, делая шаг ближе. — Вы написали, что у вас есть компромат на Вещего. И что вообще за лампа?

Незнакомец вздохнул. Голос его остался всё таким же невозмутимым:

— Я — лорд Размысл. Представляю интересы Организации обычно, но не сегодня.

Он медленно поднял руку и указал на лампу, будто представляя старого друга:

— А это — Тёмный Попутчик. Артефакт особого порядка. Долгое время был вне досягаемости, пока я не организовал его возвращение. Пришлось изрядно схитрить, чтобы заставить Гагера забрать гулей с одного из островов… История непростая, запутанная — но, безусловно, того стоящая.

Он обвёл Паскевича взглядом — странно внимательным:

— Теперь я надеюсь, что вы подойдёте для наших целей. Нам нужен человек слабовольный, но не слишком. И достаточно злой на конунга Данилу, чтобы его можно было использовать.

— Что за чушь ты несёшь⁈ — выдохнул Паскевич, отшатнувшись от стола.

Но Размысл не моргнул.

— Тёмному Попутчику нужно тело. Сосуд. И ваша ненависть, Дмитрий, к конунгу Даниле — вот что поможет Демону закрепиться внутри вас. Именно она станет якорем.

Паскевич не выдерживает. Вскидывается, уже начинает формировать ледяной доспех — собирается прикончить этого психа быстро и без лишних разговоров. Но не успевает.

В следующую секунду его пронзило сразу несколько пси-клинков. Только вспышка боли в сознании, и ноги подкосились.

Размысл даже не шелохнулся. Лишь поднял ладонь и коротко хлопнул по лампе.

Лампа дрогнула. Металл застонал, и из её нутра с хрипом вырвался густой чёрный дым. Он поднялся в воздух, закружился змеёй и с жужжащим свистом ринулся в рот Паскевича.

Тот захрипел. Попытался отпрянуть. Захлопнуть рот. Но не смог.

Тьма вливáлась в него, как кипящая смола. Паскевич чувствовал, как чужое, древнее нечто скользит внутрь. Каждая мысль, каждая эмоция — как на ладони у этого существа.

Паскевич хотел сопротивляться. Но он уже ничего не мог, кроме как уснуть и отдать свое тело захватчику.

Размысл наблюдал за ним с любопытством.

— Получилось?

— А как же? — одержимый Паскевич медленно качнул головой. В тот же миг пси-клинки, пронзавшие его телом, дрогнули и рассыпались в воздухе, растворившись без следа. Демон окончательно вступил в права. — Разве какой-то слабый кусок мяса может мне сопротивляться?

— Тогда почему мы не попробовали запихнуть тебя сразу в конунга Данилу?

— Потому что он менталист–Грандмастер, — морщится одержимый. — С ним всё намного сложнее.

— Да я-то знаю, кому ты это рассказываешь? Я сам менталист, — хмыкает Размысл. — Просто прикалываюсь.

— Тёмный Попутчик вернулся! — сияет одержимый, шумно втягивая воздух, будто вдыхает сам факт свободы.

— С кем ты разговариваешь? — удивляется Размысл. — Сам с собой, что ли?

— Не порть момент, Организатор! — раздражённо шипит одержимый. — Посиди сам в лампе херову кучу столетий, потом посмотрим, как у тебя дела с общением.

— Ладно-ладно, не кипятись, — Размысл поднимает руки в примирительном жесте. — Тело врага конунга у тебя есть. Что теперь?

— Теперь мне нужно поговорить с этим Данилой, — тихо и почти благоговейно произносит одержимый. — С Аватаром Короля Теней.

* * *

Я возвращаюсь домой уже за полдень. В Невском замке шумновато — горгоныши носятся, а в небе ревут Мушка и Зубастик, но Ломтик в прихожей всё равно свернулся калачиком и мирно сопит. Минут десять я просто сижу в кресле, уставившись в выключенный камин. А потом всё-таки активирую связь-артефакт и посылаю запрос:

— Лиан, можем пообщаться?

Ответ прилетает почти сразу:

— Давай забегу, я рядом.

— Да? Тогда жду.

Сообщаю гвардейцам, чтобы временно отключили магическую сигнализацию — а то ещё прожжёт что-нибудь мелкому спидстеру на входе. Спустя пару минут по гостиной проносится золотистая молния, и Лиан влетает с ошалелым видом.

.— Чего хотел, конунг? — спрашивает златовласый карапуз сразу, без вступлений.

— Это не ты украл лампу Тёмного Попутчика? — спрашиваю прямо, без раскачки.

Лиан морщится, будто я испортил ему вечер:

— Вообще-то у меня личная жизнь налаживается. Зачем мне древний Демон? Я тут встретил возлюбленную.

— Надеюсь, ты ее встретил не в песочнице, и ей больше восемнадцати, — хмыкаю, устраиваясь поудобнее.

— Больше-больше. На двести лет, — отзывается он с лёгкой, почти щенячьей гордостью. — Между прочим, это альвийка. А альвийки как вино — чем старше, тем лучше. Ну ты сам знаешь по своей главной супруге, конунг.

— А-а, — прищуриваюсь. — Случайно, это не одна ли из тех, кого мы восстанавливаем в нашем реабилитационном центре? А то что-то ты быстро прискакал. Значит, был уже в городе.

Он даже не пытается юлить:

— Ну да. У нее сейчас «Программа адаптации». Всё очень нежно. Коты в коробках, ванны с лепестками, тринадцатый чайный ритуал и психолог с глазами улитки. Там возле центра еще прикольное кафе-мороженое открылось.

Ну-ну. Типичный Лиан — одни бабы и сладкое на уме. Даром, что рост метр без кепки.

— Ладно, — протягивает он, усмехаясь. — Кстати, после твоего визита Масаса ещё долго ходила вся не в себе.

— Злилась? — приподнимаю бровь. Вроде расстались нормально, но у этой магини повод рассвирепеть найдётся в любую минуту.

— Наоборот. Возбуждённая была до невозможности. Всё чего-то про «яблони» бормотала, ждет, мол, от тебя. Я так и не понял, это метафора что ли, — турбо-пупс прищуривается: — А что насчёт Организации, конунг? Вписываться собираешься? Или всё ещё прикидываешься нейтральным? Потому что Председатель тебя обхаживает так, что я в жизни такого не видел. Чтобы и ребёнка в детсад, и членство в Организации, и титул конунга при этом сохранить — и всё это в одной коробке.

Тянусь за чашкой с кофе, делаю глоток.

— Пока что — нет, никакой Организации. Пока не закончится мой год службы Багровому Властелину. Подписаться сейчас — значит влететь в конфликт интересов с обеих сторон. Эти двое, скажем так, друг друга с трудом переносят.

Лиан кивает, видно, знает прекрасно это сам.

— Потом? — уточняет с надеждой.

— Всё возможно.

* * *

После разговора с Лианом я рассчитывал немного помедитировать. Хоть на десять минут. Но, разумеется, не успел. В мысле-речь ворвалась Маша — и очень возбужденная выпалила на полном эмоциональном ходу:

— Даня! Даня!

— Не кричи, Мария Юрьевна, я тебя слышу прекрасно.

— Ой, я еще не привыкла, — виновато вздыхает княжна Морозова. — Извини, просто хотела сказать, что Паскевичи устраивают банкет.

— А что за повод?

— В честь убийства какого-то зверя красного уровня. И приглашает меня… ну и папу, само собой.

Победа над красным зверем — это теперь, выходит, повод для банкета? Хм. Если бы я праздновал каждый раз, когда выносил таких, мне пришлось бы жить на светских раутах.

— Понял, Маша, — произношу, уже поднимаясь с кресла. Настроиться на медитацию — дело тонкое, а сбить всё может одна фраза. — Одна ты там не будешь, не волнуйся.

— Уф, это я и хотела услышать! — с облегчением выдыхает княжна. — Тогда до встречи, Даня! Теперь я даже рада, что Паскевич дал нам с тобой лишний повод увидеться.

Выбираюсь из гостиной и направляюсь к Камиле в кабинет. Брюнетка просматривает какие-то буклеты с интерьерами. Хм, в Невском замке намечается ремонт? Я на всякий случай не спрашиваю. А то ещё втянут в выбор обоев.

— Камил, — окликаю жену. — У нас случайно нет приглашения от Паскевичей? На банкет?

Она отрывается от бумаг, подходит к лотку с почтой, перебирает запечатанные конверты:

— Есть, Даня. Через неделю. Всё официально: красная бумага, золотой герб, вычурности — как у цирка с бюджетом.

— Отлично, — киваю. — Тогда позови Айру и Гепару. Идём на банкет Паскевичей в полном составе. С жёнами, с избранницами. Пусть весь их аристократический вечер увидит наш род целиком.

— Ого! — улыбается брюнетка. — Это будет нечто! Я лично организую приезд девочек!

— Ага. И передай Гумалину, чтобы поторопился с кольцами. Без них мои избранницы выглядят неофициально. А это нам не подходит.

Камила улыбается в ответ:

— Всё сделаю, — обещает спокойно, но вдруг замирает, взгляд уходит в сторону. Она машинально теребит пуговицу на воротнике блузки, затем тихо говорит:

— Даня, я сегодня говорила с Золотым Драконом, — говорит Камила, опуская взгляд. — Гвардеец, который его обмывал, держал связь-артефакт прямо у его головы

— М-м? — приподнимаю бровь. — Он снова требует вместо обычной говядины рогогорщину в рациооне?

— Нет, — качает головой. — Вернее, это тоже… но не только. Он хочет Одарения.

— Одарения? — переспрашиваю, уже без иронии. — Ты уверена, что он понимает, что просит?

— Я объяснила, что это черный ящик, — говорит Камила серьёзно. — Но вот Золотой вбил себе в голову, надо ему и всё тут.

Я молчу. Подхожу к окну. За стеклом — город в сумерках, фонари загораются один за другим.

— Ну что ж… — произношу наконец, не оборачиваясь. — Если желточешуйчатый действительно настаивает, то посмотрим, какой Дар он получит.